Ясенево: Весна, набухли почки, поют птички, играют детишки, ездят дорогие тачки. Благополучный дальний район, а мы покупаем зеленые мужские брюки с накладными кармашками в местном спортивном магазине. Через неделю брюки с треском лопнули.

Теплый стан: Деловито ползаю по местному рынку. Хрупкие макароны-трубочки, говяжья печень 43 рубля, гречневая крупа, и много-много творожных сырков. Сырки в основном с маком, но это даже неважно. Главное, когда будущий доктор будет их есть, его лицо расплывется от удовольствия.

Коньково: Вечный маршрут из последнего вагона мимо лесопарка. Лосьон после бритья и сырные сухарики в попутном киоске. Пятнадцатый этаж, бас-гитара в углу, сухие врачебные книжки, две синих кружки с недопитым чаем на столе. Один с сахаром, другой несладкий. Невыносимая радость поцелуя с зашторенными окнами, тихий скрип кровати, острый запах осени. Очень холодной зимой я я болею, а он уходит в семь утра к своим нервным больным. Вечером сотый раз перечитываю одну и ту же книжку. В коридоре громко стучат ботинки - книжка летит на пол.

Профсоюзная: Мы от метро в одну сторону, но я выхожу раньше, а будущий доктор едет до Алексеевской.

Академическая: Вечно без денег, сто граммов банановых чипсов куплены на последнюю десятку. Кинотеатр Улан-Батор, два московских двора умеренной обветшалости, и глаза упираются в горящие ночью и днем сотни окошек. Окошки грязные, но это все-таки дом, хотя очень часто возвращаться в этот дом невмоготу.

Ленинский проспект: Мартовская ледяная ночь. Проститутки у первой Градской. «Привет, Проститутки!».Сиплый хор: «И тебе того же…» Озарение: раз в жизни можно орать песни, идя по Ленинскому! И я ору, пока не садится голос.

Шаболовская: Шуховская башня, 26-й трамвай осаждает толпа. Задница мерзнет на жестком красном сиденье.

Октябрьская: Площадь с фонтанами. Всю жизнь думала, что вода в фонтане циркулирует. Он доказывает, что вода проточная. Бросаем в фонтан сухарь. Сухарь исчезает без следа. Затылок печет июльское солнце, пухлые голуби косятся на пакетик с чипсами.

Третьяковская: Комната на Пятницкой. Темно-коричневые тараканы и красный диван с гадкими пятнами. Сосед-негр и классические кухонные коммунальные алкаши – тихие и печальные.
Персона, божественный администратор Дима - невоплотимая мечта.

Китай-Город: Дымная, шумная, танцующая, вечная Пропка. Утром до Китайского Летчика, употребляем жирный омлет и термоядерный эспрессо. Серая громадина Политехнического музея.

Сухаревская: Быстрым шагом до Садово-сухаревской. Аквариум во всю стену, секс на высокой массажной кушетке, а рыбки терпеливо ждут в банке.

ВДНХ: Огромная облупленная башня. Останкино, марципановые рогалики. С тех пор никогда больше не ем булок.

Ботанический сад: Осенняя долгая прогулка. Поиски самого сада заняли уйму времени, и, несмотря на холод, было мороженое, а потом обессиленно сидим в автобусе до Проспекта Мира.