Капрал шестого крыла лёгкой кавалерии четвёртой бронетанковой армии, Джошуа Килмор, соскочил с подножки хаммера и подняв на обтянутый бежевой тканью шлем огромные, противопесчанные очки, с недоумением разглядывал человек в старой, вылинявшей, но несомненно военной форме неизвестного государства, который остановился прямо перед колонной и с любопытсвом смотрел на взвод Килмора, высыпавший из бронетранспортёров.
В руке у человека был продавленный, жестяной чайник, за плечами старое, как показалось Джошуа, кремневое ружьё.
Было непонятно, что делает этот человек в пустыне, в 150-и километрах от Басры, как он тут оказался и почему до сих пор жив. Зрелище было настолько неправдоподобным, что капрал не знал, чего и подумать.
В это время, плечистые ребята Килмора обступили странного человека, а самый настырный, весёлый и неугомонный из них, рядовой Хилбот (чёрный парнишка из Бруклина, сбежавший в армию, чтобы не попасть в тюрьму за кражу сумки у какой-то старой перечницы), потянул руку к оружию незнакомца...

В последствии, капрал Килмор, единственный, уцелевший в чудовещной бойне, заикаясь рассказывал, что шахид, положивший весь шестой взвод лёгкой кавалерии четвёртой бронетанковой армии, перед тем как начать стрелять, произнёс странную фразу,-
- Вот тебе и добрый день, разлюбезная моя Екатерина Матвеевна...