В данной статье проводится анализ словообразовательных формантов, действующих в сфере образных слов, который позволил выявить преимущество диминутивных аффиксов. Это, безусловно, свидетельствует о повышенной эмоциональности при номинации реалий на основе зрительно-осязательного восприятия. Ключевые слова: основа, аффикс, продуктивность, номинация, экспрессия. Традиционно под образными словами понимаются слова, помогающие восстановить зрительный образ предмета и получить полное представление об их внешнем виде. Они составляют обширный пласт лексики языков алтайской общности и реализуются в виде глаголов и их форм, а также прилагательных и существительных. Считается, что основы образных слов являются связанными и ныне почти не функционируют в языке в чистом виде. Однако данные современных монгольских языков свидетельствуют о том, что на древнем этапе их развития эти основы в полной мере могли передавать признаки предметов или совершаемых ими действий. В настоящее время они в ряде случаев могут выступать в качестве определений или обстоятельств образа действия: холхи ‘ослабленный, ставший вялым, просторным’, лагс ‘грузный’, мааз ‘несуразный’, цуур ‘кривоногий’, шввх ‘острый’, бур. арха-барха ‘громоздкий’, годи-бэди ‘извивающийся, кривой’. В языке также зафиксированы субстантивные лексемы, образованные от основ образных слов лексико- семантическим способом и имеющие ныне конкретное предметное значение: бвх ‘горб’, гох ‘крюк, крючок, багор’, данх ‘чайник’, дух ‘лоб, макушка’, дэрс ‘ковыль блестящий’; ёлт ‘фазинит’, ёнх ‘впадина’, навч ‘листья’, онь ‘ушко; теснина’, товх ‘шишка’, толь ‘зеркало’, цогц ‘куча, громада’, цолц ‘нарост, шишка’, цуур ‘лук с короткой тетивой’, цэлц ‘мусс’, шовх ‘острие, пик’, шор ‘вертел’.
Количество подобных лексикализованных основ составляет около 5% от общего количества основ с образной семантикой. На наш взгляд, эти существительные появились в языке как наиболее характерные «воплотители» передаваемого ими образа. Связь мотивированного лексического значения с основным значением, как правило, реализуется на основе сходства предметов по форме (лонх ‘нечто пузатое’ > ‘бутылка’, домбо ‘нечто продолговатое’ > ‘высокий чайник’), что свидетельствует о том, что именно зрительно- осязательное восприятие послужило основой номинации этих реалий. Как отмечает Л.Д. Шагдаров, «образные слова, оказываясь словесными выражениями представлений, являются материальными оболочками, в которых отражается процесс дальнейшего обобщения и отвлечения различных сторон действительности, т.е. процесс образования понятий» [1, с. 137]. Все указанные существительные имеют корреляты в составе глаголов и прилагательных: гохийх ‘сутулиться’, гохогор ‘крючковатый, кривой’; данхайх ‘быть большеголовым, громоздким’, данхгар ‘большеголовый, громоздкий’; домбойх ‘выпячивать губы’, домбогор ‘толстый, распухший, расплыв- шийся’. Наличие синонимичных корней также свидетельству -ет о происхождении этих существительных от основ образных слов: бугдэгэр ‘наклонившийся, сутулый’; годигор ‘искривленный’, гахигар ‘высокий и сутулый; выгнувший спину’; лохгор ‘жирный, тучный, откормленный’. Как видно, новые лексикализованные существительные ничем кроме образной семантики не связаны с прилагательными и глаголами, образованными от той же образной основы. Получив статус полнозначных языковых единиц, они формируют свои словообразовательные гнезда посредством аффиксов, отличных от тех, что «обслуживают» образные основы. Рассмотрим в качестве примера словообразовательные парадигмы образного слова- основы гох и его семантического производного: 1) гох ‘нечто крючковатое, кривое’ > гохийх ‘быть худощавым’; гохилзох / гохигонох ‘двигаться’ (о к.-л. худощавом); гохис гохис (явах) ‘идти сгорбившись’; 2) гох ‘крюк, багор’ > гохдох ‘зацеплять, поддевать крючком’; гохрох ‘курчавиться, виться’; гохлох ‘впутывать, вовлекать, вмешивать’; гохот ‘крючковатый’; гохтой ‘загнутый крюком’; гоховч ‘крючки у пахвей, подхвостника’. Некоторые образные основы по аналогии с существительными стали оформляться конечным согласным -н, тем самым как бы закрепляя свою категориальную принадлежность: далбан ‘широкая плоская лента’ (у монгольского головного убора), зууван ‘овал, эллипс’, орвон ‘кочка; расселина’, товон ‘бугорок’, тэвхэн ‘шестигранный предмет’, хавтан ‘плоскость’. Наиболее продуктивным словообразовательным формантом, релевантным исключительно для сферы образных слов, является глагольный аффикс -ай / - ой / -ий / -уй, который образует глаголы состояния (в 90% случаев) и придаёт производному следующее значение: «предмет обладает внешним видом (имеет форму), выраженным производящей основой, или находится в стадии становления образа» [2, с. 113] : багзайх ‘быть пушистым, пушиться’, огтойх ‘быть куцым, бесхвостым’, лэглийх ‘быть косматым’, гагуйх ‘выгибаться, выдаваться вперёд’. По предположению Г.И. Рамстедта, данный формант восходит к суффиксу *^г, соотносимому с глаголами гэхэ ‘говорить’ и хэхэ ‘делать’. «... это & в интервокальной позиции развилось в р, а возникшие таким путем типы глаголов, выражающих состояние, на более позднем этапе развития языка характеризует в исходе основы -ар- (-ер-), -уї-, -и[ї-, нынешнее -аї-, -Ї-» [3, с. 178]. Из образных основ, не присоединяющих рассматриваемый аффикс- дифтонг, часть (2%) образует глаголы с помощью форманта-монофтонга -и/ -э/ -а: гуйвах ‘колебаться, ка- чаться’, гэхэх ‘кивать головою’, гялбах ‘ярко блестеть, сверкать’, гилбэх ‘полыхать’, матах ‘сгибать, выгибать’, туйвах ‘шататься, качаться’, хайвах ‘шатать; плавать (о водяных птицах)’, хумих ‘обвязывать; сгибать, делать складки’. Остальные основы (9%) оказались непродуктивными в сфере глагольной аффиксации. Кроме того, встречаются глагольные пары, образованные с помощью обоих аффиксов. Анализ подобных пар показал, что значение и степень продуктивности производных глаголов в некоторых из них могут быть абсолютно идентичными: гун-хайх/ гунхах ‘быть обворожительным/ быть грациозным’, далийх/ далих ‘кривиться/ кривиться, изгибаться’, унжийх/ унжих ‘висеть, повиснуть / отвисать, нависать’. Однако в большинстве случаев второй глагол из пары обладает более развитой семантикой: дарвайх/ дарвах ‘широко раскрываться; давать трещину/ развеваться (от ветра), махать крыльями’, дохийх/ дохих ‘становиться согнутым/ давать знак (рукой); дирижировать; кивать головой (в знак согласия)’, дэрвийх/ дэрвэх ‘становиться широким/ колыхаться, развеваться’, му- жийх/ мужих ‘страдать вздутием живота/ криветь, становиться кривым’. Второй глагол может выражать активное действие, в то время как первый глагол остается лишь глаголом состояния: анийх/ аних ‘жмуриться, щуриться/ смыкать веки, закрывать, жмурить’, дунийх/ дуних ‘становиться обольстительным/ прельщать’, хавчийх/ хавчих ‘сплющиваться/ сжимать; стискивать’. При анализе субстантивных и адъективных производных с образной семантикой исследователи неизбежно сталкиваются с вопросом: что же является их производящей основой -сама образная основа либо глагольная основа, оформленная продуктивным аффиксом -ай. Так, У.-Ж. Ш. Дондуков, Л.Д. Шагдаров производят прилагательные на -гар от образных глаголов на -ай [4; 1]. Иной точки зрения придерживается М.Н. Орловская, согласно которой «прилагательные с суффиксом -гар образуются от омертвелых корней, образующих также особый разряд глаголов на -ай (-ий, - уй, -ой), и обозначают отрицательные свойства или качества, а также форму, объем, размер, представляемые образно» [5, с. 65]. Для выяснения данного вопроса был проведен анализ производных образных существительных, в ходе которого были выявлены следующие словообразовательные аффиксы (последовательность формантов обусловлена степенью их продуктивности): -г (монцог ‘бахрома; помпон’); -аа(н) (овоо ‘куча, насыпь’); -р (ан) (багвар ‘ваза для конфет, пиала’); -ай (дэглий ‘цапля’); - гана (гялгана ‘мелкая рыба’); - рга(н) (гудар-ган ‘наклон’); - хай (бвмбввхий ‘круглая лепешка’); -га (хомбо-го ‘портплед’); -с (ярвас ‘улыбка, насмешка (не разжимая губ)’); -уу(н) (бонцуу ‘чурка’); -даг/ - таг (елхэндэг ‘полынь’); -цаг (довцог ‘возвышенное место, бугор’); -лж(ин) (дэрвэлж ‘чернокудренник’); -дай (гагадай ‘лебеда бородавчатая’); -на/ -нь (халбинь ‘камбала’); -наг (бэлхнэг ‘поясница’); -нга (алцан-га ‘сусак’); -лан (сарваалан ‘лесной турпан’); - лга(н) (oрвoлгo ‘короткие перья, пух; вихор’); -рай (далбарай ‘птенец’); -саг (сармисаг ‘чеснок’). Кроме того, ряд формантов образует менее трех примеров: -руу (балцруу ‘заболевание копыт дзере-на’); -р(уу)ш (бомборш ‘толстая грубая шерстяная материя’); -сга (зулбасга ‘редковолосая шкура’), -гас (хавтагас ‘нечто плоское’); -гуу (биржу ‘воловик, вологлод)’; - гчин (сарагчин ‘столбик на крыше часовни или посреди обона’); -д (нахид ‘седловина между гор’); -жин (монцжин ‘краснохвостая антилопа гну’), -лай (хонхлой ‘лакуна; впадина; полость’); -май (гулдмай ‘нечто продолговатое; блок’); -ч (сарвач ‘маньчжурский женский головной убор, похожий на корону’). Выявленные форманты можно разделить на три условные группы: 1) «группа -дай» включает диминутивные форманты, оканчивающиеся на дифтонг (-ай, -дай, -лай, - май, -рай, -хай). 2) в «группу - даг» входят аффиксы, оканчивающиеся на согласный -г (-даг, -наг, -саг, -таг, -цаг) и также, как известно, несущие уменьшительно-ласкательные оттенки экспрессии. 3) прочие аффиксы. Как видно из примеров, значительную часть субстантивных производных составляют названия растений и животных, производящая основа которых отсылает к их представлению, образу. Обилие диминутивных суффиксов в данной сфере свидетельствует о повышенной эмоциональности при номинации реалий на основе зрительно-осязательного восприятия. Как известно, такие аффиксы в большинстве случаев присоединяются к именным основам (реже к глагольным, например, дэгдуулэй ‘попрыгунчик’, дэгдээхий ‘птенец’). В связи с этим можно утверждать, что мотивирующей основой для рассмотренных существительных являются не глагольные основы на -ай, а образные основы, ныне практически не функционирующие в чистом виде. Это подтверждает ряд аффиксов, также присоединяющихся к именным основам: -гана (алтгана ‘ласточка деревенская’, жилийгэнэ ‘скипидар’), -лжин (гурвалжин ‘треугольник’, тавалжин ‘пятиугольник’) и пр. Примечательно образование существительных бэлхэвч ‘набрюшник’ и бэлхэмж ‘широкий теплый пояс’ от образной основы бэлх ‘нечто полное, пухлое; с большим животом, пузатое, брюхатое’. Как видно из вышеприведенного перечня аффиксов, аффиксы -вч и - мж не являются релевантными для основ образных слов. Потому можно предположить, что раньше эта основа функционировала в языке в качестве полноценного субстантива со значением ‘талия, поясница’, но с течением времени вышла из употребления, оставив в языке производные бэлхэвч и бэлхэмж. Как известно, образные основы весьма продуктивны в сфере адъективной деривации. Наиболее продуктивным аффиксом образования образных прилагательных является -гар/ -гэр/ -гор/ -гвр, который присоединяется к 94% основ с образной семантикой. Значение форманта определено К.М. Чере- мисовым следующим образом: «качество, выходящее за пределы нормального, большей частью о внешнем виде человека или животного, причем внешний вид изображается с поразительной красочностью и чрезвычайной точностью» [2, с. 817]. Вариантами этого аффикса можно считать форманты - гай, -р и -г. Аффикс -р (продуктивность - 10%), несомненно, возник в результате выпадения из форманта слога -га. Большинство производных с этим формантом параллельно функционируют в языке с прилагательными на -гар: гилжир/ гилжгэр ‘кривой’, махир/ махигар ‘изогнутый’, тэвхэр/ тэвх-гэр ‘квадратный’. Лишь некоторые производные с -гар вышли из употребления: долир, хялар ‘кривой, косой’ (нет доли-гор, хялагар). Однако в ряде случаев аффиксы -гар и -р придают производным прилагательным разные значения: донхгор ‘большеголовый; высокий и неудобный’, донхор ‘имеющий головной убор большого размера’. Менее продуктивный формант -г, напротив, произошёл в результате апокопы: бурхэг ‘пасмурный, сумрачный’, жайжиг ‘кривой, неправильной формы’, хаахаг ‘широкоплечий’. Ряд производных имеет пары, оформленные аффиксом - гар: хввхвг/ хввхгвр ‘пушистый, пышный’ и др. Единый круг производящих основ, а также идентичные значения производных позволяют нам утверждать, что формант -гай/ -гой/ -гий (9%) представляет собой фонетический вариант аффикса -гар, возникший в результате усечения конечного согласного -р и преобразования краткого гласного в дифтонг: майжгий ‘искривленный, стоптанный’, нялцгай ‘липкий’. Формант -н является вторым по продуктивности аффиксом (15%), образующим прилагательные: улцан ‘слезящийся’, шодон ‘короткий и жидкий’, хулман ‘корноухий’, в паре: бултэн/ бултгэр ‘пучеглазый’, булцэн/ булцэгэр ‘опухший’, дэлдэн/ дэлдэгэр ‘оттопыренный, лопоухий’. В результате анализа производных прилагательных с образной семантикой, кроме указанных аффиксов, были выявлены следующие форманты (последовательность дана по степени продуктивности): -уу (н) (алцуу ‘низкорослый, коренастый’); -ай ( гунхай ‘грациозный, стройный’); -аа (н) (монхоон ‘шишкообразный, горбатый’); -хай (сиймхий ‘прозрачный, просвечивающий насквозь’); - нга (гулданги ‘не сгибающийся’); -л (аржил ‘шершавый’); -уур (хохиур ‘тощий’); -маг (бужмаг ‘кудрявый’); -рай (булбарай ‘нежный, мягкий’); -ш (яйжиш жайжиш ‘рас- сохшийся, расхлябанный’); - баг (цэлбэг ‘ясный, безоблачный’); -вай (гунхвай ‘поникший’); -лаг (бвмбвлвг ‘круглый, шаровидный’); -май (тожмой ‘безрогий’); -рга (гударга ‘слишком наклоненный’). В целом, среди перечисленных аффиксов можно выделить те же группы, что и в аффиксах существительных. Это, несомненно, свидетельствует об известном синкретизме семантики словообразовательных суффиксов в монгольском языке. Наличие диминутивных формантов и формантов, действующих только в сфере образования образных имён прилагательных (-аан, -гар, - гай), позволяет утверждать, что здесь аффиксальная деривация также происходила от основ образных слов, а не от вербальных основ. Словообразовательная природа образных слов ярко проявляется на материале проприальной лексики монгольских языков. Известно, что образные слова в прошлом активно участвовали в процессе становления антропонимикона монгольских народов, формируя обширную категорию дескриптивных личных имен. Благодаря своей образной семантике, эти основы обладают способностью как без изменений переходить в разряд имен собственных (антропонимов), так и принимать различные антропоформанты. Подобные именования содержат меткую, точную и яркую характеристику внешности человека, его характера, поведения и т.д.: Морх (о человеке с большим носом), Папа (о косматом, лохматом), Пирна (о курносом), Тарха (о малорослом), Занта (о большеголовом), Гал-ба (о полном человеке), Нупа (о спокойном, невозмутимом человеке). Здесь уже не предметы, а люди становятся «воплотителями» образа. «Имена данного типа восходят к такому состоянию лексики монгольских языков, когда существовали самостоятельные корнесловы типа морхо, халха, затем ставшие связанными в системе имен прилагательных. В таком случае, может быть, имя Морхо и подобные ему донесли до нас корнесловы, вышедшие из употребления в апеллятивной лексике» [6, с. 154]. Несомненно, образные слова, зачастую функционируя в качестве прозвищ, не только отражают отличительные качества, свойства лица, но и содержат их оценку. По мнению Л. Д. Шагдарова, будучи связаны с представлениями, являющимися чувственной формой отражения действительности, образные слова обладают чрезвычайно большой эмоциональностью, в них ярко выражается отношение говорящего к высказываемому [1, с. 134]. Образные основы также обладают богатым арсеналом антропообразующих формантов: -аан (Мондоон ‘пухленький’); -ай (Ирзай ‘часто улыбающийся’); -бай (Тугусбэй ‘сутулый’); -даг (Ярваадаг ‘корчащий гримасы’); -дай (Жабаадай ‘широколицый’); -зай (Урвазай ‘с вывернутыми веками’); -лай (Жомбоолой ‘с выпяченными губами’); -май (Мархмай ‘с большим носом’); -най (Тумбинай ‘округлый, пухлый’); -рай (Дэлдрэй ‘с оттопыренными ушами’); -хай (Шовоохой ‘с вытянутой головой’); -сай (Танхасай ‘с большим животом’); -цай (Гувцэй ‘с выпяченными губами’) и пр. Исследование деривативного образования онимов, прежде всего, требует дифференцированного подхода к решению этимологических задач. В структурно- словообразовательном отношении онимы, состоящие из основы и суффикса, могут быть сгруппированы в два разряда: 1) имена доономастиче-ской деривации - структуры, образованные семантическим способом от полностью оформленных еще на доономастиче-ском уровне производных основ путём семантической трансформации; 2) имена ономастической деривации. Потому при анализе онимических формантов представляется необходимым выяснить, в каких случаях происходит онимизация производных апеллятивов, а в каких случаях аффиксация. Например, имена типа Шантагар ‘курносый’, Омгор ‘с маленьким ртом’ перешли в разряд антропонимов уже форме производных прилагательных. Если в апеллятивной лексике производная основа в результате аффиксации приобретает иное категориально- грамматическое и лексическое значение, то в сфере проприальной деривации антропоформанты, присоединяясь к апеллятивной основе, призваны транспонировать ее в разряд имен собствен- ных. Их особенностью в проприальной системе является специфика ориентации аффикса. Если в апеллятиве значение аффикса ориентировано на понятие, выражаемое основой слова, то в ониме значение аффикса ориентировано не на основу слова, а на конкретный денотат. Именно этим объясняется продуктивность диминутивных суффиксов при наречении детей. В целом, анализ словообразовательной структуры образных слов в монгольском языке позволил выделить 47 аффиксов, наиболее продуктивные из которых представлены в следующей таблице:_______ ______________________ _______________ № формант существитель ные прилагатель- ные антропо- нимы 1 -ай + + + 2 -аан + + + 3 -бай - - + 4 -баг - + - 5 -вай - + - 6 -г + + - 7 -га + - - 8 -гай - + - 9 -гар - + - 10 -гана + - - 11 -даг + - + 12 -дай + - + 13 -зай - - + 14 -л - + - 15 -лаг + + - 16 -лай + - + 17 -май + + + 18 -маг - + - 19 -н - + - 20 -наг + + - 21 -най - - + 22 -нга + + - 23 -Р + + - 24 -рай + + + 25 -рга(н) + + - 26 -с + - - 27 -таг + - - 28 -уу(н) + + - 29 -уур - + - 30 -хай + + + 31 -цаг + - - 32 -цай - - + Как свидетельствуют данные таблицы, наиболее высокой степенью продуктивности в сфере всех рассматриваемых пластов образной лексики обладают дифтогизированные форманты, придающие производному уменьшительно-ласкательные оттенки экспрессии («группы - дай»). Анализ словообразовательных формантов, действующих в сфере образных слов, позволил выявить аффиксы, релевантные только для данного пласта лексики: глагольный -ай, форманты, образующие именные части речи: -аан, -бай, -вай, -гар, - лай, -май, -на, -наг, -най и др. Следует отметить, что в редких случаях аффиксы этой группы (за исключением продуктивных -дай и -хай) по аналогии с образными моделями образуют производные не от образных основ: дуранбай ‘подзорная труба, микроскоп’ от дуран ‘бинокль’, хярууцай ‘маленький ястреб’ от хяруу ‘иней’. Исключение представляют и прилагательные шамдгай ‘старательный, прилежный’, нууд-гай/ нууцгай ‘секретный, тайный, побочный’, образованные от глагольных основ с необразной семантикой. Если в первом примере глагольная природа производящей основы не вызывает сомнения (шамд- ‘стараться’), то в прилагательных нууд-гай/ нууцгай с основой нуу- ‘прятать, скрывать’ согласные д/ ц, по всей вероятности, выполняют функцию интерфикса, соединяющего основу с аффиксом. Вряд ли прилагательное ну-уцгай можно мотивировать существительным нууц ‘тайна’, поскольку образование прилагательных посредством форманта -гай от субстантивных основ не характерно для монгольского языка. Морфологический способ словообразования в сфере образных существительных преимущественно связан с выражением диминутивными формантами мотивировочного признака «малый размер». 55% рассмотренных формантов придают производному уменьшительно-ласкательные оттенки экспрессии, отражающие условия, в которых протекал акт номинации у монгольских народов. Библиографический список 1. Шагдаров, Л.Д. Изобразительные слова в бурятском языке. - Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1962. 2. Черемисов, К.М. Бурят- монгольский словарь. - М., 1951. 3. Рамстедт, Г.И. Введение в алтайское языкознание. - М.,1957. 4. Дондуков, У.-Ж. Ш. Аффиксальное словообразование частей речи в бурятском языке. - Улан-Удэ, 1964. 5. Орловская, М.Н. Имена существительные и прилагательные в современном монгольском языке. - М., 1961. 6. Митрошкина, А.Г. Личные имена бурят. - Иркутск, 1995.
исток