Влом создавать разделы, типа - творчество - или тп..
Так что просто вложу ЭТО.

ЧУВСТВО БЕЗЫСХОДНОСТИ

Сейчас меня посетило неприятное чувство, чувство безысходности. Такое маслянистое, серое, попахивающее мышьяком. Сначала больно сжало сердце, усмехнувшись как-то особенно гадко. Потом отпустило, но осталось рядом.
Да ещё и на фон идиотскую траурную музыку поставило. Специально. Чтобы ещё хуже стало.
Оно вообще мой частый гость, непрошенный, конечно. Я его не жду и в то же время знаю, что оно придёт, устроится поудобнее рядом и будет так долго сидеть и меня разглядывать с противной улыбочкой.
- Так вот мы с тобой обща-аемся, - протягивает оно, это чувство безысходности, - и знаем, что выхода нет. Занятно, правда?
- Правда, - удручённо отвечаю я и отвожу от него взгляд. Я лох.
- Да-а, а раньше ведь казалось, что всё будет! Что впереди всё! Правда?
- Правда.
- Ну а почему так казалось? Не знаешь?
- Не помню.
- Не помнишь… А должен! Не так давно-то это было. У тебя… Песня, кажись, заканчивается…Я сейчас…
Оно наклоняется куда-то в сторону и перематывает свою безысходную музыку на начало.
- Мне надоело это слушать, - тихо говорю я.
- Ему надоело! А мне надоело твоё кислое лицо. Нет бы уже решил всё, со мной пошёл бы… Выхода-то нет! На нём табличка висит: «Close!». И с другой стороны тоже «Close!». Так что сиди и помалкивай. Понял?
- Понял.
- Ну и молодец, - оно похлопывает меня по плечу, вея жутким промозглым осенним воздухом. Снова улыбается, - Не боись, мой печальный друг.
Я зябко ёжусь.
Оно подозрительно смотрит на меня и говорит:
- Я закурю, не против? – достаёт ментоловую сигарету, поджигает и делает глубокую затяжку. Выдыхает, но совершенно никакого запаха табака я не ощущаю. Только ветхлый морозный вяло передвигающийся воздух крутит по кухне.
Я посередине. И мне холодно.
Хотя в квартире очень тепло.
- Ты действительно думаешь, что всё так хреново? – чувство безысходности с интересом вглядывается мне в лицо. Затем откидывается на спинку стула и, затянувшись сигаретой вновь, удовлетворённо выдыхает. - Всё гора-аздо хуже.
Меня трясёт мелкой дрожью.
- Вы всё тянете. И напрасно. Я бы на вашем месте…
- Не обобщай, - раздражённо перебиваю я.
- Не перебивай, - злобно говорит оно и продолжает, - …Я бы на вашем месте сдыхал бы сразу, как только бы начал всё понимать, себя и мир этот нудный.
- Ты нудный.
- Не перебивай! – оно нагло сбрасывает пепел на бежевую скатерть. – Я тебе помочь хочу, полудурок! Объяснить, что-как. А ты… Неблагодарный.
- Я хочу жить, - твёрдо говорю я и упрямо устремляю взгляд в его серые, заплывшие безысходностью, глаза.
Их, между прочим, много.
- Не полудурок – полный дурак, - просто отвечает мне оно, - и без тебя тесно, - небрежно закидывает ногу на ногу.
Если бы у меня были такие ноги, я бы уже давно застрелился: думаю я, но говорю другое:
- Ты можешь доказывать свою точку зрения столько, сколько влезет, но решать буду я. Я. Я!
- Ну что ты заладил: я, я, я! Оставь! – чувство безысходности показушно сплюнуло на пол.
- Не гадь.
Оно плюнуло ещё раз.
- Не гадь! – повторяю я на тон громче.
Всё внутри будто бы запросилось наружу. Чтобы ударить его. Но я сдержался.
- Да не бесись ты так! – отмахивается мой собеседник, но при этом аккуратно, почти незаметно, отодвигается от меня к окну. – Ты знаешь, как там холодно! В земле. Кажется, что ты еда в холодильнике. Кусок замороженного мяса. Зато спокойно.
- К чему ты это?
- Да так…
Песня снова приближается к концу. Вот, издав последний тошнотворный аккорд, она смолкает. Чувство безысходности неуверенно смотрит на меня. И, подумав, поставить свою музыку заново не решается. Правильно.
- Ну так что, пойдёшь со мной? – задаёт оно своё вечный вопрос.
- Нет, - отвечаю я.
Вижу, что чувство безысходности в растерянности. Что оно озлоблено. Не скрипят зубами в спокойном состоянии.
- Хорошо (скрип-скрип). Как знаешь (скрип-скрип-скрип). Я так спрашиваю, просто. Может, компанию бы мне составил… Уверен? – оно резко бросает на меня свой липкий взгляд и спивается глазами в моё бледное лицо. Так сильно, что мне даже скулы сводит. Но я терплю и отвечаю:
- Да.
- Ой, напрасно ты на что-то надеешься! Ой, дурак ты! Я тебе вот что скажу: сколько бы ты не верил, вера твоя сдохнет в итоге! Или бросит, к другим сбежит! Слышишь?...
Я молчу. Наблюдаю за сигаретой, тлеющей в стеклянной пепельнице.
- …И тогда нечто страшное случится! Слышишь?! Хуже будет! Представь, ты лежишь… Твои руки… уже совсем не руки… и вовсе не твои… И красный перламутр, разводами скользящий по стёклам, по стенам… Слышишь меня?
Я вижу, оно даже привстало в порыве непонятного гнева. Зря старается. Я всё решил.
- Сгинь, - говорю я ему твёрдо.
- (скрип-скрип)… всё равно я…
- Уходи! Я не нуждаюсь в твоём обществе!
Чувство безысходности встаёт со стула. Теперь он холодный и грязный.
- Давай, уходи же, - мне трудно дышать. Его злость давит на меня, как бы скручивает всё изнутри. Больно.
- Я потом зайду, - оборачивается оно в дверях и снова премерзко усмехается, чёрт знает уже в какой раз, - I`ll be back, бля.
Нет, ну надо же! Плюёт-таки на ковёр напоследок, сволочь. И выскальзывает в проход.
И мне сразу становится легче. Знаю, что оно вернётся. Только позже. Когда…
Встав с места, я плотно захлопываю дверь.

PS Да уж. Давненько я это не читала. Нечто, написанное под жёсткую музыку и хз, в каком состоянии. Даже не помню уже, что я хотела всем этим сказать! А жаль.