Элеанор Холл: Джон Фриман – редактор британского литературного
журнала «Granta» и автор книги «Сужая мир» («Shrinking the World»),
представляющей собой обзор тысячелетий человеческой коммуникации,
приводящий к заключению, что наши жизни управляются емейлом, пишет InternetUA
Джон Фриман считает, что
кардинальные перемены в технологии коммуникации трансформировали наши
представления о пространстве и времени, и что Интернет представляет
наиболее серьезную угрозу для человечества. Джон Фриман приехал в
Австралию на сиднейский фестиваль писателей и ненадолго заглянул в
студию The World Today.
Джон, в своей книге вы сначала проводите
читателя через 4 000 лет человеческой коммуникации, а затем говорите об
опасностях Интернета. Ч то именно настораживает вас в Интернете?
Джон
Фриман: Видите ли, на протяжении 4 000 лет люди писали медленно и
подолгу дожидались ответа. У них не было электроники, и они не могли
связаться друг с другом мгновенно. Сегодня мы имеем обширные возможности
общения, настолько обширные, что не поспеваем за ними. Они отнимают
большое количество времени и зачастую приводят к не очень хорошим вещам.
Элеанор
Холл: Каким, например?
Джон Фриман: Мы отвечаем мгновенно, не
успев хорошенько подумать, и тут же отправляем сообщение. В реальном
общении у нас есть визуальный контакт, я могу видеть, как меняется ваше
лицо по мере того, как я говорю, и сделать вывод о том, насколько это
приемлемо или нет. Когда же вы печатаете на экране, нет никаких
визуальных подсказок, язык тела вам недоступен. Ничто не ограничивает
вас в выборе слов и фраз, поэтому люди зачастую пишут такие вещи,
которые в реальном общении никогда бы себе не позволили.
Элеанор
Холл: То есть в Интернете существует проблема этикета?
Джон
Фриман: Всякий раз, когда вы имеете дело с компьютером, необходимо
включать супер эго, которое будет давать оценку тому, что вы собираетесь
написать.
Элеанор Холл: Вы полагаете, что Интернет-коммуникации
затягивают сильнее, чем прежние технологии? Вы сами были емейломаном?
Джон
Фриман: О, да. Был и остаюсь им, я все еще прохожу программу десяти
шагов, время от времени оступаюсь и обнаруживаю, что снова пишу письма
поздно ночью или утром или три письма одновременно, а иногда откатываюсь
настолько, что становлюсь похожим на тех, кто повернут на игровых
автоматах. Выигрыш выпадает нечасто, и люди начинают играть все чаще и
чаще просто потому, что знают, что чем больше они совершают это
действие, тем больше вероятность получить желаемый результат. В случае с
емейломанией получение очередного письма дает ощущение своей нужности и
востребованности.
Элеанор Холл: Тем не менее, экономящее время,
более дешевое, более лаконичное и безличное общение началось не с
Интернета. Я хочу сказать, что подобные опасения высказываются уже на
протяжении веков.
Джон Фриман: Так и есть.
Элеанор Холл:
Возможно, вы относитесь к той категории людей, что ностальгируют по
давнему прошлому и смотрят на доинтернетовскую эпоху сквозь розовые
очки?
Джон Фриман: Что ж, позвольте мне вынуть трубку изо рта,
расстегнуть свой твидовый пиджак и ответить на ваш вопрос. Практически
все формы письменной коммуникации вызывали реакцию опасения и споры о
том, не слишком ли много мы пишем и не слишком ли связаны между собой. И
все же есть разница. К примеру, во времена расцвета открытки американцы
покупали одну в неделю, и это стало сенсацией.
Теперь мы
отправляем емейлы чуть ни каждые 10 минут. Люди проверяют почту в ванной
комнате. Трудно представить себе человека, отправляющего телеграмму из
ванной или туалета, а с емейлами это обычная практика.
Такое
впечатление, что наше общение выходит из-под контроля, и каким бы
привлекательным оно ни казалось, оно трансформирует наше внимание и
разрушает привычный восьмичасовой рабочий день.
Элеанор Холл: А
как вы относитесь к утверждению, что социальные медиа, в частности,
возродили человеческую взаимосвязанность? Раньше люди чувствовали
единение, собираясь у здания муниципалитета, теперь у них снова есть
такая возможность в киберпространстве. Барак Обама очень много сделал в
этом плане в своей президентской кампании.
Джон Фриман:
Совершенно верно. Я считаю, что социальные медиа, Facebook и Twitter
имеют целый ряд достоинств и очень хороши для политической организации,
однако в случае с кампанией Обамы вы не можете просто использовать
социальные медиа, не вдаваясь при этом в события реального мира.
Проблема же, о которой я пишу в своей книге, не столько связана с
социальными медиа, сколько с использованием электронной почты. Последнее
исключает такие реальные вещи, как отправление письма или открытки,
живое общение с коллегами «ребята, нам надо сделать то и это». Если мы
будем притворяться, что виртуальный мир единственно возможный, что, в
общем-то, уже и происходит, то в скором времени станем совсем одиноки.
Элеанор
Холл: Одной из наиболее увлекательных историй в вашей книге является
рассказ о роли телеграммы в создании временных зон или того, что вы
называете изобретением сейчас, и что многие из нас, живущие в эпоху
Интернета, посчитали бы нашим изобретением. Как это все происходило?
Джон
Фриман: До того, как появилась телеграмма, время было локальным. Если
вы садились на поезд, следующий из Пенсильвании в Калифорнию, то на
протяжении всего пути вам приходилось менять время на часах 187 раз,
потому как даже отдельные города имели свое время. Железной дороге нужно
было стандартизированное время, чтобы люди могли прибывать вовремя и
поспевать на поезд, а телеграмма, по сути, способствовала созданию
ощущения настоящего времени, и это чувство теперь значительно
растянулось после того, как телеграммы начали мгновенно передавать
большое количество новостей.
Так, если вы жили в Нью-Йорке, вы
могли неожиданно получить новости из Сиднея, которые до появления
телеграммы дошли бы до вас только спустя два-три месяца, а когда вы
открывали газету в середине 19 века, вам приходилось выбирать из того,
что соответствовало вашему ощущению теперь. Читать ли об убийствах на
East Fourth Street или о землетрясении в Калькутте? Неожиданно границы
восприятия расширились до невероятных пределов.
Элеанор Холл:
Расскажите нам о критике, которой подверглись открытки, и что из этого в
равной мере относится и к Интернету?
Джон Фриман: Дело в том,
что корреспонденция имела определенные формы. Были благодарственные
письма и письма родственникам, были люди, которые писали в газетах
советы, как писать письма. И тут появляется открытка, и для нее не
существует правил, то же и с электронной почтой, для нее не существует
этикета.
Нравится писать все большими буквами, не использовать
пунктуацию, проверять почту прямо во время обеда? Пожалуйста. Сейчас на
вечеринках можно часто встретить людей, сидящих в Facebook или же
пишущих смски, так что они там лишь наполовину, пытаются быть
одновременно везде, но в итоге ни там и ни здесь.
Вы знаете, все
это очень напоминает падение Икара. Мы все время пытаемся преодолеть
человеческие границы, но не можем, и знаете, мы не упадем в соленый
океан. Мы будем просыпаться от паники посреди ночи, потому как не успели
ответить на все письма, утратим связь с реальным миром, будем с ним не в
ладах. Однако всего этого можно избежать, достаточно просто
замедлиться.
Элеанор Холл: Джон, спасибо, что нашли для нас
время.
Джон Фриман: Спасибо за приглашение.
