И лишь морозы на стекле рисуют шлейф застывшей жизни,
конец, похоже, слишком близок, чтоб мы остались в стороне
и не смотрели на преграды как на осколки искушений,
в одном из новых воплощений с безумьем снов наедине
мы растворяем боль в вине, но сладость жизни не померкнет.
На солнце белым снегом слепнет, кружит сварливая метель,
укрыв холодную постель вуалью чистоты бесстрастной,
жизнь остается безучастной к тому, кто обречен навек.