Мы слишком сильно любим своих детей
и слишком мало – своих родителей.
Альфред Конар

Папа, ты здесь..?

— Папа? Ты здесь?
Голос Михаэля доносится со двора, и лицо брата окрашивается акварельными красками умиления и нежности.
— Я здесь, Михаэль! Иди сюда, сынок.

Солнце еще низко. Тонкая и длинная тень опережает своего маленького хозяина.
Яков встал и спрятался за дверью и, когда Михаэль вошел в пекарню, схватил его, раскачал и подбросил в воздух.

— А теперь мы сделаем из тебя сладкую халу.
Он положил сына в старый ящик для замеса теста, осторожно помял его мягкими щекочущими кулаками, поднял и положил на рабочий стол. Посыпал тонкой белой мукой и стал месить его животик.
Бережно потыкал пальцами спинку и слегка потискал бедра и икры, и все это время Михаэль заливался смехом, стонал и извивался от удовольствия.

Melissa Deakin

— Чей ты?
— Папин, папин.
— Это мой ребенок, — говорит мне Яков снова и снова. — Посмотри на него. Это я его сделал.
Нежность и гордость были сейчас в выражении его лица.
Он вновь перевернул Михаэля, переплел его ногу с ногой и руку с рукой, как плетенку халы, и мальчик так и таял в звонком и громком смехе, воркуя и курлыча, пока отец проводил по его спине большой щекочущей кистью для бойи.
Потом Яков покрыл изюминками соски на груди сына и волосинки его ресниц,
разбросал маковые зерна по животу, коленям и груди, заполнил впадину пупка золотистыми ядрышками сумсума и приклеил на лоб ярлык пекарни.
— Чтобы знали, чей ты, — объявил он.
— Папин, папин, — ворковал мальчик.
— Теперь ты готов, — сказал Яков. — Сейчас мы тебя испечем. —
Он положил сына на одни из потемневших металлических поддонов, поднял и пронес по всей пекарне. — А сейчас куда?
— В печь… в печь… — захлебывался смехом Михаэль.

Меир Шалев

Обязательно посмотрите видео.
Ролик короткий, но эффект сильный.

3 года – “Папа знает ВСЕ!
12 лет – Папа НЕ ЗНАЕТ всего!
18 лет – Папа не знает НИЧЕГО!
40 лет – Был бы жив отец, было бы с кем посоветоваться….”

http://nasati.ru