Владимир Шпаков
Шкатулка, беременная мифами
Рецензия на книгу Милорада Павича "Ящик для письменных принадлежностей"
август 2000




В известном сборнике Сергея Довлатова вещи из обычного дорожного чемодана позволили писателю создать книгу, в которой сошлись Время и Судьба. При чем тут Милорад Павич? Разумеется, мы не обвиняем его в краже приема: в литературе можно изобретать велосипеды (и даже угонять чужие), поскольку ездят они своими маршрутами. То есть у каждого свой "чемодан" или, как в нашем случае, "ящик для письменных принадлежностей", вещи из которого стали основой текста Павича.


Тем более что довлатовский саквояж наполнен обиходными, узнаваемыми, свойскими вещами, в то время как ящик Павича - таинственный и экзотичный. И в нем живут не вещи,а мифы и фантазии. То есть они имеют вид глиняных трубок, монет, рукописей, но, на самом деле, принадлежат не этому, а совсем иному пространству.



"После ужина она подошла к иконе и спросила меня, что это такое.


- Телевизор, - ответил я ей, - или, другими словами, окно в иной мир, где используется математика, отличающаяся от твоей."



Математика Павича и впрямь отличается от нашей. Она плюет на "дважды два равночетыре", на традиционную форму и уносит вас то ли в метафизический реликварий, то ли в область компьютерных гипертекстов. Точнее, тут есть и то, и другое, так что успех новейшему тексту обеспечен в разных "тусовках".


Поклонников гипертекстов наверняка восхитит структура, аналогичная компьютерному меню. Щелкнул "мышкой", то бишь выдвинул ящичек - и получил тот или иной эпизод. Больше того - в книге имеется ссылка на некий текст в Интернете, и если читатель еще и "юзер", то он может егопрочесть, набрав указанный адрес.


Библиофилов и мифологов порадуют явные и скрытые переклички с мировой культурой, в частности, с мифом о похищении Зевсом Европы. В начале мы увидим картинку комикса, в которую завернута рукопись из ящика, а потом и в сюжете возникнет белый бык и сидящие на нем люди. Упоминается тут и Гермес, читавший священную книгу, которую пишут на небе звезды, - а это отсылка к древней герметической традиции.


Но и любители злободневного чтенияостанутся не в накладе, если не пропустят надпись на внутренней стороне крышки: "Всякий раз, когда Европа заболевает, она просит прописать лекарство Балканам". Далее (впервые вообще-то у Павича) мы столкнемся с кровавой современностью Югославии, с той войной, после которой герою захотелось забыть сербский язык. Он его почти забыл, но, когда пытался распознать свое тайное имя, написанное на воде, ответом было: Балканы. А тайное имя его возлюбленной из Парижа оказалось - Европа. И тут мы от злободневностиопять улетаем в область мифа, что совершенно неудивительно.



Драгиня Рамадански пишет: "Милорад Павич удивительным образом соединил библиофилию и биофилию, страсть к книге и страсть к жизни. Никакие высокоученые рассуждения в этой постройке не имеют больших шансов на успех. Ибо имя этому сотрудничеству с книгой и природой - возвращение тайны".



Умри, Денис, - лучше не скажешь! Волшебная шкатулка Павича представляет собой существо, беременное мифами, запахами, страстями человеческими, которые рождаются, как только открываешь страницы, и начинают свою жизнь. Они замысловато переплетаются, точно веревки в Гордиевом узле, но глуп будеттот, кто подойдет к узлу с мечом. Лучше подчиниться автору и погрузиться в медленное распутывание, которое если не даст результата, то хотя бы приблизит нас к тому состоянию, где душа - и тело, современность - и миф сливаются в единстве.


Да, мы же забыли о читателях love story. Они вполне могут прочесть книгу, как историю любви, где есть встречи, расставания, борьба за любимого человека и т.п. "Счастливая любовь одного из потомков может возместить девять несчастных любовных романов предков", - такими словами завершается текст. Но можно прочесть его и как метафору Эроса в самом широком смысле. А можно...


Но для начала лучше заглянуть в шкатулку.

http://www.ozon.ru/context/detail/id/199252/

Издательство "Азбука" предоставило нам возможность познакомиться с еще одним романом сербского поэта, прозаика и ученого Милорада Павича, переполошившего весь интеллектуальный мир "Хазарским словарем" (1984 год).

"Внутренняя сторона ветра" (1991) состоит из двух повестей. Одна из них рассказывает о жизни и смерти Геронеи (Геро) Букур. Другая - о жизни и смерти Радачи Чихорича, прозванного Леандром. Читать книгу-перевертыш можно начиная с любой из историй. В результате две части складываются в нашем сознании в роман о единой судьбе, поделенной пополам на женскую и мужскую. Герои Леандр живут в разные века, занимаются разными делами: она изучает химию и дает уроки французского в нашем веке, он - в XVII - торгует, играет на цимбале, уходит в монахи, строит церкви, башню в Белграде. Общего между ними - час смерти (двенадцать часов пять минут) и древняя греческая поэма Мусея Грамматика "Любовь и смерть Геро и Леандра". Леандр (он знаком с поэмой по латинскому переводу), заканчивая строительство башни, "произносил вслух строчки о Геро и Леандре и, произнеся, забывал навсегда, оставляя их в окне или двери здания, которое он строил, будто зарывал тайник в земле". Геро читает перевод поэмы на французский - опять же в Белграде, а затем пытается попасть в Риме на премьеру спектакля по этой поэме. В мире Павича таких совпадений достаточно, чтобы говорить о тесной взаимосвязи частей и даже их тождестве.

Всяческих тождеств у Павича невероятно много. Некоторые из них просто декларируются: душа предстает просторным, непроветренным помещением; время и жизнь - окном ("место пересечения вечностей и времени отмечено ручкой"); случайный набор латинских букв - записью трехголосной инвенции фа минор Иоганна Себастьяна Баха; разговор за ужином - фрагментами из диалогов книги Яна Потоцкого "Рукопись, найденная в Сарагосе". Другие - доказываются на протяжении нескольких страниц. Скажем, скрипка состоит из частей растительного и животного происхождения, а для ее изготовления нужны металлы и огонь. Точно так же в "трапезе смешаны растения, соки земли, плоды моря, руды, серебро, огонь и мясо". И мастерство музыканта уподобляется мастерству повара.

Одни и те же предметы, схемы, структуры - природные, бытовые, культурные - возникают в романе в самых разных контекстах, организуя мир как систему подобий, как всеохватывающее целое, способное уместиться в небольшой - менее 200 страниц - книжке.

Книга-перевертыш


Внутренняя сторона ветра - та, которая остается сухой, когда ветер дует сквозь дождь. Ему иногда казалось, что под каждым словом должно стоять что-то твердое и тяжелое и каждое слово должно говорить о том, что может поднять его ввысь или перенести с места на место, как лебедка поднимает строительные мостки, иначе оно будет похоже на птицу без ног, которая не может спуститься на землю и вынуждена строить гнездо и выводить птенцов на воде. Она почувствовала, что некоторые люди начинают подгрызать время с того конца, где оно ближе всего к настоящему, и отсюда пробираются дальше, другие же, подобно древесному жучку, принимаются сразу за середину и оставляют после себя дырки.

Знаете Павича? Любите Павича? Играете со временем? Ловите сны? Помните слова?

У будущего есть одно большое достоинство: оно всегда выглядит в реальности не так, как себе его представляешь. Очевидно, что мы самив себе ежедневно преодолеваем большие расстояния, это же могут делать в нас и другие. Люди бывают разных сортов в зависимости от того, что им хочется забыть.

Ничего таинственного, к сожалению, на свете нет. Свет наполнен не тайнами, а писком в ушах. Вся история длится столько же, сколько звук от удара хлыста!

И неважно, сколько у ветра сторон, когда он дует сквозь дождь, неважно даже, теплый ли он, холодный ли, – был бы свежим.