Первый день приготовлений. Я уезжаю. Изнуренная собственной нерешительностью, я все-таки отпускаю себя. Не всякой птице суждено просидеть в клетке до конца своих дней, внезапного визита которых она ждет с величайшим нетерпением. С тех пор, как я села в самолет, летевший рейсом Москва-Римини, прошло 9 месяцев. Я трепетала, как девственная невеста перед свадьбой, только лишь потому, что это был мой единственный шанс взлететь и быть ближе к небу, к которому мы столь часто обращаем ненасытный взор, отнюдь не потому, что ранее никогда не видели его. В нем есть то, что дурманит нас так же нелепо и безотчетно, как каннабис. Отвлекаясь от этой мысли, я все же решила расшифровать стенограмму, написанную мною во время этого непродолжительного, первого в моей жизни полета, в честь девятимесячного юбилея. Стенографировать свои небрежные, рваные чувства мне никто не мешал, за исключением облачных водопадов, скал и рыцарских замков, ибо летела я одна, и ни поцелуй матери, ни рука близкого друга не могли подбодрить меня и успокоить учащенное сердцебиение. В такие моменты я чувствую себя Вильгельминой Харкер, вот только мои дневники не содержат столь чудовищной тайны, леденящей кровь. «С первой минуты я поняла, что это будет нелегкий путь, так же, как и поняла то, что это будет один из лучших путей в моей жизни. Мне предстояло избавиться от зависимости своего злейшего врага — людей. Александр, если бы Вы были сейчас со мной и видели то, что видела я, Муза, прекрасная и божественная, навсегда поселилась бы в Вашей душе. Все началось с того момента, когда мой самолет (RED WINGS) начал взлетать. «Holiday» будто бы была создана специально для этой минуты боя и свободы...» На этом стенограмма обрывается, видимо из-за фотографии Солженицына, выпавшей из моей тетради.

...Иные, лучшие мне дороги права;
Иная, лучшая потребна мне свобода:
Зависить от властей, зависить от народа —
Не всё ли нам равно? Бог с ними. Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать...
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье! вот права...
(Александр Пушкин)