А у нас тут нынче учения проходили." Застава! В ружьё! Боевая тревога!!!"
Рассказываю. Начало шестого утра. Все спят без задних лап. Звонит телефон. Я всякими ласковыми словами думаю о том хорошем человеке, который захотел пообщаться со мной в это время суток. Алёкаю. "Бабушка звонила нам сегодня в четыре утра, мы подойти не успели, а теперь звоним-звоним, а она не отвечает. Может, бабушке плохо! Иди и смотри!"
Думаю, с чего бы это бабушке вдруг плохо стало. Вчера вечером она устраивала отвальную и ей было очень даже хорошо. Когда нас с Мупсярой провожала, то весело кружилась в шерстяных носочках по траве у дома и требовала, чтобы мы сегодня пришли на чаепитие-закрытие сезона. Ну, а поскольку мне опять к ней тащиться не хотелось, то уговорились, что я вечером самовар поставлю, и она к нам сама придёт. На том и расстались.
Ну, делать нечего, народ требует информации, одеваюсь и тащусь к Раюське. На улице ещё слегка туманно, солнце встаёт, медвежьими какашками пахнет. Колочу в окошко девичьей светёлки, раздаётся недовольное бурчание, после чего Раюся выползает из своей норы на разборки с родственниками.
Сообщает следующее: в четыре часа утра она решила испить чайку ("Люди рафинэ - истинные короли жизни!"), а телефон сам позвонил, а потом то ли отключился, то ли ушёл куда-то, где сигнал не берёт. Больше она ничего не знает.
Вот как-то так. Потом все пошли досыпать недоспанное и наслаждаться высокохудожественными снами. Скотина моя токо шибко удивилась, куда это я в такое время шлёндрала.