Прорывалась я как-то в свою любимую деревню, поездка была внеплановая (деньги, что ли за дом надо было срочно привезти, помню у меня на шее мешочек какой-то тряпичный висел с наличностью), ехала я на перекладных, ночь уже наступила, а мне ещё надо было до переправы доехать по шоссе семьдесят километров. Как водится, ловила машину на дороге, остановились два "Камаза". Самое смешное, что второй потом куда-то потерялся и мой водитель, с одной стороны всё говорил, что я совершенно придурошная - еду ночью одна и собираюсь сходить в каких-то страшных непонятных кустах, а с другой стороны всё переживал, куда же его друг с другой машиной делся. Ну, ладно, довёз он меня, и я помчалась к Волге, надеясь, чт от паром (секция понтона) на этой стороне и смогу переехать. Но, фигу! Паром на другой стороне, а перевозчика нет. Я, прям, оборалась, но совершенно безрезультатно. Обычно там в будочке существовал некий Федя - худой голубоглазый мужик, чей ежедневный рацион состоял, по-моему, только из чая, табака и водки. Он один раз нас с матерью очень удивил. Мы пришли на переправу, а паром - у другого берега. Для таких случаев у Феди была проволочная петля на ролике, он цеплял ролик к тросу, усаживался в петлю и перебирался на другую сторону, откуда и перегонял паром обратно. И вот усаживается он петлю, штаны, что обычно свободно болтаются на заднице, натягиваются, и я в полном изумлении шепчу матери:" Глянь, а жопы-то, жопы-то у него и нету совсем!" Мать потом тоже долго вспоминала это душераздирающее зрелище.
Ну, ладно. Я поняла, что перевоза до утра не будет и надо искать ночлег. Поднялась обратно в деревню и пошла вдоль неё, внимательно рассматривая дома и выискивая такой, в которым бы мне захотелось остановиться. И вдруг вижу такой милый уютный домик, весь увитый диким виноградом. Как говорится, сердце радостно забилось, и я стала стучаться в дверь. Открывает мне старушка, я объясняю ситуацию, она ведёт меня в дом. Там дедок вечер коротает перед телевизором, меня увидел очумел:"Кто это?" А бабка так спокойно: "Она будет у нас ночевать!" Дед больше никаких вопросов не задавал. Начали устраиваться на ночь. Бабушка начинает застилать мне диван белоснежным накрахмаленным бельём, мне аж плохо стало. Я-то хорошо знаю, как тяжело стирать в деревне постельное бельё даже крепкому человеку, а не такому божьему одуванчику. Говорю:"Не надо! Не надо! Я так на диване, в трениках посплю!" Но переспорить старушку мне не удалось. Утром она потребовала, чтобы я обязательно позавтракала - съела творог с мёдом и выпила чай, а потом сказала, что на улице достаточно прохладно, и я обязательно должна надеть её шерстяную кофту, которую могу вернуть на обратном пути. Как-то так... Старички оказались из Москвы, где-то в районе Сокола у них была квартира, но большую часть года (с марта по ноябрь) они проводили в деревне и даже держали там своих пчёл. Мне бабулька говорила: "В ноябре приезжаем в Москву бодрые, здоровые, потом начинаем болеть и еле доживаем до марта, когда опять в деревню можно вернуться." Тоже с ними больше никогда не привелось свидеться (кофту-то я бабушке вернула, конечно).
А ещё одна ночевка по причине отсутствия переправы у меня случилась уже в другой деревне. Там мужик один лодку держал и перевозил трудящихся. В принципе меня этот вариант тоже устраивал, я просто пробиралась к своей избе с другой стороны, а расстояние было то же самое. Дядьку звали Иван Андреевич. Тоже симпатичный такой товарищ: худой, высокий и голубоглазый (там вообще очень много людей с голубыми глазами, я как-то ехала в местном автобусе и офигела - все голубоглазые! Сейчас, правда, эта ситуация стремительно меняется.) Отпахал всю жизнь в Москве на заводе (похоже, что на вредном производстве, не очень он был старым), а на пенсии осел в деревне. Умный, рукастый - дом и хозяйство у него были в изумительном порядке, жена такая тёмненькая симпатичная женщина крепкого телосложения. В общем, с удовольствием я всегда с этим мужиком встречалась. Но какие-то суки повадились красть у него лодки. Украли одну, он сделал другую. Украли вторую, он плюнул и стал пользоваться резиновой надувашкой. Но перевозил уже только по большому блату и в случае крайней необходимости. И вот как-то осенью, ближе к вечеру я у них появляюсь и прошусь на другой берег. Они с женой говорят: "Ты что! Сейчас никак нельзя, лодка резиновая, по реке шарОша пошла (такая смесь льда и снега), темнеет уже, потопнуть можно. Давай хотя бы переночуй, а утром посмотрим." Я начала биться в тупом упрямстве: поехали сейчас, поехали сейчас- всё никак поверить не могла, что так близко от цели задержка может случиться, но потом поняла, что всё-таки придётся ночевать на этом берегу. Утром Иван Андреевич меня перевёз, все остались живы-здоровы. Потом мы уже очень редко с ним виделись, я стала добираться другими путями - машины, что ли, в нашей семье появились, а в какой-то год вдруг узнала, что он со своей женой развёлся. Со стороны такая пара была хорошая. Почему так всё случается?
