чему имеются документированные свидетельства. На его месте зачем-то построили несуразную яму.
А больше в Тарту практически ничего не изменилось, даже соседки по блоку в общаге остались прежние, хотя последние полтора года они менялись чуть ли не ежемесячно. Осталась одна страшная, как ядерная война, которая густо дрищет в сортире и нифига не чистит унитаз ершиком (за что получила скромное прозвище "засранка"), и вторая, маленькая, которая болеет какой-то страшной, неизличимой болезнью - она постоянно готовит пищу. Постоянно - это то есть где-то с 5 утра и до позднего вечера, причем в огромных количествах; названия у этой болезни пока еще не придумано, по-видимому это одна из форм навязчивых состояний, возможно что у нее шизофрения, я лично думаю что это может быть "синдром ленинградского блокадника", передавшийся бедной девочке от ее бабушки воздушно-капельным путем. Готовит она тоже нечто страшное и таинственное, порой не поддающееся описанию, вдобавок при этом используя часть нашей посуды :). Я заглянул в холодильник и обнаружил там ковшик, с полузасохшей геркулесовой кашей, сковородку, наполненую наполовину то ли жиром, то ли замерзшим бульоном, под крышку кастрюли заглядывать я уже побоялся. Видимо, соседка является каким-то приверженцем одного из течений патологической кулинарии.
С утреца я приполз на семинар "со следами вчерашнего порока на лице" (с) (отгадайте, кто вчера кричал в без пятнадцати час: "А слабо за 15 минут собрацца и сгонять в Юмера, взять еще пива! Я на первом курсе однажды за 5 минут доскакал!"), отсидел 5 часов, в перерывах выпивая много воды, пошел прогулялся по городу, разорился на очередную книгу (Оксфордские хэндбуки, дюже прикольные), и уехал обратно в Таллинн, так, собсно, и пролетела моя фульминантная поездка.