Юноша стоял на холме и всмытривался в даль. На его светлых волосах играли лучи закатного солнца. Парень крепко сжимал в руке лук, в другой, меж пальцев, он держал стрелы. Дышал он глубоко и часто, видно было, что он вот-вот свалится от усталости. На его прекрасном лице засохла кровь, зелёная одежда потеряла былую красоту в сражениях. Эльф усталым и встревоженным  взглядом всё смотрел и смотрел на восток. Острыми, чувственными ушами он уловил, что за спиной по склону каменистого холма покатились камешки. Один камень, средних рамеров, поднялся и полетел в Эльфа. Получив удар по затылку, парень не отключился, а лишь упал на одно колено и прошипел:
  - Мр-разь! - в уме он уже сплёл заклятие и послал туда. откуда полетел камень, большую энергитическую сферу. Разделся сдавленный вскрик.
  - Догнал-таки, гад... - прохрипел Эльф, сплёвывая кровь. Он поднялся, поправил ремни и спустился с холма. Он спешил добраться до формоста без препятствий до закрытия ворот.
 Добежав до ворот и потратив пять стрел, он даже слегка запыхался.
  - Стой! Говори, кто ты есть? Нам дан приказ не впускать чужих! - крикнул стражник.
  - Меня зовут Эрбин Тантал, я - воин Имперской Белой Гвардии! - как смог громко прокричал Эльф вызубренную формулу и, прошептав "эллиэн", выкинул в воздух белую метку Империи.
  - О, Эрбин! Проходи, друг! Мы заждались уже! Теллур клеветал, будто бы ты погиб... - говорил коренастый мужчина, лет тридцати, с покрасневшей от солнца кожей, открывая маленькие ворота для пеших.
  - Теллура на шпиле повесить надо... Я с ним разберусь... - проговорил Эльф и потерял сознание на руках у стражника.
  - Да что же это такое? Не хватало ещё племянника Короля потерять! Что бы сказал Натаниэль? Эх, эх...
 И стражник, которого звали Том, взвалил на плечо невесомое тело Эльфа, подхватил выпавший из его рук лук и утопал в форпост.

 Эрбин открыл глаза и понял, что находится в своей комнате в Южной башне в восточном форпосте. Эльф попытался привстать, но сильная боль в затылке не дала ему этого сделать. Он со стоном повалился на подушку.
  - Очнулся! Мэри, неси воды и еду, быстрее! - как сквозь выту слышал Эрбин.
  - Клэр? - простонал он.
  - Да-да, мой мальчик, это я. Не двигайся, а то ещё хуже сделаешь.
  - Да со мной всё норм... - Эрбин врал. Он с трудом говорил и открывал глаза. И почти совсем не понимал происходящего. - Ой-ой, где ж ты так? Что сделали, изверги! - кряхтела старая няня.
 В это время в комнату чуть ли не вбежала Мэри, неся в руках нагруженый поднос. Клэр разбинтовала Эрбину голову и принялась промывать вновь начавшую кровоточить рану. Эльф лишь стонал от боли. Когда Клэр закончила, она принялась кормить и поить юношу. После всех этих операций Эрбину дали выпить что-то пахучее и вкусное, почсле чего и без того тёмный мир померк. Эльф спал.
  - Ну вот. Теперь хоть кричать во сне не будет. Пойдём, Мэри, он ещё долго спать будет.

 Прошло несколько дней, рана на голове у Эрбина затянулась. Его уже выпускали погулять на оборонительную стену. Там Эльф подолгу стоял и смотрел вдаль, вспоминая родные леса, оставшиеся на севере. Тихие полянки и долины, журчание ручьёв, пение птиц, широкие кроны деревьев, лучи солнца, играющие га лице... Это всё было настолько родным и врождённым, что стена, где стоял Эрбин, проросла плющом. А вокруг была война: серое небо, закрытое низкими тучами, безжизненная голая рабнина - камни да вереск. Эльфу этот вид колол глаза, но иначе он не мог. Война не могла ужесточить его сердце настолько, чтобы он забыл живой лес и полюбил мёртвую пустошь. Он не мог. Не смел.
 И вот, проходил день за днём, а ничего не менялось. На западе чернели тучи, мелькали молнии; на север тянулась степь; на юге плескалось море; на востоке высились горы.
 Эрбин молчал. Он почти не говорил, но если что и скажет, то лишь по делу. И уж тем более он никому и ничего не говорил о том, куда неожиданно пропадал. И, думаю, никогда никому не раскажет. Хотя, как знать...
 Вскоре началась прежняя жизнь в форпосте. Вылазки на север стали более частыми. Многому научившись в плену и за время болезни, Эрбин всегда действовал тихо, бесшумно, словно тень. За что и получил себе кличку - Тень. Он всегда тенью пробирался во вражий стан, и, словно ассасин, резал врагам глотки так, что они даже пинуть не успевали. Он стал жестоким, злям, проведя годы вдали от леса, но, всё-таки, он помнил о доме, лете и любви, но скрыл всё это под маской жестокости. Он видел только руины городов, пожары и смерти. Прошло время...