Все ожидали, что на митинг в Москве 24 декабря соберется больше людей, чем на предыдущий на Болотной площади. Но, наверное, ни организаторы, ни тем более власть не ожидали, что людей будет так много. Хотя полиция заявила о 30 тысячах, независимый инженер-геодезист Николай Помещенко с помощью профессиональной аппаратуры определил это число в 55—60 тысяч. Журналисты «Новой газеты», дежурившие у рамок, дают цифру в 102 тысячи.

В конце концов, не столь важны точные данные. Несмотря на маневры власти, грязные методы спецслужб по прослушке и публикации частных телефонных разговоров Бориса Немцова, как выясняется, смонтированных, не удалось посеять рознь среди организаторов митинга. И еще одна крайне неприятная для власти новость. Попытки успокоить общество на первый взгляд либеральными реформами в политической жизни (Дмитрием Медведевым даже внесены соответствующие законопроекты) не удались. Требования на проспекте Сахарова стали гораздо более радикальными. Во многом и из-за хамских высказываний Владимира Путина. Лозунг на проспекте: «Вы хотели. Мы пришли. Бандерлоги» достаточно полно отражает отношение людей к премьеру и кандидату в президенты.

Мы увидели сначала на Болотной площади, потом на проспекте Сахарова другую Россию. Не имперскую и высокомерную, совершающую агрессию, вмешивающуюся во внутренние дела соседей и пытающуюся диктовать свою волю другим. Нет, из-за туч, созданных режимом, выглянул луч надежды, что и в самой большой по территории стране мира возможны демократические перемены.

Сейчас мир и в первую очередь соседи с надеждой смотрят на Москву, как это было в августе 1991 года. Если демократия победит, то это окажет огромное влияние на всю Европу и далее на весь мир.

Но уже сейчас ясно, что борьба будет трудной и долгой. Власть не собирается отступать. Как сказал пресс-секретарь премьера Дмитрий Песков в интервью информационному агентству AFP, «как политика и кандидата в президенты Путина по-прежнему поддерживает большинство. Что касается требований манифестантов, то их мнение было услышано. Мы относимся к нему с уважением. Люди, которые вышли на улицу,— важная часть общества, но они — в меньшинстве». По мнению Дмитрия Пескова, «очевидно, что Путин как кандидат в президенты вне конкуренции». Если это так, то с чего бы нервничать? Ждали бы себе 4 марта и подавляющего большинства голосов.

С другой стороны, в Кремле уже сейчас стараются перехватить инициативу и готовят для этого соответствующие организационные и кадровые решения. Причем их уже спешно начали осуществлять.

Обратим внимание на практически одновременные назначения Сергея Нарышкина председателем Государственной думы, Сергея Иванова — руководителем администрации президента и Дмитрия Рогозина — вице-премьером по ВПК.

При этом первые два являются кадровыми офицерами КГБ, их связывает с Владимиром Путиным не только личная дружба и годы совместной учебы в соответствующих заведениях ведомства, но и вхождение в узкий ближний круг премьера. Эти назначения следует рассматривать в двух пересекающихся плоскостях. Явно прослеживается тенденция устройства на стратегически важные должности людей, пользующихся безусловным доверием. Следующая важнейшая цель — обеспечить победу 4 марта только в первом туре. И для этого власть готовится к проведению, в том числе и «активных мероприятий». Известный российский экономист Андрей Илларионов считает, что «реакцией Путина на митинги станет усиление спецслужбистов. Причем спектр их может быть очень широким, вплоть до взрывов и контролируемой дестабилизации, программируемого сепаратизма, внешнеполитических авантюр в первую очередь в отношении соседей, нагнетание общей напряженности поддержкой одиозных режимов по принципу «назло Вашингтону», насаждение ситуации осажденной крепости.

Но это задача ближайшая, а есть и более дальняя. Если Путин вновь станет президентом, то готовится реакционный реванш. Правящая камарилья знает, что в случае развития демократических процессов ей места во власти не будет. Пример Мубарака, Каддафи и, наконец, Юлии Тимошенко показывает, какая судьба может ожидать не только главу, но и всех в клане. И скрыться Путину, как бывшему президенту Туниса, будет некуда. Поэтому за власть он и его окружение будут бороться до конца, и компромисса с оппозиционерами достичь очень сложно. К тому же обе стороны не доверяют, для этого есть основания, друг другу. Значит, только один исход — полная и безоговорочная капитуляция. Возможность повторить судьбу Леонида Кучмы Путин упустил довольно давно. Если у камарильи сорвется резьба, то ни России, ни ее соседям мало не покажется.

Возвращаясь к тому, какое влияние окажет развитие демократического движения в России на соседей и мир, следует сразу сказать, что не просто важное. Больше всех должен беспокоиться белорусский бацька Александр Лукашенко. Его режим последнего диктатора Европы держится исключительно на поддержке Москвы Владимира Путина. Другая власть в Белокаменной — и ждет Александра Григорьевича незавидная судьба. И вообще все эти искусственные конструкции Таможенного союза, единых пространств и прочих интеграционных игр рухнут в одночасье. Авторитарное правление на всем пространстве СНГ окажется под угрозой существования вообще.

Несомненно, изменится политический климат в Европе. И в Старом Свете начинают понимать необходимость отказа от устаревшей ostpolitik. Кстати, отношение Берлина уже изменяется. С берегов Шпрее все больше слышно критических замечаний в отношении демократии в России. Режим Путина стоит перед явной угрозой лишиться своего главного партнера на континенте. Внешнеполитическая изоляция неизбежно скажется внутри России, так как будет содействовать отходу от режима значительного слоя большого бизнеса. И если Брюссель, Берлин, Париж и Лондон действительно хотят демократизации России, то сейчас лучшее время для давления «на друга Владимира». Это в значительной степени будет способствовать предотвращению сценария перехода к закручиванию гаек внутри страны, попытки чего, несомненно, будут. В равной мере это относится и к Вашингтону. Если делать перезагрузку, то только с демократической Россией.

И, наконец, Украина. Наверное, Болотная площадь и проспект Сахарова, образ другой России добавил головной боли и вызвал бессонницу у наших власть имущих, которые оказались фактически между майданами. Ведь декабрь 2011-го в Москве и других российских городах принял эстафету у декабря 2004-го в Киеве. Тогда другая Россия приехала к нам, потому что видела в Майдане надежду. Теперь наши ожидания связаны с тем, что происходит и будет происходить на московских площадях.