Куда исчез крупнейший город Исландии 11-16в Скальхолдин?

На карте, сегодня город с таким названием находится на противоположном конце Исландии, а вот на месте оригинального Скальхолдина стоит деревня, на берегу озера Миватн.

Интересный факт: в 1729г здесь извергается вулкан Крафл, из-за которых горела вся округа (Миватнские пожары). Деревня, якобы, была уничтожена потоком лавы, ее отстроили заново, а территорию признали природным заповедником и объектом охраны ЮНЕСКО. Что нам это дает - здесь категорически запрещены любые работы и раскопки. Заповедник же! А покопаться интересно, во-первых, в поисках указанного на картах огромного города, а во-вторых, потому что все окрестности озера Миватн выглядят как после бомбежки.

Причем, в 1539г никаких озер здесь не существовало. То, что сегодня считается "природными образованиями" очень похоже на руины и в сочетаниями с кратерами наводят на мысли о некой катастрофе, изменившей облик всей Исландии

Михаил Маркелович Гужавин (1888 — 1931) — российский советский живописец и график, мастер пейзажа.
Родился в деревне Гужавино Вятской губернии (ныне — Уржумский район Кировской области).
В 1906 году Гужавин приехал в Петербург и начал обучение в рисовальной школе Общества поощрения художников у Михаила Петровича Клодта. В 1911 году поступил в Высшее художественное училище живописи, скульптуры и архитектуры при Императорской Академии художеств, где стал учеником профессора пейзажной живописи Н. Н. Дубовского.
В 1917 году Гужавин получил звание художника первой степени и право на пенсионерскую поездку за границу, но отказался от этой возможности, оставшись в России. Жил и работал в Петербурге (Петрограде — Ленинграде).
В 1920-е годы жил в Полтаве, организовал художественную мастерскую, где обучал начинающих художников, много путешествовал по России, был популярен.
Работы Михаила Гужавина хранятся в собраниях Русского музея, региональных музеев, а также в частных коллекциях.

Поэзия русской деревни

Читать далее

Эта картина — вовсе не про свидания и не про роскошь. Это жесткая иллюстрация рабства, где контракт подписан не кровью, а ужином в ресторане.

На первый взгляд — обычная сцена: усталая девушка и сытый мужчина. Но их позы и взгляды выдают суть: он смотрит на нее не как на человека, а как на блюдо, которое сейчас подадут. Она это понимает, но ничего не может изменить — плата уже внесена.

Попов написал не историю любви или корысти. Он написал портрет уничтоженной воли. Мужчина олицетворяет власть денег, которая не требует согласия — она просто констатирует факт. А девушка — это цена, которую платят за возможность выжить или казаться успешной.

Малина на столе — ложная надежда. Настоящий десерт в этой сцене — не ягоды, а она сама. И самое страшное: она уже с этим смирилась

Лодка, висящая над морем

Это эффект Фата-Морганы: слои холодного и теплого воздуха искривляют свет, из-за чего горизонт ставит лодку не в то место. Вместо того чтобы находиться там, где ожидает глаз, судно выглядит поднятым в небо.

Этот снимок производит такое сильное впечатление, потому что линия ватерлинии обычно является самой надежной частью сцены. Как только эта линия начинает искажать изображение, вся картина кажется невозможной, словно атмосфера на минуту исчезла в монтажной студии.

Ничего сверхъестественного. Просто физика создает вид, который все еще кажется немного мифическим.