Возглавив Московское княжество, одно из многих на Руси, Иван Васильевич оставил потомкам единую Россию. До него такого государства не существовало, да и вряд ли кто-нибудь мог вообразить саму возможность его возникновения в столь короткий срок и в столь впечатляющих границах. Вся деятельность великого князя московского подчинялась одной глобальной идее: созданию единой державы из "лоскутного одеяла" русских земель.

Это был политический гений, один из умнейших государственных деятелей во всей русской истории. С детства он оказался в гуще дворцовых интриг и беспощадной вооруженной борьбы за великокняжеский престол. Из этой страшной "купели" он вынес большую политическую мудрость.

Иван III обладал холодным прагматичным умом и твердой волей. Иногда он поступал жестоко и врагов своих либо приводил к покорству, либо уничтожал. Но не было случая, чтобы Иван Васильевич проявил беспричинную суровость, наказал невинного человека. Государь обладал ярким дипломатическим талантом. К войнам он относился без любви, и выводил полки в двух случаях: либо когда не сомневался в их полном превосходстве над силами неприятеля, либо когда не было другого выбора. Лавры великого полководца его не интересовали, и военную работу он предпочитал передоверять воеводам. Иван III в большей степени являлся "строителем дома", хозяином, стратегом, но только не князем-удальцом, ищущим боевой славы. Умел для всякого действия найти подходящее время. Годами высчитывая и готовил благоприятную ситуацию, но не медлил, если обстоятельства складывались благоприятным образом.

По отношению к Церкви Иван III вел себя независимо. Но всегда находил взаимопонимание с высшим духовенством. Например, митрополит Геронтий, ведя полемику по вопросам веры с государем и некоторыми представителями духовенства, покинул митрополичью кафедру, и тем самым вынудил Ивана Васильевича покориться. В других спорных случаях уступал сам митрополит. В русскую историю Иван III вошел с почетным прозвищем "Великий". На всех отраслях политического и общественного устройства России лежит отпечаток его характера, его повелений и его таланта. В главных поражениях и триумфах Московского государства за все двести лет его существования видны следы деятельности государя Ивана Васильевича.

Великий Новгород

В 1471 г. началось последнее противоборство Новгорода Великого и Москвы. Еще при отце Ивана Васильевича, великом князе Василии II, новгородцы потерпели поражение в войне, признали старшинство Москвы, обязались выплачивать значительные пошлины и отдали победителям значительные области. В начале 70-х гг. XV в. они вновь вышли из московской воли и захватили старые свои владения. Новгородское боярство пыталось заключить союз с Великим княжеством Литовским. Это был худший из возможных вариантов: между Москвой и Литвой шла борьба за господство на Руси, и рождение единого русского государства никогда бы не произошло, если бы продолжалось соперничество этих двух центров.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Марфа Посадница. Уничтожение новгородского веча.

Решающее столкновение произошло на реке Шелони. Лучшие полки Новгорода Великого были наголову разгромлены. После столь очевидного поражения новгородцам оставалось только признать власть Ивана III и отдать спорные земли. Великий князь московский получал контроль над внешней политикой Новгорода и высшую судебную власть. Сторонники Литвы были казнены. Однако в 1477 годы вольный город сделал последнюю попытку сохранить независимость. В ходе волнений погибло несколько сторонников Ивана III. Тогда великий князь вновь собрал армию и привел ее под самые стены Новгорода. Голод заставил горожан согласиться на гораздо более жесткие условия, чем в 1471 году. Новгород становился рядовой землей в составе Московского государства. В прошлое уходило новгородское вече, посадники и выборная администрация. Город сохранил незначительные остатки самоуправления, но все важнейшие дела решал теперь именем великого князя его наместник. Вечевой колокол — главный символ политической независимости Новгорода Великого — сняли и увезли в Москву. А чтобы уничтожить даже призрачную возможность нового мятежа, Иван III велел "вывести" новгородское боярство с земель, издревле ему принадлежавших, и поселить в иных областях державы. На их место пришли московские дворяне, составлявшие главную силу московского войска.

В 1485 г. большая московская рать отправилась к Твери. Древний, богатый город когда-то соперничал с Москвой за первенство на Руси. Тверской княжеский дом породил множеством ярких политиков, смелых борцов с ордынским игом. Однако во второй половине XV столетия Тверь уже не имела возможности противопоставить Москве равную силу. И тверской князь Михаил Борисович попытался договориться с литовцами, надеясь на их вооруженную поддержку против восточного соседа. Его надежды были тщетны: в разразившейся войне тверичи не получили помощи от Литвы. Напротив, политика Михаила Борисовича вызвала решительные ответные действия Ивана III: Тверь подверглась осаде. Михаил Борисович бежал, а горожане, видя безнадежность своего положения, присягнули на верность Ивану III. Независимое Тверское княжество исчезло с карты Руси.

В 70–80-х годах XV в. власть Москвы распространилась также на Пермскую и Вятскую земли, еще очень слабо заселенные русскими.

Противостояние Московского государства и Великого княжества Литовского

С XIII столетия к западу от русских земель и княжеств, объединенных сначала под властью тверских князей, а потом — московских, выросла Литовская Русь. Это были города и области, подчинявшиеся великим князьям литовским и не знавшие зависимости от ордынцев: Киев, Чернигов, Полоцк, Витебск, Мстиславль, Смоленск, Владимир-Волынский, Новгород-Северский. По обе стороны "литовского рубежа" жили единоплеменники и единоверцы. В XIII— начале XV столетия Великое княжество Литовское занимало огромную территорию и являлось одним из самых могущественных государств Европы. Однако при всей мощи княжества, оно имело крайне уязвимую политическую природу.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Литовские государи порой оказывались слабее собственных подданных: богатых и самовластных магнатов (богатейших аристократов), князей, шляхты (дворян). Кроме того, если северо-западные земли княжества тяготели к католицизму, то западные и южные (как раз Литовская Русь) хранили верность православию. В конце XIV в. великий князь литовский Ягайло одновременно занял польский престол и принял католичество. В течение нескольких последующих десятилетий предпринимались настойчивые попытки обратить население Литовской Руси в католицизм. С 1413 г. Великое княжество Литовское и Польша состояли в так называемой Городельской унии: у них был один государь, но Литва получала широкую автономию. По законам того времени русское православное дворянство имело меньше прав и привилегий, чем шляхта, принявшая католичество. Это не раз приводило к восстаниям. В 30-х годах по территории Великого княжества Литовского прокатилась страшная гражданская война, кровь лилась рекой… Смоленск, помня старинную независимость свою, время от времени отделялся от Литвы.

В 1449 году между Москвой и Литвой был заключен мирный договор. В нем была четко показана восточная граница земель, на которые распространяется власть великих князей литовских. Дальше этой границы Литве не суждено было продвинуться никогда. Наступательная энергия державы, в течение полутора веков наводившей ужас на монархов Восточной Европы, исчерпалась. Теперь ей с трудом хватало сил, чтобы обеспечить безопасность собственных границ. Можайск играл тогда роль западного форпоста Москвы против Литвы.

Через полвека Московское государство сделалось намного сильнее Великого княжества Литовского. К Москве тяготели православные князья и города Литвы. К тому же, неумение литовских государей оборонять южные рубежи от набегов татар заставляло их поданных во множестве склоняться мыслями к переходу под власть великих князей московских. По подсчетам современных историков, три из пяти набегов крымских татар на земли Литовской Руси оказывались успешными…

К большой войне требовался только повод. Литовско-польские монархи с тревогой смотрели на подчинение Москве Новгорода Великого и Твери, где в последние десятилетия литовское влияние было весьма сильным. В свою очередь, Иван III не видел оснований оставлять под властью западного соседа старинные русские земли и претендовал на возврат всей Литовской Руси. Чувствуя его силу, русские князья, подданные польско-литовского государя Казимира IV, начали в один за другим переходить с семьями и войсками на сторону Москвы. Масштабные боевые действия начались в 1492 году. С них началась долгая эра московско-литовских войн.

Жесточайшая борьба Москвы и Литвы — один из главных политических процессов в истории всей Восточной Европы. Уже и Великое княжество Литовское влилось в Речь Посполитую (Польско-литовское государство), уже и Московское государство превратилось в Российскую империю, а борьба все продолжалась, и ожесточение не стихало.

Первая московско-литовская война окончилась оглушительным поражением Литвы. Множество городов было занято московскими воевода, притом в ряде случае население само открывало им ворота, ни оказывая ни малейшего сопротивления. По договору 1494 года Иван III получил Вязьму, иные земли, его дочь, княжна Елена Ивановна, вышла замуж на нового великого князя литовского Александра Ягеллона. Однако родственные связи, протянувшиеся между Москвой и Вильно (столицей Литвы), не предотвратили новой войны. Она обернулась для зятя Ивана III настоящей военной катастрофой.

В 1499 г. на территории Литовской Руси начался очередной конфликт между православными и католиками, связанный, предположительно, с передачей католическому духовенству православных храмов. Несколько русских князей перешло на сторону Московской державы. В 1500 г. войска Ивана III разгромили литовцев на реке Ведроше, а в 1501 г. вновь нанесли поражение под Мстиславлем. Пока Александр Ягеллон метался по своей стране, пытаясь наладить оборону, наши воеводы занимали города. В результате, Москва поставила под контроль огромную территорию. По перемирию 1503 года Великое княжество литовское отдало Торопец, Путивль, Брянск, Дорогобуж, Мосальск, Мценск, Новогород-Северский, Гомель, Стародуб и множество других городов. Это был самый крупный военный успех за всю жизнь Ивана III, наполненную громкими победами. Новорожденная Россия приобрела земли, превосходившие по площади огромную Новгородчину.

Софья Палеолог

Великий князь Иван III был женат дважды. Его первая жена, тверская княжна Мария Борисовна, скончалась в 1467 г. Она родила ему достойного наследника, способного полководца и политика Ивана Молодого. Он станет впоследствии соправителем государя, но умрет прежде его кончины. Сын Ивана Молодого от валашской принцессы Елены Стефановны, Дмитрий Жилка, некоторое время был претендентом на престол и даже успел покомандовать московскими армиями, однако в военных действиях он не проявил талантов отца, а в борьбе за власть уступил другому претенденту.

Им стал будущий государь Василий III, сын Ивана III от второй жены, Софьи Палеолог. Эта властная, гордая женщина принадлежала к византийскому императорскому дому и была племянницей последнего монарха Империи. После взятия Константинополя турками в 1453 году она переехала с родней в Италию. Там все семейство поселилось в Риме. Папа Римский, мечтая использовать Софью для утверждения католичества на Руси, оказал ей покровительство. В 1472 году она приехала на Русь и стала женой великого князя московского. Однако ее замужество привело к совершенно другим результатам. Иван III получил право на византийское во всех смыслах: культурном, религиозном и территориальном.

В XV столетии у Москвы не было ни планов, ни возможностей воевать с могущественной турецкой державой за города и земли Византии. Но через два столетия столкновение произойдет… По словам современного историка, "…отблеск тысячелетней славы некогда могучей Империи озарил молодую Москву". Кроме того, Софья желала видеть в своем новом отечестве могучее православное царство, а не лесные задворки Европы. Поэтому она подталкивала Ивана III к освобождению от ордынского ига, монументальному строительству, решительной политике в отношении соседей. В то же время, планам папы Римского не суждено было осуществиться.

 

Софья Палеолог. Реконструкция С.А. Никитина.

"Стояние" на Угре

В 1469 году московские воеводы принудили к покорности Казань и добились выдачи всех русских пленников.

В 70-х годах XV столетия отношения с Большой Ордой из года в год дышали большой войной. Ордынцы стремились вернуть полное подчинение Руси — как в старые времена, совершали набеги на русские земли и грозили масштабным вторжением. Великий князь колебался: мир на условиях дани мог уберечь страну от кровопролитного и разорительного столкновения. К тому же, ордынский хан по средневековым представлениям был монархом, имевшим право диктовать Москве свою волю. Но супруга, мать, бояре, митрополит Геронтий и архиепископ Ростовский Вассиан склоняли Ивана III к решительной борьбе против "басурманской" власти. Вассиан даже писал великому князю: "Дай мне, старику, войско в руки, увидишь, уклоню ли я лицо свое перед татарами". К тому же, союзником Москвы тогда был могущественный крымский хан.

В 1472 г. дело чуть не дошло до решительной битвы под городком Алексин. Но тогда хан Ахмат, владыка Большой Орды, не решился биться с объединенной русской армией. В 1480 г. он пришел на Русь с огромным войском и попытался перейти Оку. Но переправы надежно охранялись. Тогда ордынцы повернули к реке Угре, притоку Оки. Но и там они встретили мощный заслон. Попытки переправиться были отбиты, обстрел с русского берега причинял ордынцам тяжкие потери. Тогда Ахмат затеял переговоры, но все его требования покорности разбивались о твердость Ивана III.

Неделя уходила за неделей, войска по-прежнему стояли на противоположных берегах Угры без движения. Наступили зимние холода, и река замерзла. Государь принял решение отвести армию на более выгодную позицию у Боровска: атака татарской конной массы по идеально ровному ледяному мосту могла создать серьезные проблемы. Однако и Ахмат не рассчитывал на столь долгое "стояние", его войска были измотаны, потеряли боевой дух. Маневр Ивана III, напротив, был истолкован как предложение беспрепятственно перейти на русский берег и там сразиться. Эта инициатива встревожила ордынских стратегов. Хан Ахмат вместо решительного наступления скомандовал отход. Его полчища откатывались в голодную зимнюю степь, а легкие отряды русских воевод наносили удары по тылам.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Иван III разрывает ханскую грамоту.

Потерпевший поражение Ахмат был вскоре убит в Орде. Московские полки, "перестоявшие" врага, защитившие свою землю, с победой вернулись в столицу. Ордынское иго, продлившееся без малого два с половиной столетия, завершилось. Московскому государству, да и Российской империи еще предстояло неоднократно сталкиваться с проблемой татарских набегов, организовать оборону южных земель от вторжений бывшего союзника — крымцев, и даже оплакать сожжение столицы, но наша страна более никогда не подчинялась Орде.

Третий Рим и Второй Иерусалим. Византийское наследие

Когда Москва стала столицей объединенной Руси, ее государи стали смотреть и на главный город своей державы, и на самих себя совершенно иначе. Иван III величал себя "государем всея Руси", чего прежде не водилось на раздробленных русских землях. При нем введены были в дворцовый обиход пышные византийские ритуалы: вместе с Софией Палеолог в Московское государство приехали знатные люди, помнившие византийское великолепие и научившие ему подданных Ивана III. Великий князь завел печать с коронованным двуглавым орлом и всадником, поражающим змея.

На рубеже XV и XVI столетий появилось "Сказание о князьях Владимирских" — главное произведение того времени, служившее укреплению единовластного правления великих князей московских. Предположительно, его создал широко образованный дипломат Дмитрий Герасимов. "Сказание" вошло в русские летописи и получило в Московском государстве большую популярность. В нем история Московского княжеского дома связана с римским императором Августом: некий легендарный родственник Августа, Прус, был послан править северными землями Империи — на берега Вислы. Позднее потомок Пруса, Рюрик, был приглашен новгородцами на княжение, а от него уже пошел правящий род князей земли Русской. Следовательно, московские Рюриковичи, те же Иван III и Василий III, являются отдаленными потомками римских императоров, и власть их освящена древней традицией престолонаследия.

Далее, как утверждает "Сказание", в XII столетии византийский император подтвердил особые царские права русских князей и отправил им крест, венец и чашу самого Августа. Следовательно, современным государям России можно принять царский титул, — как и произойдет в 1547 году.

Историки нашего времени сомневаются в достоверности многих пунктов "Сказания", но в XVI столетии воспринимали его серьезно. В нем сформулированы основные политические идеи молодой России.

Впрочем, чудесное превращение Московского княжества в единое общерусское государство вызвало у образованных "книжных" людей того времени немало оригинальных идей относительно самого смысла существования новой державы. Так, в переписке старца псковского Елеазарова монастыря Филофея с государем Василием III и дьяком Мисюрем Мунехиным была высказана концепция Москвы как "Третьего Рима", и через много веков тревожащая умы русских людей. Филофей рассматривал Москву как центр мирового христианства, единственное место, где оно сохранилось в чистом, незамутненном виде. Два прежних его центра — Рим и Константинополь ("Второй Рим" пали из-за вероотступничества. Филофей писал: "…все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве… и это — Российское царство...". В этой новой чистоте России предcтоит возвыситься, когда государи ее "урядят" страну, установив правление справедливое, милосердное, основанное на христианских заповедях.

http://www.apn.ru/publications/article1828.htm

Московский Успенский собор

В начале 1470-х годов великий князь московский Иван III, государь всея Руси, повелел начать строительство нового огромного собора, который своим обликом должен был соответствовать создаваемому им единому Русскому государству. С этой целью он пригласил известного итальянского архитектора Аристотеля Фиораванти.

Соединивший в себе достижения новгородской, владимиро-суздальской и итальянской (эпохи раннего Возрождения) архитектурных школ, Московский Успенский собор стал главным храмом страны. Главенствовавший над городом, он воспринимался «яко един камень» и при относительно небольших размерах производил грандиозное впечатление. Его равномерно освещенный интерьер, напоминающий огромный зал, поражал современников «величеством и высотою, светлостью и звонностью и пространством». «Бысть же та церковь чудна вельми величеством и высотою и светлостью и звонкостью и пространством. Такого же прежде не бывало на Руси, оприч Владимирской церкви», — писал летописец. А преподобный Иосиф Волоцкий отмечал: «Ее достойно назвать земным небом, сияющим, яко великое солнце посреди Русской земли».

В Свято Успенском соборе хранилась одна из главных святынь Русского государства — икона Владимирской Богоматери, перевезенная сюда в 1395 году из Владимира. В тот год, взяв Елец, полчища Тамерлана двинулись на Москву, и не было спасения царствующему граду... Тогда из Владимира в Москву была доставлена икона Владимирской Богоматери, и в тот же день «Темир Аксак царь убояся и устрашися... и к Руси тыл показующи, аки некими гонимы быша».

Успенский собор Московского Кремля открыл новую страницу в истории русской архитектуры. Он затмил собой все ранее существовавшие на Руси постройки и до самого конца XVII века служил русским зодчим образцом для подражания, положив тем самым начало целой архитектурной эпохе.

На памятнике 1000-летию России.

 

 

 

Характер и внешность

До нашего времени дошло описание внешности Ивана III, сделанное венецианцем А. Контарини, в 1476 году посетившего Москву и удостоенного встречи с великим князем. По его словам, Иван был «высок, но худощав; вообще он очень красивый человек». Холмогорский летописец упомянул прозвище Ивана — Горбатый, что, возможно, говорит о том, что Иван сутулился — и это, в принципе, всё, что нам известно о внешнем облике великого князя. Одно прозвище, данное современниками, — «Великий» — в настоящее время используется наиболее часто. Помимо этих двух прозвищ, до нас дошли ещё два прозвища великого князя: «Грозный» и «Правосуд»

О характере и привычках Ивана Васильевича тоже известно мало. С. Герберштейн, побывавший в Москве уже при Василии III, писал об Иване: «…Для женщин он был до такой степени грозен, что если какая из них случайно попадалась ему навстречу, то от взгляда его только что не лишалась жизни». Не обошёл он вниманием и традиционный порок русских князей — пьянство: «во время обеда он по большей части до такой степени предавался опьянению, что его одолевал сон, причём все приглашённые были меж тем поражены страхом и молчали; по пробуждении он обыкновенно протирал глаза и тогда только начинал шутить и проявлять весёлость по отношению к гостям»

Автор одной литовской хроники писал об Иване, что он был «муж сердца смелого и рицер валечный» — что, вероятно, было некоторым преувеличением, так как великий князь предпочитал не ходить в походы сам, а посылать своих полководцев.

С. Герберштейн по тому же поводу писал, что «великий Стефан, знаменитый палатин Молдавии, часто вспоминал про него на пирах, говоря, что тот, сидя дома и предаваясь сну, умножает свою державу, а сам он, ежедневно сражаясь, едва в состоянии защитить границы».

Известно, что Иван III весьма прислушивался к советам боярской думы; дворянин Иван Берсень-Беклемишев (казнён при Василии III) писал, что великий князь «против собя стречю (возражения) любил и тех жаловал, которые против его говаривали». Андрей Курбский тоже отмечал любовь монарха к боярским советам; впрочем, судя по словам оппонента Курбского по переписке, Ивана IV, отношения Ивана III с боярами были отнюдь не идиллическими.

 

Почтовая марка России.