Оригинал сообщения

Евгений Левин

Мальчики, родившиеся в правильных еврейских семьях, начинают поститься в Судный день с 13 лет. В ассимилированных московских семьях в синагогу ходили исключительно на Симхат-Тору и Песах, да и то из национальных, а не религиозных соображений. Поэтому только в 1991 году, когда мне было 18 лет, я впервые провел главный день еврейского календаря в посте и молитве.

Правда, на соблюдение всех законов и запретов нас  меня и двух приятелей  тогда не хватило, но мы честно решили молиться в Йом Кипур в синагоге, а также не есть, не мыться, не заниматься любовью (если учесть нашу чисто мужскую компанию, этот запрет казался самым незначительным) и не пользоваться общественным транспортом. Двое из нас жили на окраинах, а у третьего была квартира, которую мы избрали своей базой, в районе метро «Белорусская» (до синагоги — чуть больше часа пешком). Потом, уже в Израиле, мне доводилось делать по субботам куда более длинные марш-броски в куда более тяжелых погодных условиях  по Тель-Авиву в хамсин, когда под ногами плавится асфальт, по Хайфе в проливной дождь. Но тогда подобного опыта городского туризма у нас не было, и казалось, что поход вечером из синагоги до «Белорусской», а утром обратно в синагогу  это подвиг веры.

Через несколько лет я прочел у Агнона о почти мистическом впечатлении, которое произвела на него в детстве служба Судного дня. К сожалению, в 17 лет в главной московской синагоге на Архипова мне не довелось испытать ничего подобного. Помню лишь, что кантор, специально выписанный из Берлина, мягко говоря, не блистал. Зато сцену в синагогальном «предбаннике» я не забыл до сих пор.

Jewish style. Javier Corbo (Flickr)

Несмотря на то, что московская синагога считалась ортодоксальной, при советской власти порядки в ней были весьма вольные: субботнее богослужение шло через микрофон, женщин по праздникам могли пустить в мужской зал… Однако в конце 80-х в Москву приехал настоящий раввин из Швейцарии, Пинхас Гольдшмидт, и cтал постепенно восстанавливать дисциплину. Для начала категорически запретил служителям синагоги брать с посетителей деньги в субботы и праздники. Это, конечно, полностью соответствовало галахе, но в преддверии Дней трепета синагоге грозили огромные убытки: ведь именно в эти дни московские евреи обильно заказывали поминальные молитвы по умершим родственникам, расплачиваясь, естественно, на месте.

Читать далее...

LIci WP