До чего ж я люблю такую погоду! Тихий, безветренный вечер, гул автострады скрывает старый парк, а по зонту мягко бьют капли летнего дождя, сильного, но прямого и тёплого.
Разгребая носами ботинок листву прошлых вех жизни, которую тут не убирали, наверное, лет уже пять, прокладываю себе дорогу по забытой всеми аллее. Про то, что в конце этой аллеи стоит маленький домик с верандой, вообще, пожалуй, знали только пара человек. А помню сейчас про него только я.
Когда едешь по шоссе куда-нибудь подальше от города и проезжаешь мимо этого места – трудно поверить, что это парк, скорее похоже на слегка оцивиленный лес. Но нет, это именно парк, когда-то привлекавший сотни людей по выходным – полежать на мягкой траве, позагорать, подышать свежим воздухом. Многие тут катались на велосипедах летом и на лыжах зимой. На центральной аллее были клумбы, скамейки, даже фонтан… Теперь скамейки разобраны – на металлолом их остовы, на дрова их сидения, клумбы поросли бурьяном, фонтан не работает. Более того, не могу без грусти проходить мимо этого фонтана: фигуры трёх юношей и трёх девушек, из сплетённых рук которых и билась искрящаяся струя влаги, какой-то чудовищной силой расколоты и искорежены. Все маленькие аллеи, отходившие от центральной, превратились в почти незаметные тропы и тупики.
Когда-то, довольно давно, мы любили сюда приходить, изучать эти тропинки и однажды нашли этот домик, оставшийся с незапамятных времён, в тупике неприметной аллеи и полюбили это место. Приходили довольно часто и именно сюда, несмотря на то, что от города до парка час езды на автобусе и более получаса пешком по парку до этого дома. Сейчас автобусный маршрут отменён, докатить можно только на попутке, а по неубранному и заросшему парку пробираться почти час.
Тем не менее, я всё равно сюда прихожу, хоть и не так часто, как раньше. Прихожу один… Но сегодня особый день, юбилей, и мы должны встретиться.
И вот я иду, уже почти час, пригибаясь под ветками, цепляясь за них зонтом, упорно продвигаюсь к месту, роняю на мокрые и увядшие листья окурок за окурком. Вокруг – тишина, только звон капель, ударяющихся о листья и мой зонт. Красивый звук, мелодичный, как из детства – сотни маленьких бубенцов…
Ну, вот я и пришёл. Прикасаюсь к мокрым стенам кончиками пальцев, будто пытаясь нащупать пульс давно усопшего строения, осторожно поднимаюсь по отсыревшим и гнилым ступенькам на второй этаж, стараясь не задеть всяческую брошенную тут утварь, подсвечники на огромных чугунных ножках, словно вросших в ступени, чудом держащиеся на стенах картины и ещё много чего... На втором этаже захожу на веранду и сажусь на один из двух мокрых плетёных стульев, причём сажусь так, чтобы видеть всю веранду, аллею и полумрак остывших комнат второго этажа.
Через некоторое время замечаю, что по аллее тихо движется сквозь клубящуюся дымку дождя, сочную листву и звонкий вечерний полумрак знакомый силуэт. Да, мы сегодня точно встретимся! Вот силуэт приблизился в плотную к дому и я почувствовал, как пальцы прошли, так же, как и до этого – мои, по стене дома. Почувствовал это так, словно прикоснулись ко мне. Вот скрипнула дверь, вот донеслись осторожные шаги по старым ступеням. Я встал и подвинул второй стул прямо к выходу на веранду, после чего опять занял своё место.
Тёмный силуэт показался в проёме, протянул руку и поставил на приготовленный мною стул какой-то почти плоский прямоугольный предмет, завёрнутый в ткань. Материя сползла сама с этого предмета и оказалось, что на стуле стоит картина. Её портрет, прекрасно выполненный и очень чётко смотрящийся на неразборчиво-тёмном фоне. Фигура снова вернулась в дверной проём.
– Привет, это я. Давай будем говорить так… Не стоит тебе на меня смотреть, любуйся, лучше, портретом, чтобы я оставалась в твоей памяти только такой.
– Привет. Что ж, давай так…
– Прости, немного задержалась, едва нашла сюда дорогу…
– Тебе же сюда легче добираться, чем мне. Ты тут ведь рядом… Тьфу ты, чёрт… Хотел сказать рядом живёшь… Извини, рядом лежишь…
– Да, хорошее место там, такое же тихое, как и это.
– Помнишь, какой сегодня день?
– Я не помню, я знаю. Зачем мёртвым память?
– А зачем мёртвым знания? Ладно, давай не будем препираться по пустякам в юбилей нашей любви, в юбилей твоей смерти.
– А почему бы и не по препираться? Давай, как в старые добрые времена, доведём друг дружку до белого каления, а потом, посмотрев друг на друга, расхохочемся…
– Сейчас уже не старые добрые времена, и, не знаю, к сожалению это, или к счастью… И, неужели тебя теперь можно разозлить? Да и как мы смотреть-то друг на друга будем? Или за тебя смеяться твой портрет будет?
– Ну так а на кой фиг мы тогда вообще с тобой встретились? Чтобы я ещё век не знала покоя а ты кусал по ночам себе локти? Чтобы у меня, у мёртвой, прорезалась ненужная мне память а у твоей нынешней жены появилась бессонница из-за того, что ты называешь её моим именем и рисуешь на оконном стекле пеплом сигареты неизвестный ей образ?
– Покоя ты и так не знаешь, да и мне он не светит… Я надеялся, что наш разговор будет другим…
– Надеялся, но знал, что всё будет именно так!
– Давай немного помолчим и остынем…
И опять наступившую тишину нарушал лишь тихий перезвон бубенцов, бульканье капель в лужах, и, словно колокола далёкой часовни, удары небесной воды по проржавевшему металлическому карнизу веранды.
Любуясь её портретом, я прикурил, вспоминая детально два события – нашу встречу, и наше расставание, глубоко затянулся и выпустил дым. Сизые кольца, словно сжатые влажным воздухом, медленно полетели в сторону картины, прошли сквозь неё и растворились в густой, сочной и звенящей листве за верандой.
– Ну, и что ж ты унесёшь с собой после того, как мы сейчас навсегда расстанемся?
– Я бы унёс с собой твой портрет, ведь у меня нет даже твоих фотографий, но, боюсь, это невозможно.
– Единственное изображение, которое тебе нужно – этот портрет в твоей памяти. Да и вообще, я о другом спрашивала.
– Да уж понял, что о другом. Честно? Я унесу с собою только память, память об этом портрете, а не память о твоём изображении на нём, память о перезвоне капель дождя, но не память о нашем разговоре. Вообще весь этот разговор не нужен был, он пуст. Так будет честнее, да и воспоминания останутся светлыми…
– Честнее? По отношению к кому? Только к тебе?
– Освободи проход, прощай!
Я скатился вихрем вниз по лестнице, проломив пару совсем сгнивших ступеней, и пошёл быстрым шагом, почти побежал по аллее, не обращая внимания на ветки, хлеставшие меня по лицу, и коряги, о которые я постоянно спотыкался.
Зонт я забыл на веранде и поэтому перезвон капель стал слышнее, ярче, чётче… Я шёл долго, дождь уже закончился, солнце, проглядывая сквозь низкие облака, окрашивало всё в странный и красивый кирпичный цвет. Проезжающие мимо по автостраде машины окатывали меня всего брызгами, но я не замечал этого и не слышал звука их моторов, вместо которого мне слышалось побрякивание листьев-бубенцов.
С тех пор я оглох и только моя память довольно часто воспроизводит тот самый звук дождя в парке.

01.06.05, 18.00 – 18.36