ОАЗИС.
Солнце всходило и в пустыне становилось теплее. Ночной холод отступал вместе с тенью и его место тут же занимали слепящие, но приятные и тёплые утренние лучи. Тень сдала без боя маленький оазис, выросший вокруг удивительной геометрической формы озерца, на дне которого бил чистейший источник. На идеально ровной поверхности озера, нарушаемой редкими пузырьками подводного родника, заиграли солнечные зайчики, отражаясь в окне маленького деревянного одноэтажного домика. Зажмурившись, с улыбкой на лице, вышли на встречу нового дня Брат с Сестрой. Вместе с ними проснулись и распустились цветы, стоящие на подоконнике их домика.
Они простояли ещё некоторое время, купаясь в лучах, но очнуться от тёплой сказки их заставило появление природного явления, доселе им не знакомого. Они почувствовали дуновение лёгкого ветерка. Ветер? Тут? Странно… Его никогда не было раньше… пока они раздумывали – хорошо это, или наоборот – плохо, чего ждать от этого явления, ветер усиливался…
Через некоторое время стал понятен источник этого неожиданного движения воздуха: на огромной скорости к оазису, как будто сама собой, строилась, росла, приближалась широкая дорога. Поднимая тучи пыли и песка, дорога пронеслась мимо Их домика и, притормозив, остановилась не вдалеке…
Абсолютно удивлённые, Они стояли и смотрели, как по этой, не известно откуда появившейся дороге, стремились к оазису мощные машины, щёлкая скребками, зубцами, махая ковшами и громыхая гружёными прицепами.
В считанные часы вокруг домика было зарыто озеро, срублены вековые толстые деревья, начали возводиться громоздкие сооружения. Дома, башни, пирамиды – всё это молниеносно стремилось высь, заслоняя солнечный свет. Создавалось впечатление, что всё это строят не люди, а роботы. С выражением на лицах, подобным спокойствию Сфинксов, они чётко, не делая лишних движений, конструировали, строили новые и новые небоскрёбы. Прямо в лицо Им пыхтел выхлопной трубой трактор, ровняющий площадку, чуть не сбил с ног самосвал, гружёный щебнем, Их оглушали со всех сторон звуки забиваемых свай, мелькали перед глазами маховики и ковши, скрежетали гусеницы, гудели моторы, завывали механизмы, поднимающие лебёдки…
Затем, не успел затихнуть гул строительных машин, появился другой, не урчащий звук, но похожий на жужжание пчелиного улья. Грузовики и экскаваторы сменились спешащими куда-то людьми и лимузинами, в затемнённых окнах которых можно было увидеть только своё искажённое отражение, почти такое же, как и в зеркальных стенах нововыросших зданий. Но появившимся невесть откуда людям было не до того, чтобы искать своё отражение где бы то ни было. Они замечали друг друга только когда случайно сталкивались, и то это было редко – почти все шли по определённым полосам и направлениям. Люди стремились быть причастными к чему-то, даже не задумываясь о том, к чему они могут быть причастны. Казалось, не было ничего человеческого в них…Обитатели домика, прижавшись от испуга и непонимания друг к другу и к стенам своего маленького дома, который казался им таким большим и просторным, безмолвно следили за происходящим.
Ветер, поднятый прибытием дороги, пригнал откуда – то полчища хмурых свинцовых туч, слабо отражавших блики огней новопоявившегося Большого города и окончательно затмивших бирюзовые лучи света, спускавшиеся с неба, не ведавшего до этой поры – что такое облака и тучи.
Впервые, наверное, за несколько тысяч лет, пошёл страшный, сокрушительный ливень. Пустынный песок впитал бы в себя такое обилие влаги, но земля была погребена под стеклобетонными стенами и асфальтом, поэтому ливень образовывал потоки. Эти потоки чуть не смыли домик, затерявшийся среди высоченных громад, как будто вжавшийся в землю, по сравнению с этими колоссами.
Сестра, не то от нервного перенапряжения и переживаний, не то от переохлаждения под дождём, заболела. Брат отвёл Её в домик и уложил на кровать, а сам встал у окна, и глядел сквозь мокрое стекло с тревогой, но со смутным чувством, похожим на чувство надежды… Цветы, решив что пришла ночь, не успев получить достаточное количество солнечных лучей, свернулись и поникли…
Так продолжалось какое-то время. Понять – сколько прошло часов, дней, недель, месяцев или может быть даже лет – было не возможно. Дождь шёл почти всё время, а в короткие промежутки между ливнями асфальт не успевал высохнуть, солнечные прикосновения не доходили до земли сквозь плотную сине-серую преграду, нависшую над городом, подсвечиваемую снизу миллионами огней в окнах домов, доходивших почти до самых облаков. Машины, стремглав проносясь по дороге, окатывали бесцельно спешащих по тротуару, брызгали на окна домика…
Но однажды. Во время ливня со страшной грозой, сквозь облака начали пробиваться огни. Разумеется, люди-киберы не могли этого заметить, они, как всегда, куда-то спешили, не зная действительной цели и смысла их действий. Но Брат это заметил. Он, как завороженный, не отходил от окна и недоумённо-напуганным взором глядел на город с тех самых пор, как заболела Сестра.
Огни прорезались сквозь тучи, становились ярче, и, вдруг, прорвавшись сквозь горизонтальную тяжёлую и низкую стену, возник неизвестный, непонятный, не имевший определённой формы комок, сгусток света. Он остановился напротив затерянного деревянного сооружения, сверкая и светя откуда-то из глубин своего неонового света фиолетовыми прожекторами в окна. Его свет напомнил Брату о солнечных лучах, которых Он уже давно не видел, этот свет заставил поднять бутоны на цветах и, о чудо, встрепенуться, как птаху, и открыть глаза сестры. Затем, будто вспомнив о важном деле, метнулся в сторону, из него брызнуло множество разноцветных прожекторов, и, рассекая своими лучами улицы, разрушая этим ярким но невнятным светом здания, переворачивая машины, снося, словно порывом ветра, людей, сжигая всё на своём пути, помчался по городу… Брат, отпрянув от окна, зажмурился от ярких вспышек и взрывов, внимая и пугаясь спасения…
Домик уснул, окутанный дымом… и спал бы ещё долго, окутанный страхом, но рассвет выбил мрак из окон, Солнце, словно веником, вычистило и не оставило ни одного тёмного угла. Стены домика, уже успевшие отвыкнуть, но не успевшие забыть тепло лучей, приобрели прежнюю осанку. Брат вышел на воздух из скомканного пространства вязкого ужаса и увидел, что облака уходят за горизонт на Западе, город лежит в медленно исчезающих руинах, сырость, оставшаяся после дождя, и запах пожаров начали улетучиваться, из бетонных блоков разрушенных зданий прорывались на Свет, словно соревнуясь друг с другом, ростки деревьев а сквозь почерневший асфальт бил родник, возрождая озеро. Спустя некоторое время Он почувствовал лёгкое прикосновение. Сестра встала и, выйдя из дома, решила встретить долгожданный рассвет вместе с Братом. Она выздоравливала, тёплые лучи согревали тело, прогоняя остатки болезни. Цветы, воспрянув ото сна, тоже снова распустились на подоконнике. Стояла тишина, какая была и раньше, нарушаемая лишь журчанием ручья.
Так прошло несколько дней и оазис стал такой же, как и прежде. Снова сверкало озеро, окружённое молодыми деревьями, от зданий не осталось и следа – жадный до солнца песок скрыл их под собой, а дорога обрубившись, виднелась вдалеке… Лишь крохотные белые облака в безветренном прозрачно-голубом и неизмеримо глубоком небе были безмолвным напоминанием прошлого кошмара. Но на очередном рассвете тишина снова была нарушена. По той же самой дороге, как орда, надвигались новые машины. Они шли с Запада и их ковши освещали солнечные блики. Лучи Света снова отодвигались, но Брат с Сестрой не замечали этого. Они смотрели, слегка прищурившись и прикрыв глаза рукой, на Восток…

Давно я, однако, не выражал свои мысли в прозе… Разучился совсем даже… Идея этого маленького рассказика у меня появилась уже довольно давно, но вот воплотить всё ни как не получалось… теперь представляю его на обсуждение и критику.

В динамиках: SRV & Double trouble “Change It”.

И ещё – позже опубликую рисунок, так сказать иллюстрацию к этому рассказу, а сейчас – пожалуй, самый подходящий коллаж, который смог найти к данному опусу: