Бывает, люди делятся своими ресурсами – потому что им сказали, что так поступать хорошо и правильно. И они, желая быть хорошими, отдают, уступают и жертвуют. Хотя часто им этого совсем не хочется.

Но они могут чувствовать себя, к примеру, добрыми.

А бывают такие люди, которые делятся, потому что у них есть убежденность, что их ресурс не иссякает, если они делятся. Потому что его источник (ресурса) не ограничен.


Ощущение ограниченности ресурсов, страх, что они могут закончиться, часто идут из травматичного опыта. В реальности ограничений намного меньше, чем кажется.

- Скажи, почему ты выбираешь перебиваться с хлеба на воду? Почему тебе кажется, что ты не сможешь заработать? Откуда взялось это твое неверие в себя? Ты в самом деле не веришь в то, что у тебя достаточно возможностей жить по-другому?

- Я не знаю… Я всегда так жила. Я не умею жить иначе. Я привыкла прозябать, считая копейки.

(из разговора с клиенткой)


Переживание ограниченности ресурса может быть связано с семейным мифом:

«Достойно жить – невозможно».

Для самоуспокоения придумываются различные оправдания:

«Хорошо живут только жулики», «Мы бедные, но честные», «Меня ничему не научили».

- Мне жалко тратить деньги. Я слишком тяжело их зарабатываю, - это еще одна клиентка.

Она достаточно состоятельна, но все равно боится. Выросшая в бедной семье, она сделала все, чтоб вырваться из нищеты. Но страх и неверие в свои возможности справляться (очевидные для меня!) – остались.


- А вы уверены, что не будете ревновать своего сына к невестке, когда он вырастет и женится? - это уже вопрос ко мне. Он - тоже на способность делиться.

Смогу ли я отпустить своих детей к их партнерам, в их, отдельную от меня, жизнь?

Я задумываюсь.

От чего зависит эта способность – отпускать близких от себя?

Я чувствую, что способна сделать это, если убеждена в своей ценности для дорогих мне людей.

При этом мое ощущение ценности не настолько зависит от их признания меня, хоть это и важно.

В первую очередь, эту ценность ощущаю я сама. Я уверена в ней. Я знаю, что важна для них. И что мое место навсегда останется моим. Никто не сможет его занять.

Ревность как явление недостаточности своей значимости не может даже возникнуть.

Я – ценность потому что живу.
Я – дочь (сын) своих родителей, и это мое место по праву.
Мне есть место на этой Земле без условий и доказательств.

Это ощущение прекращает существование ревности, зависти, жадности и других спутников переживания ограниченности ресурсов. Потому что в этом ощущении ресурс почти не имеет ограничений.

Ребенок трактует события довольно-таки эгоцентрично.

Если меня не любили, не уважали достаточно, то это я не постарался, или по-другому попросту нельзя.

Если мы живем бедно, то по-другому - нельзя.

Если я не получаю тепла – сколько мне необходимо, значит, в этом виноват тот, кто тоже его потребляет (например, брат-сестра), или же я не достоин его получать.

А тот, кого любят – достоин.

Ах, убить бы этого достойного… Так завидно, так ревностно…

Если значимые взрослые не верят в мои способности, то и я не могу в них поверить.

И тогда найдется более способный, конкурировать с которым страшно. Он же априори лучше меня!

А мне только и остается, что цепляться за те ресурсы, которые удалось захватить. А других может и не быть, это мне известно по опыту!

Что же не способен осознать ребенок?

- Мы живем бедно – потому что родители не верят в свои силы, боятся предъявлять себя и довольствуются своими утешительными рационализациями,

- Я не ощущаю любви, потому что родители не обладают достаточным теплом, или не умеют ее, любовь, выразить.

Он не способен отдать ответственность тем, кто за него отвечает – за те условия, в которых сформировались его страхи и убеждения.

Однако это никогда не поздно сделать – отдать ответственность за нанесенный ущерб.

Вернуть свою ценность. Найти свое место на этой Земле.

Офигеть от нового опыта - что отдавая, не беднеешь.

Самому определять границы того, сколько можешь отдать на данный момент времени.

Вероника Хлебова