Часть 2

Автор статьи: Альфрид Лэнглэ. Источник

Шелер говорит, что в любви мы видим другого не просто в его ценности, но в его наивозможно высокой ценности. Мы видим в максимальной степени ценность другого. Мы видим не только ту ценность, которой он является в данный момент, но видим его в его потенциальности, а это значит, не в том, что он есть, но в том, чем он может стать. Мы видим его в его существе. Любовь феноменологична в высшем смысле. Мы видим другого не только в его бытии, но в возможностях его становления. И чувствуем в себе резонанс, чувствуем, что мы друг другу подобны.

Гёте говорит о сущностном родстве: ценность, которую мы видим в другом, если мы его любим – это его сущность, то, что его составляет, что делает его единственным и неповторимым (незаменимым). То, что его характеризует, что составляет его ядро. Поэтому любимого человека нельзя заменить никем. Потому что это существо есть только один раз. Так же, как и я есть только один раз. Каждый из нас – единственный, и притом единственный в своём роде. И вот в этом сущностном ядре мы незаменимы. Если мы спросим того, кто нас любит: что ты любишь во мне?

Можно сказать лишь: люблю тебя потому, что ты такой есть, потому, что таково твоё существо, то, что я вижу. И, в сущности, мы ничего больше сказать не можем, если действительно любим.

Конечно, можно сказать: я люблю тебя потому, что с тобой секс замечательный. Но это уже любовь как бы на другом уровне.
Если мы говорим о сущности любви, о её ядре, то лишь тогда действительно происходит встреча с Ты, когда мне важен Ты. Когда у меня появляется чувство того, каков ты есть и каким ты можешь стать, и что это может быть хорошо, что я вместе с тобой. Моё присутствие, моё отношение к тебе может быть для тебя благотворным в том, чем ты можешь стать. Моя любовь может поддержать тебя в этом процессе развития, в котором ты можешь стать в большей степени тем, что ты уже есть. Моя любовь может освободить тебя к тому, что ты есть. Моя любовь может помочь тебе стать ещё более сущностным, так, что в твоей жизни будет больше сущностного.

Достоевский как-то сказал: «любить – значит видеть человека таким, каким его задумал Бог». Лучше сказать невозможно. Я очень благодарен Достоевскому за его глубокий взгляд также и в других аспектах. Это то же самое, что Макс Шелер выразил на философском языке: «видеть другого в том, чем он может стать – стать ещё лучше, в большей степени самим собой». И я открываю, обнаруживаю это в другом, когда во мне возникает этот резонанс. В моём существе я чувствую, что ко мне что-то прикасается, что-то обращается ко мне.
Когда я люблю, и во мне раскрывается нечто самое существенное. Не так, будто я сижу в субботу вечером и думаю, что бы мне такое сделать – а позвоню-ка я своей подруге. Это не существенное. Если нечто сущностно, оно присутствует во мне постоянно. Любящий всегда несёт любимого человека в себе, с собой. И любовь делает ясновидящим.

Карл Ясперс написал как-то: «с каждым годом я вижу женщину ещё более красивой...» – вы верите в это? И он ещё в продолжение написал дальше: «...но только любящий это видит». Таким образом, любовь есть переживание резонанса, возникающего благодаря глубокому взгляду в сущность другого, которая являет себя в моём существе.
Пункт три. Мы рассмотрели любовь как переживание ценности, затем мы более близко описали эту ценность, посмотрели на неё: это существо другого, которое меня в моём существе касается. Теперь третье. В любви содержится некоторая позиция или установка. Любящий человек не только переживает, что он мог бы сделать другому что-то хорошее, но он хочет сделать другому что-то хорошее. Любовь можно описать как некоторую позицию человека или установку. Она очень простая: я хочу тебе блага. Если я не ощущаю этого от другого человека, то маловероятно, что он меня любит.
Мы хотим нашим детям добра, нашему партнёру – чтобы ему было хорошо, нашим друзьям – чтобы им было хорошо. Это значит, что мы хотим поддержать их бытие, их жизнь; оказать им помощь, содействие, потому что у нас есть очень глубокое ощущение, сильное чувство по отношению к любимому человеку: это хорошо, что ты есть. Любовь креативна: она питает, укрепляет, даёт, она хочет поделиться. Августин однажды сказал: «я люблю и потому хочу, чтобы ты был». Любовь поддерживает другого человека в его росте. Нет никакой другой лучшей почвы для того чтобы ребёнок мог хорошо расти, чем почва любви. Мы как бы сообщаем ребёнку: хорошо, что ты есть, и я хочу, чтобы тебе было в жизни хорошо, чтобы ты мог хорошо быть в жизни, чтобы ты хорошо рос, чтобы ты хорошо стал самим собой. Карл Ясперс считал, что это центральное определение любви, в котором любовь являет себя как нечто генеративное.

Четвёртый пункт. Любовь – это решение. Помимо прочего, это и решение тоже. Когда я переживаю резонанс, я не могу принять решение и появлиять на этот резонанс, потому что это некоторое событие, которое происходит само. Мы не можем поручить кому-то, чтобы это событие произошло, не можем ни породить, ни прекратить его. Я ничего не могу сделать: я вижу кого-то, и я влюблён, это во мне появляется. Я не ответствен за это, не могу быть прямо ответственным – может быть, косвенно, но не напрямую.
Время от времени такое происходит в человеческой жизни: у кого-то – в большей степени, у кого-то – в меньшей, у кого-то – очень редко или никогда, что человек, уже находясь в каких-то отношениях, вдруг чувствует любовь к кому-то другому. И это вполне логично: ведь маловероятно, очень трудно себе представить, что самый лучший для нас человек – это тот, кого мы уже имеем как партнёра, спутника по жизни. Потому что если бы человек хотел найти себе самого лучшего партнёра, например, самую лучшую женщину, то он бы состарился, пока перезнакомился со всеми женщинами в мире, чтобы найти ту, которая подходит ему лучше всех. И так мы по жизни живём с партнёром, который более или менее хорошо нам подходит. Может быть, мы нашего партнёра когда-то любили, а он нас не любил. Возможно, этот человек, который нас не любит, мог бы быть для нас лучшим партнёром – и мы несчастны, потому что наша любовь осталась без ответа, но, может быть, этот партнёр для меня будет лучше, чем тот, с которым я живу?

И возможно, мы однажды встречаем такого человека, существо которого лучше подходит к моему существу, чем существо того, с кем я живу. И это может породить очень трудные ситуации, потому что с другим у меня есть какая-то история, возможно, есть ребёнок. Как это решать? До этого пункта у меня нет никакой ответственности: то, что происходит, происходит само. Не только я обнаруживаю других людей, которые достойны моей любви, но и меня тоже обнаруживают, меня тоже сердце какого-то человека раскрывает в том потенциале, который во мне живёт. И этот опыт, если я остаюсь в старых отношениях, может быть очень болезненным, потому что нечто существенное во мне остаётся нераскрытым, нереализованным. С другой стороны, у нас есть какая-то общая история, и эта общая история означает, что мы создали общую ценность. Это годы моей жизни, которые здесь содержатся. Я не могу просто так взять и отодвинуть это в сторону. Я много работал с парами в фазе разрыва как психотерапевт, и я встречал это снова и снова – когда разрыв состоялся, то один или другой партнёр говорит: только сейчас я понимаю, что я потерял. До этого была какая-то новая влюблённость или какой-то конфликт, и это как бы занимало всё сознание. Но когда это проходит, снова проявляется какой-то более глубокий, более спокойный слой, и человек вдруг осознаёт: всё-таки было и что-то хорошее между нами. Я чувствую, что я что-то потерял. Возможно, я что-то другое приобрёл.

Исследования, проведённые в Швейцарии, показали, что примерно половина пар, которые развелись, спустя 10 лет снова жили вместе. Поэтому я хочу здесь подчеркнуть: важно, чтобы мы знали этот потенциал любви, который позволяет нам совершать открытия, но важно также, чтобы мы знали о ценности общей истории, чтобы мы не разрывали отношения с нашим партнёром слишком легкомысленно, потому что его когда-то я любил тоже, и в этих отношениях содержалось что-то важное от меня. Есть некоторое правило, принцип, вытекающий из опыта: если кто-то хочет разорвать отношения, он должен сначала столько месяцев жить отдельно, сколько лет он прожил вместе с этим партнёром. Если кто-то десять лет жил вместе с каким-то человеком, то по крайней мере десять месяцев можно посоветовать ему жить одному, если, конечно, это возможно, прежде чем он завяжет какие-то новые отношения. В жизни есть очень много ограничений.
Мы теперь при этом четвёртом пункте, который состоит в том, что любовь – это также и решение. Любовь – это «да» по отношению к «Ты». В любви я не только говорю: это хорошо, что ты есть, но я и говорю: хорошо, что ты такой, какой ты есть; у меня есть интерес к тебе, интерес к тому, как ты думаешь, чувствуешь, что для тебя важно, какие решения ты принимаешь, каков твой характер – во всём этом я ценю тебя. И мне приятно показывать тебе себя в моём своеобразии (характере). Но это происходит только после принятия решения: я хочу этой любовью жить, осуществить её в жизни – «да» к тебе. Это также определение любви. Я хочу вступить в те отношения, которые, строго говоря, уже существуют, поэтому я хочу, чтобы у меня было для тебя время, я хочу быть с тобой, быть близким к тебе, и если мы вместе, я больше являюсь самим собой, чем без тебя. Ты являешься больше самим собой, чем ты без меня.
Любовь, говорим мы, есть ценность, резонанс двух существ, позиция (желание, чтобы другому было хорошо), решение (я хочу быть с тобой).

И пятое. Любовь хочет реальности. Любовь хочет реализовываться в жизни.

Она хочет происходить. Она хочет осуществляться, материализовываться. Человек дарит цветы, делает подарки, приглашает другого, что-то предпринимает вместе с ним, куда-то ездит, хочет что-то делать вместе с ним. В партнёрской ситуации любовь хочет материализоваться через сексуальность. Любовь не хочет оставаться в фантазии, она хочет действительности, быть реальностью.
Любовь не выносит лжи. Ложь – смертельный яд для любви. Когда мы любим, мы легче верим другому. Во всех аспектах реальности мы верим другому человеку. Если мы не можем больше верить другому человеку, то любовь в опасности. В теологическом смысле, это восходит к любви к Богу.

Последний пункт.

Любовь не только хочет реализоваться в этом мире, материализоваться в нём, она хочет также иметь перспективу, будущее.Любовь хочет длительности. Это совершенно естественно: если мы переживаем что-то как некоторое благо, мы хотим, чтобы это благо сохранялось, чтобы оно имело длительность. Мы хотим быть с другим человеком также и в будущем.

Любовь хочет быть плодотворной, хочет возрасти за пределы самой себя, поэтому любовь щедра. Любовь хочет творить, хочет, чтобы другие имели какое-то участие в ней. Любовь – это основа для искусства: мы пишем стихи, рисуем. Любовь – это самая прекрасная основа для зачатия детей. Любовь имеет этот аспект желания породить нечто. Это желание выйти за пределы самого себя; после того, как человек нашёл себя – открыться.

Любовь мы описали феноменологически как способность более глубоко видеть. Любовь, таким образом, делает нас видящими. Часто говорят: любовь делает слепым. Бывает такое? Влюблённость ослепляет. Влюблённость – это последний остаток Рая на Земле. Когда человек влюблён, у него проблем нет. Он на небесах, силы его переполняют, будущее он видит в розовом цвете: как прекрасна влюблённость!
Что мы видим, когда мы влюблены? Во влюблённости мы видим человека таким, каким мы о нём мечтаем, чтобы он таким был. Когда человек влюблён, он влюблён в своё представление о другом. Он ещё не знает другого как следует, и те области, которых он не знает, он заполняет фантазиями и проекциями. И это очень очаровательно. Другой показывает мне себя с лучшей стороны, а всё вокруг я заполняю другими хорошими проекциями. Когда человек влюблён, он не видит тёмных сторон другого, и потому влюблённость так очаровывает, как сказка.


Во влюблённости речь больше идёт обо мне, потому что большая часть того, что я вижу – это мои собственные проекции, фантазии, желания.

И то, что я вижу от другого, также даёт мне стимул к собственным фантазиям. Влюблённость околдовывает даже предметы, которые относятся к человеку, в которого я влюблён. Его машина – самая прекрасная на улице; его ручка (шариковая) – я храню её у сердца, она становится символом этого очарования, и это может развиваться вплоть до фетишизма. Мы можем после окончания это ещё обсудить.

Но в завершение я хотел бы ещё несколько слов сказать о сексуальности в любви. Есть гомосексуальная любовь. Она может быть столь же персональной, как и любовь гетеросексуальная. Сексуальность – это язык любви, так мы её понимаем. Сексуальность не только служит для продолжения рода; человеческая сексуальность – это форма диалога. И в этом контексте мы можем понять, что гомосексуальная любовь также может быть формой диалога, формой выражения того, что человек персонально переживает по отношению к другому. И если мы говорим, что любовь хочет иметь будущее и в своём генеративном аспекте открыта к чему-то третьему, то это не обязательно может быть ребёнок: это могут быть проекты или задачи, или просто празднование радости жизни.

Есть, конечно, и различия между гомосексуальной и гетеросексуальной любовью. Пожалуй, одно различие можно упомянуть: в гетеросексуальной любви эмпатия, способность сопереживать, понимать другого не так далеко простирается, как в гомосексуальной любви. Потому что другой пол имеет в себе что-то, чего у меня нет, что-то чуждое.

Источником сексуальности вообще, в том числе гетеросексуальной, являются тело и психика. Это некоторая чувственность на плоскости жизни. Французский феноменолог Мерло-Понти говорит об определённой двусмысленности любви: в сексуальности мы себя переживаем одновременно и субъектом и объектом. Мы с одной стороны являемся субъектом переживания, а с другой – являемся объектом для другого. И вот эти две стороны свойственны сексуальности – с одной стороны, персональная, с другой – предметно-функциональная. Сексуальность может углубить и сделать возможной встречу, но у неё есть и объектная сторона, в рамках которой другой служит для удовлетворения моих собственных желаний и потребностей, и обе эти стороны существенным образом относятся к сексуальности.

Удовлетворение собственного желания, радость жизни, переживание наслаждения как бы развивает моё отношение к телу, телесности. Благодаря другому человеку, я получаю более интенсивное отношение к моему наслаждению жизнью. Человеку это также нужно, это благотворно для него. Если в сексуальности содержится аспект встречи, то тогда мы переживаем целостность, тогда мы с другим человеком как бы полноценно вместе. Тогда мы общаемся и на чувственном, телесном уровне, и переживаем наше существо на всех уровнях человеческого бытия. Это высочайшая форма, в которой мы можем жить, проживать партнёрскую любовь. Потому что в этой форме любви осуществляются, происходят все её качества, в ней любовь реализуется и обретает действительное состояние.

Но в мире, конечно, сексуальность существует в различных формах и безо всякой встречи, когда речь идёт только о наслаждении, только обо мне, и другой просто нужен мне для этого. Здесь возникает много вопросов; некоторые принимают это как само собой разумеющееся, другие страдают от этого. В моей практике, прежде всего женщины страдают от такой сексуальности. Потому что если у женщины есть сексуальное желание, а у мужчины нет, то у мужчины нет эрекции, и он спокоен. Это некоторая несправедливость природы.
Переживание сексуальности без того, чтобы аспект встречи был в полной мере представлен, тем не менее, может принести некоторое переживание счастья. Естественно, при условии, что другому не наносится травма, например, путём насилия или соблазнения. Если в сексуальности на первом плане стоит объектный характер, мы можем переживать в ней свою жизненную силу, витальность, радость жизни.

Это не самая высокая форма, потому что измерение персонального в ней не развито. Но нельзя такую сексуальность с самого начала отвергать – при условии, что партнёр согласен на такую форму отношений. Однако человек тонко чувствующий ощущает, что чего-то в таком роде сексуальности недостаёт.

Я хочу завершить мыслью о счастье в любви. Счастье в любви – это мочь переживать, что некто вместе со мной меня разделяет и что я могу разделять бытие другого человека, что я приглашён к кому-то переживать его, чтобы мочь разделить с ним его бытие. Если я это приглашение переживаю как нечто прекрасное, в этом случае я люблю. Если я хочу быть, присутствовать при этом, то я люблю. Если я хочу ему добра, то я люблю.

Любовь делает человека готовым к страданию. Любовь – это глубочайшая страсть (страдание). Есть хасидская мудрость, которая говорит: любящий чувствует, что другому причиняют боль. Страдание в связи с любовью не только значит быть готовым к страданию, но это значит также и то, что сама любовь может быть причиной страдания. Любовь порождает тоску, которая в нас горит. В любви мы часто переживаем неисполненность, безответность и ограниченность. Когда люди живут вместе, они могут причинять друг другу боль сами того не желая, из-за своей ограниченности. Партнёр, например, хочет поговорить или хочет сексуальной близости, а я сегодня устал, не могу – и это причиняет другому боль и мне тоже причиняет боль: здесь мы наталкиваемся на собственные ограничения. И формы, в которых люди могут, находясь в любви, причинять друг другу боль, весьма многообразны. Очень важно знать, потому что это существенно относится к любви, что мы готовы вместе нести эту готовность к страданию. Только во влюблённости содержится остаток Рая. В реальной любви, которая осуществляется в жизни, есть эта теневая сторона. И эта теневая сторона даёт нам возможность почувствовать, насколько сильна наша любовь. Сколько может выдержать нагрузки этот мост любви. Совместно пережитое страдание больше связывает людей, чем совместно пережитая радость.

В любви человек страдает, несёт страдание, которое переживает другой. Если моему партнёру плохо, мне тоже плохо. Если моему ребенку плохо, то я страдаю. Любящий готов к эмпатии, он хочет быть близким к другому также и тогда, когда тому плохо. Любящий не хочет оставить любимого одного, и в такой ситуации любовь отчётливо проявляет себя. Находясь в любви, мы страдаем от тоски, томления или горения в желании единства. И мы страдаем от того, что то, к чему мы стремимся – это единство – мы не можем его реализовать в такой полной мере, в какой мы этого хотим. И мы страдаем от того, что полной гармонии в любви, полного соответствия, к которому мы стремимся, не получается. Другой не соответствует мне в полной мере, он не есть я. Он другой. У нас есть некоторые общие пересечения, но есть и различия. Это может быть причиной того, что мы не можем полностью войти в положение другого, потому что он всё-таки не идеальный партнёр: что-то мне в нём не до конца нравится.

Когда возникают эти проблемы, человек имеет склонность отходить назад, и он ждёт: может быть, встречу лучшего партнёра? Но если тот не появляется, то человек возвращается: ведь уже два-три года вместе прожили, тогда вместе и останемся, может быть, поженимся даже. Но в таких отношениях остаётся некоторая сдержанность, не-до-конца-решённость: у человека не получается полностью сказать своё «Да» по отношению к другому, и человек может этого даже не осознавать в полной мере. У меня было много случаев, когда люди в ходе терапии обнаруживали, что они никогда по-настоящему не женились: они сказали ртом «Да», но сердцем не сказали. Навскидку, я полагаю, что примерно треть пар так живут.

Но счастье в любви – это если я могу тебе что-то сообщать, быть с тобой в общении, если я могу быть с тобой и тебе нравится, что я с тобой, так же как и мне нравится, что ты со мной. В основе этого феномена лежит резонанс: мы можем влиять на него, но не можем его породить. Мы можем усилить его благодаря решению и благодаря нашему вниманию. И там, где этот резонанс возникает, но мы не хотим осуществлять его в жизни, мы можем дать ему отзвучать, а на уровне жизни воздержаться от его реализации.

(публичная лекция в МПГУ, 21 ноября 2007 г.)
Перевод с немецкого: Владимир Загвоздкин.
Расшифровка, редакция: Евгений Осин.