Каждый из нас сталкивается в жизни с такими обстоятельствами, в которых ощущает бессилие, беспомощность, в которых боится заявить о себе, ответить отпором на вторжение в свою жизнь тех, кого не звали.
Или же, напротив, не может не спасать, предпочитая своим интересам чужие.

Как правило, в таких обстоятельствах эмоционально мы переживаем свой детский опыт, в котором наша жизненная энергия на то, чтобы иметь смелость рисковать, заявляя о себе, отстаивая свои границы, была заблокирована запретами и непринятием родительских фигур.
От которых мы должны были получить разрешение, право и поддержку на такой риск.

Теперь, в нашей взрослой жизни, в подобных обстоятельствах мы продолжаем оставаться жертвами, по-прежнему зависящими в своих решениях от других людей, которых мы выбираем на роль «родителей».

Вот несколько иллюстраций такого состояния:

«Я уже много лет жду, когда меня освободит моя семья… Я зарабатываю на всех – на детей и на мужа, организую быт, отдых, помогаю, сочувствую, спасаю… У меня нет сил, удовольствий и радости. Но мне очень страшно остановиться. Вдруг я стану ненужной и меня оставят?»

«Я не верю в себя. Мне кажется, ничего из меня не выйдет. Я надеюсь на мужа, но он не может заработать достаточно, чтобы на все хватало. Я делаю вид, что я сижу с ребенком, но на самом деле мне страшно заявлять о своих желаниях, страшно искать работу. Я не верю, что меня услышат, сочтут достойной».

«Когда-то родители не поддержали меня в том, чтобы я поступила учиться в театральный институт, вынудив меня получить «востребованную» профессию юриста. Я подчинилась… Получив образование, ни дня не работала по специальности. Я ненавижу эту профессию.
Сейчас я не могу освободиться от обиды и отчаяния…. Мне кажется, что тогда я упустила свой единственный шанс, и нового шанса построить счастливую жизнь уже не будет».

…Я боюсь агрессии, потому что не могу себя защитить.
…Я боюсь говорить о том, что мне не нравится – мне страшно показаться капризной.
…Я не хочу просить о помощи, я жду, что мне ее предложат (помогут, оценят по достоинству).
…Я не хочу просить о помощи, потому что боюсь показаться навязчивой.

Все это отголоски детских страхов и ожиданий от родителей.
Родителей и воспитателей, которые не признали, не дали разрешение, не оценили, не поддержали.
Или еще хуже: обесценили, подавили, использовали.

Это отголоски реальных историй, реального опыта – того, что происходило с ними (и с вами) в их и вашем детстве.

Опыта взаимодействия с воспитателями, которые не сделали важной работы: не поддержали ребенка в его праве быть отдельным и самостоятельным, не позволили повзрослеть, и потому человек на этом уровне, уровне травмы, продолжает попадать в жертву и зависает в ней, ожидая необходимого позволения жить своей жизнью.

…Чем меньше работы проделал родитель по принятию себя, чем больше он был напуган в своем проявлении себя.

Чем меньше он позволил себе быть живым – то есть желающим, чувствующим, несовершенным, тем меньше права на свое отдельное существование получит ребенок.

Такой родитель, пытаясь успокоить свою тревогу существования в нестабильном, постоянно меняющемся мире, опирается, в основном, на правила, установленные в его окружении (а если точнее – на то, как он сам трактует эти правила, исходя из того, насколько присвоено его личное право жить и проявляться).

В этих правилах, стереотипах, порой откровенных невежествах (я имею в виду игнорирование естественных законов развития ребенка) происходит блокировка жизненной энергии, которая скажется на всей последующей жизни в тех ситуациях, где нужно заявить о себе, предъявить свои права, обозначить свои границы.

Человек, очутившийся в жертве, продолжает ждать от «родителя» разрешение на то, чтобы жить и совершать свои выборы самостоятельно, при этом он может переживать гигантское сопротивление тому, чтобы выбраться из ямы самому.

Это сопротивление, выражаемое словами «я не смогу», «у меня не получится», «я хочу, чтобы мне дали то, что должны» говорит о страхе ребенка (теперь внутреннего) совершать самостоятельные действия без одобрения родителя (тоже внутреннего). Это сопротивление говорит о страхе и тайной надежде получить-таки все, что недодали в обмен на соблюдение вдолбленных «правил» (см. выше)

Перечислю вкратце причины, по которым человек, зависающий в жертве, отказывается брать на себя ответственность за себя и свои выборы:

1. Он боится. Очень боится. Боится чувствовать вину, стыд и плохость за нарушение «правил», боится лишения родительского тепла (даже если его никогда не было, сохраняется иллюзия, что его можно когда-нибудь получить за усердное соблюдение «правил»), а также покидания, отвержения, одиночества за «непослушание».

2. Он все еще надеется получить все перечисленное (права, признание и т.п.), надеясь на детские стратегии заслуживания и подстройки под ожидания.

3. Он не верит в то, что его усилия приведут к желаемому результату (неверие в себя – тоже отголосок детского опыта, когда попытка опереться на родителей ни к чему не приводила).

4. Он не знает, как обозначить свои границы вербально, словами, ибо никогда не слышал таких оборотов и не видел, как это работает.

…Внутри нас продолжает жить ребенок, который по-прежнему нуждается в родительском одобрении для того чтобы получить разрешение на отделение от них.

Стало быть, для того чтобы выйти из жертвы, эту поддержку необходимо себе внутренне обеспечить.

Но это не такая простая задача, учитывая, что внутренне зафиксирован противоположный опыт – опыт не-позволения, опыт лишения права. И теперь запретительную роль выполняет внутренний Тиран.
Необходимо настолько погрузиться внутрь себя, чтобы стали заметны эти процессы – страх и надежда ребенка, и насилие и подавление, осуществляемые тираном.
Чтобы стали заметны сопротивление и ожидание, а также нападки на себя, нелюбовь к себе или даже ненависть.

Любые интервенции типа «Ты просто не хочешь меняться», «Тебя выгодно так жить», для человека в ощущениях жертвы звучат как:
«Ты сам во всем виноват» и провоцируют внутреннего тирана, то есть новые нападки на себя и вину за свою плохость.
А значит, никак не мотивируют, а, напротив, провоцируют ре-травму.

Помогает все то, что в свое время не хватило ребенку – признание детского страха:
«Я боюсь, потому что я не был раньше поддержан в своих решениях», и признание всех остальных детских состояний – бессилия, сопротивления, надежды.

Также необходимо вернуть родителю ответственность за причиненный ущерб:
«Я не чувствую себя ценным.. не потому что был «плохой» и виноватый в том, что «плохо поступал», а потому что мои воспитатели не могли взять на себя ответственность за то, что не умели меня принять/отпустить».

Придется распрощаться с детской иллюзией получения награды за «послушание».

И, наконец, необходима сознательная внутренняя реабилитация себя в каждом конкретном эпизоде переживания своей «плохости»:
А в чем я сейчас виноват? Почему я чувствую себя плохим? В чем заключалась моя ответственность? За что отвечали другие люди?

До тех пор, пока внутренняя поддержка будет слабее страха вины, бессилия и других состояний, которые можно обозначить как «ребенок-без-поддержки», человек не рискует выходить из жертвы.

Когда внутренняя поддержка станет сильнее, выход из жертвы будет делом времени.

Вероника Хлебова, http://veronikahlebova.livejournal.com/27110.html