1. НИКОГДА НЕ СМЕЙТЕСЬ НАД СЫНОМ
Для мужчины насмешка женщины — всегда травма, насмешка матери — это очень глубокая травма. Неважно, посмеетесь вы над тем, что он случайно надел штаны на левую сторону, над тем, что кривую собаку нарисовал, или над тем, что признался в любви девочке за соседней партой. Ваша усмешка запомнится на всю жизнь! И никогда не будет прощена...

2. ВСЕГДА ОТВЕЧАЙТЕ НА ВСЕ ВОПРОСЫ
В любом возрасте! И никаких «потому что гладиолус» или «вырастешь -узнаешь». Всегда — на все. Не знаете ответа — так и скажите. Потом узнайте — и ответьте. Смущаетесь? Вопрос ребенка заставил вас краснеть? Отлично — теперь вы можете проанализировать еще один свой комплекс. Но это — ВАШ комплекс. Не внедряйте его в психику своего ребенка. Ответьте, что вопрос поставил вас в тупик, и вам нужно собраться с мыслями. Попросите отсрочку для ответа. Дети обычно легко ее дают .

3. ПРОСИТЕ У СЫНА СОВЕТА В ПРИНЯТИИ РЕШЕНИЙ
Вы не представляете себе, с какой легкостью иногда ребенок может решить вашу «взрослую» проблему, над которой вы бились не один год! Любую! от «какой должна быть наша будущая квартира» до «почему я все время ссорюсь с кем-нибудь» и «что я делаю не так». Так мальчик учится быть мужчиной — опорой, и принимать решения. А вы демонстрируете ему СВОЕ доверие и УВАЖЕНИЕ.

4. ЗАБУДЬТЕ СЛОВА «Я ЖЕ ТЕБЕ ГОВОРИЛА!»
Даже если говорили, а он не послушал — заткните эту песню! Навсегда. Вы не имеете права соревноваться с ребенком в чем бы то ни было, а «я же говорила» — это именно соревнование, в котором мать радуется «победе»... Вы были правы? Радуйтесь молча! Он сам все поймет.

5. ХВАЛИТЕ!
Восхищайтесь, безо всяких «но» и «только вот здесь подправить». Просто -«Круто!» Ваш ребенок все делает круто! Когда он вырастет — он сам увидит, что нужно было «подправить».

6. ПОДДЕРЖИВАЙТЕ ЛЮБУЮ ЕГО МЕЧТУ
«Хочу быть подводным археологом»- круто! Покупайте книжки по теме. А теперь «хочу быть художником». Тоже — круто! Покупайте книжки по теме. А потом «хочу быть инженером»... Схему поняли? Круто! Поверьте, по-настоящему он будет определяться только годам к 20-ти.

7. ЕСЛИ РЕБЕНОК ПЛАЧЕТ...
Это значит, случилась беда. Ничтожная для вас (в садике дали ужасную рисовую кашу, вместо любимой гречки), но гигантская для него! Для него любая беда — гигантская. Потому что мир ребенка еще слишком невелик, чтобы каша затерялась в его масштабах... А если случилась беда... вы должны успокоить! Сколько бы лет ребенку ни было. Вы — обязаны — успокоить! Это ДОГМА, ЗАКОН вашего будущего с ним взаимопонимания: ребенок не должен БЕЗУТЕШНО плакать. Никогда.

8. НЕ ЧИТАЙТЕ ЕМУ НОТАЦИЙ! Тоже — НИКОГДА.
Надеюсь, здесь комментарии не нужны.

9. ВЫ ВСЕГДА НА ЕГО СТОРОНЕ!
Не только на словах. Но и на деле. Вы никогда не поддакиваете учителям, которые жалуются на него, никогда не орете на него «за компанию» с другими членами семьи. На людях — ОН ВСЕГДА ПРАВ. ВАШ СЫН ВСЕГДА ПРАВ!

И вот тогда он, может быть, не побоится спросить вас о том, «что такое порно» или "как правильно целовать девушку". Потому что будет знать, что вы не станете орать на него: «Это что еще за вопросы?!» или «Как тебе не стыдно!» Потому что будет вам ДОВЕРЯТЬ... Иными словами, он будет В ВАС УВЕРЕН. Мечта любой матери... Ее можно достичь.

Есть чувства, которые знакомы абсолютно всем людям. Страх — одно из таких чувств. Он идет с нами рука об руку всю жизнь.
Страх начинается с боязни злого чудища из детской сказки, подстерегает в темноте своей непредсказуемостью, настигает горьким плачем в страхе остаться одному, без мамы.
Мы растем, меняемся, и страх тоже видоизменяется, превращаясь в страх провалиться на экзамене, не быть принятым сверстниками, быть отвергнутым, осмеянным, нелюбимым, брошенным, преданным, покинутым.
Чем больше в жизни мы хотим, и чем больше ценного у нас есть, тем большими страхами это может обрастать — так появляется страх быть неуспешным, страх бедности, одиночества, страх быть непринятым в своем обществе, страх обесценивания, несоответствия ожиданиям близких людей или начальника.
ПРИЧИНЫ СТРАХА
Почему он возникает? Наверное, потому что жизнь не дает нам стопроцентных гарантий, и в любой момент может случиться что-то неприятное или угрожающее. Потому что мы смертны в каждый момент, а не начиная с 80 лет, потому что мы не знаем, сколько нам отпущено, что нас ожидает завтра.
Мы идем по этому хрупкому миру, и страх сопровождает нас, служит нам предупреждающим сигналом. Он пытается подхватить нас там, где мы можем провалиться, но может стать и препятствием на пути, остановить и не дать быть свободными, проживать что-то важное, осваивать что-то новое. Новое зачастую вызывает напряжение, неуверенность и даже страх, потому что мы не знаем, что нас ожидает и как мы с этим справимся, хватит ли у нас сил, способностей, мужества, сможем ли мы.
Мартин Хайдеггер, немецкий философ XX столетия, говорил, что страх — это основное условие бытия. Страх делает очевидным такие качества мира как хрупкость, отсутствие постоянства и обусловленности.
ЗДОРОВЫЙ И ПРЕУВЕЛИЧЕННЫЙ СТРАХ
В зависимости от того, что с нами делает страх, его можно разделить на здоровый и болезненный страх. В чем различие?
Здоровый, то есть реалистичный страх непосредственно связан с угрожающей ситуацией и соответствует ей по своему виду и величине. Когда едешь на машине на высокой скорости, совершенно естественно опасаться аварии, столкновения, бояться не справиться с управлением. Если глубокой ночью идти по безлюдной улице, здоровой будет боязнь грабителей. Или если ты не готовился к экзамену, то страх не сдать его будет совершенно соответствующим ситуации.
Здоровый страх предупреждает об опасности, помогает лучше воспринимать какие-то вещи, которые важны для нашей жизни. Например, знание о вреде курения не очень эффективно воздействует на курильщиков, но если человеку говорят, что у него возник риск рака легких или инфаркта, и человек почувствовал страх, то больше вероятность, что он бросит курить.
Болезненный страх — это страх, который мешает человеку осуществлять то, что, в общем, ему по плечу. Болезненный страх ограничивает, делает человека пассивным, парализует, искажает восприятие реальности.
Страх как мудрый подсказчик
Если, например, человек боится экзамена, хотя готовился и знает достаточно, но страх парализует его до такой степени, что может помешать пойти на экзамен, — это уже патологический, то есть болезненный страх. Патологическим является страх потерять сознание, ездить в метро, летать на самолетах и так далее. Все эти страхи не дают человеку жить, «заставляют» его избегать определенных ситуаций, выполнять защитные ритуалы. Жизнь становится нагруженной, какие-то планы не реализуются из-за страхов, вплоть до того, что человек вообще может перестать выходить из дома.
Когда страх закрепляется, возникает снова и снова уже в других ситуациях, приводит к фиксированным защитным реакциям, о нем говорят как о болезни. В таком случае страх часто иррационален, человек невосприимчив к аргументам (например, самолеты — это самый безопасный вид транспорта), мало помогают объяснения, почему возник страх (однажды душная атмосфера в метро вызвала предобморочное состояние, после чего возник страх обморока в метро).
Таким образом, можно сказать, что здоровый страх нас защищает, а болезненный — ограничивает, блокирует, может не дать нам реализовать себя, осуществить что-то важное и ценное в жизни.
КАКИЕ БЫВАЮТ СТРАХИ
По поводу чего может возникать страх? У каждого из нас есть свои уязвимые места, которые актуализируются при страхе.
Известный австрийский психотерапевт Альфрид Лэнгле сгруппировал страхи в 4 группы, согласно его концепции четырех фундаментальных мотиваций, движущих человеком:
1. Страх утраты своего «могу», приводящий к чувству бессилия. Бессилие противоречит сущности человека, поэтому его так трудно переживать.
Сюда же относится чувство утраты контроля, за которым стоит то же «не мочь». Страх перед внутренней хрупкостью, что ты не сможешь перенести эту трудную жизнь. Другой страх — перед хрупкостью этого мира, которому я доверяю, но в любой момент может произойти что-то плохое. И когда это происходит, возникает страх повторения случившейся ситуации.
В самой своей глубине есть чувство утраты опоры, почвы, которая держит, чувство, что я падаю в Ничто.
2. Другая категория страхов — это страхи, связанные с угрозой потери ценности: здоровья, отношений, любимого занятия, страх оказаться в изоляции и одиночестве.
3. Бывают страхи перед самим собой: страх одиночества, страх быть собой, страх потерять уважение, обнаружить в себе что-то неприглядное, страх не прожить свою собственную жизнь, не реализовать себя, не суметь на себя положиться, не защитить себя, не оправдать ожидания других.
4. Четвертая категория страхов связана со смыслом, будущим, контекстом: страх перед новым и незнакомым, перед неопределенностью, сомнением, есть ли у этого нового будущее, имеет ли оно смысл. Страх того, что не успеешь что-то важное прожить, пережить, реализовать то ценное, что считаешь смыслом жизни.
СТРАХ СМЕРТИ
Одним из самых сильных страхов, присущих только человеку, является страх смерти, страх пред Ничто, которое наступает со смертью. И.И. Мечников в своей работе «Биология и медицина» отмечал, что страх смерти — один из главных признаков, отличающих человека от животных.
За многими другими страхами обнаруживается тот же страх смерти. Часто люди даже говорить о своей смерти не могут, эта тема для них является запретной, ужасной, невозможной. Но так как смерть — это тоже часть жизни, часть того порядка, структуры, присущей миру, которая является опорой для человека (мы все знаем, что в жизни есть рождение, рост, созревание и смерть), то эта тема должна быть лишена страха, о ней нужно говорить и иметь представление о смерти.
Страх как мудрый подсказчик
Экзистенциальная философия видит смысл страха в том, что он приводит человека к вопросу: как я могу жить с тем, что однажды я умру, и что это может случиться даже сегодня?
Если бы я сегодня должен был умереть, чем бы это было для меня? Что такое для меня умирание? Что такое для меня смерть? Это вопросы, которые позволяют прикоснуться к теме смерти, посмотреть на нее, услышать себя, что внутри отзывается на эти вопросы, какие чувства возникают, чего я больше всего боюсь в этом?
Как правило, возникает сожаление, что смерть уничтожит то, что мы создали, что она не даст продолжить то, что начато, что еще не сделано, что еще собираешься сделать. Вопрос о смерти поворачивает нас лицом к жизни: полно ли я живу, реализую ли я то, что считаю важным? Непрожитая, пустая жизнь усиливает страх смерти. Если же жизнь наполнена ценным, важным, осмысленным, тогда смерть не так страшна, это часть жизненного порядка, что тоже дает опору.
ЦЕННОСТЬ СТРАХА
Делая вывод, можно сказать, что страх имеет смысл, он указывает нам на важные области жизни, не дает нам упустить что-то важное для нас, он словно бы говорит нам: «Посмотри на свою жизнь, где ты что-то упускаешь? Где точка твоего развития? Что ты должен укрепить в себе? Какие взгляды и установки пересмотреть?»
Там, где есть страх, там есть рост и развитие. Страх присутствует в нашей жизни, чтобы мы стали взрослее, сильнее, спокойнее. Собственно говоря, за страхом всегда стоит ценное чувство: «Я хочу жить!»
Поскольку чувство страха всегда переживается как какая-то немощь, потеря почвы под ногами, разрушение структуры, которая нас поддерживает, то и работа со страхами основана на поиске опоры, устойчивости. Чего нам не хватает в нашей жизни, в себе, чтобы прочнее ощущать себя? Какие условия нужно выполнить, чтобы мы могли быть более устойчивыми в существующей реальности?
Чем менее человек может, тем больше у него страхов, тем неувереннее он себя чувствует в мире. У детей страхов обычно много, потому что они еще очень мало могут, недостаточно знают о мире, его структуре, законах. Взрослый человек способен найти вещи, которые делают его крепче, помогают восполнить имеющийся дефицит поддержки.
Что можно для этого сделать?
1. Найти максимальное количество опор в мире и в себе. Что держит меня вовне, на что я опираюсь в себе?
2. Найти пространства, где я чувствую себя в безопасности. Где я ощущаю себя понятым миром, защищенным?
Это дает возможность чаще эмоционально ощущать несущие мое бытие опоры, пространства, в которых я могу быть, и испытывать чувство защищенности. Чем больше этих чувств несет в себе человек, тем увереннее он идет по жизни и тем труднее страхам его схватить.
Страх как мудрый подсказчик
Необходимым элементом работы со страхами является работа с напряжением. Страх всегда сопряжен с напряжением, альтернативой которому является состояние покоя и расслабленность. Необходимо различными методами стараться приходить к расслаблению мышечного тонуса и чувству внутреннего покоя (массаж, ванны, физические упражнения, спокойная деятельность).
Большое значение имеет работа с дыханием. Когда возникает страх, это неизбежно сопровождается сбоем в дыхании: мы замираем и перестаем дышать, или дыхание становится очень поверхностным. Соответственно, в процессе работы со страхами нужно обращать внимание на то, чтобы дыхание было равномерным, брюшным, а не грудным.
СМОТРЕТЬ СТРАХУ В ЛИЦО
Есть специфические методы работы со страхами. Один из них основывается на том, чтобы парадоксальным образом захотеть того, что вызывает страх. Этот метод был разработан Виктором Франклом, который применил его при работе со страхами ожидания.
Со значительной долей юмора человек желает себе того, чего боится. По принципу «лучше ужасный конец, чем ужас без конца» человек со страхом покраснеть на публике желает себе: «Ну уж если мне придется покраснеть, то я это сделаю по максимуму. Я покраснею так, что буду светиться, как красный фонарь, мои щеки будут пылать румянцем, я буду краснеть каждые 10 минут, я всем покажу, как нужно краснеть! Я желаю себе этого, впредь я буду регулярно краснеть на людях!»
Другие методы работы со страхами, известные психологам и психотерапевтам, приводят человека к занятию позиции по отношению к своему страху, к решению хотя бы один раз суметь выдержать то, чем грозит ситуация. То есть речь идет о том, чтобы заглянуть в лицо своему страху, позволить ему войти в себя, выдержать его:
1 шаг: Что было бы, если случится то, чего я боюсь? Что реально бы произошло?
2 шаг: Как это было бы для меня? Почему это было бы плохо?
3 шаг: Что бы я стал делать?
Такая конфронтация со страхом позволяет в какой-то степени пережить возможную реальность, которая воспринимается как ужасная, и в этом и содержится зерно исцеления от страха. Удивительным образом приходит облегчение, потому что при этом все равно что-то держит мир, продолжается какая-то жизнь, даже очень грустная и тяжелая, когда уже ничего не можешь сделать, а просто остаешься с этим, даешь этому быть. Такое погружение в самую глубину страха — как погружение на дно пропасти, где снова появляется почва под ногами.
А если возникает вопрос: если я этого не перенесу и умру? Значит, такова была моя жизнь.
Интеграция смерти в жизнь освобождают нас от страха и делает свободными, жизнь становится полнее и ощущается как хорошая в большей степени. Как следствие, наступает внутренний покой: я допускаю, что жизнь может быть такой, какая она есть, а не такой, какую я хочу ее видеть. Это главный урок, который мы извлекаем: жизнь имеет право быть такой, какая она есть. Моя задача — встречать ее в ее реальном проявлении и стараться максимально хорошо ее прожить из себя самого, из своей сущности, оставаясь собой при любом ее проявлении.
Автор Светлана Мардоян,
источник http://thezis.ru/strah-kak-mudryiy-podskazchik.html

ПРИЧИНЫ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ЗАВИСИМОСТИ
Они уходят корнями в глубокое детство. Когда ребенок рождается, он находится в отношениях зависимости с матерью. Природа предусмотрела симбиотические взаимоотношения между матерью и ребенком, при которых они не ощущают своей отдельности друг от друга. Это дар природы, гарантирующий младенцу уход, в котором он нуждается, ощущение защиты и доверия. Данная стадия длится примерно до 9 месяцев, пока ребенок не начинает ползать и становиться на ноги. Важнейшая задача периода зависимости между матерью и ребенком – это установление эмоциональной связи, которая служит для ребенка основой доверия к миру и его развития. Дети, полноценно прожившие эту стадию, имевшие хорошую эмоциональную связь со своими родителями, получившие достаточное количество любви и заботы, не боятся исследовать мир, легко приближаются к другим людям, восприимчивы и открыты к обучению.
Если на этой стадии развития произошел какой-то сбой, например, мать была отстраненной, была напряженная обстановка в семье, ждали мальчика, а родилась девочка и т.д., и тесная эмоциональная связь между матерью и ребенком не была установлена, у ребенка не возникнет ощущения безопасности. Такие дети боятся окружающего мира и перемен. Они приближаются к другим людям застенчиво и осторожно, что затрудняет для них исследование неизвестного. Такие дети как бы «привязанные» к своим родителям. Недостаточность любви, внимания и заботы делает их уязвимыми и «приклеенными» к своим родителям, а в будущем зависимыми от других людей.
Чем полнее ребенок соединяется с матерью и отцом в течение первых дней и месяцев жизни, тем легче потом ему и его родителям успешно осуществить процесс отделения. А этот процесс необходим для развития полноценной личности. Это следующая стадия развития ребенка.
В течение следующего периода развития, пик которого приходится на 18-36 месяцев, главной задачей развития является отделение. У ребенка выражен стимул к исследованию мира и отделению («Я хочу это сделать сам»). На данной стадии ребенку необходимо вдвое чаще слышать «да», чем «нет». Окружающая обстановка должна быть доступной для исследования и безопасной. Родитель должен быть рядом, он должен физически и эмоционально присутствовать, обеспечивать безопасность и поддержку, но не ограничивать исследовательский импульс. Ребенку необходимо почувствовать, что он сам что-то может, что он ценен и важен для своих родителей, и плоды его деятельности тоже важны и ценны. Ребенку важно чувствовать, что даже если родителя сейчас нет рядом, его все равно любят и родитель вернется. Все эти условия необходимы для того, чтобы потом, во взрослом состоянии, человек чувствовал себя полноценным, уважал себя и других, умел вступать с другими людьми в глубокий эмоциональный контакт, был активным и ответственным в жизни.
Если развитие пошло иначе, психологического рождения ребенка не произойдет. Он «увязнет» в зависимых отношениях с родителями (чаще с матерью), будет испытывать повышенную тревожность, мир будет страшен для него, исследовательский импульс будет снижен. Ему трудно будет строить теплые отношения с людьми, все будет отравлено страхом и недоверием. Во взрослом состоянии он укрепится в мысли о том, что с ним не все в порядке. Он не будет себя чувствовать отдельной личностью, способной позаботиться о себе, ответственной за свои поступки. Отношения, в которые будет вступать такой человек, будут в той или иной степени зависимыми, т.е. несвободными. Они будут принудительными, необходимыми для выживания, мотивированные страхом перед жизнью.
На этом этапе развитие не заканчивается, и человек в период роста проходит и другие стадии развития, в течение которых ранние повреждения могут быть залечены. Но если излечения не произошло, то взрослый человек будет вступать в зависимые отношения с другими людьми.
Если потребность человека в получении любви и заботы не была удовлетворена в детстве, то психологического отделения от родителей не произошло. Отношения с родителями могут быть негативными, могут быть эмоционально отстраненными, могут быть слишком зависимыми – все это признаки неотделенности. Неотделенный человек с неудовлетворенной потребностью в любви и принятии будет «залипать» на отношения с другими людьми.
http://www.perejit.ru/main/zavisimist?id=172

Про обиды от мамы

Прочитала тут в блогах длинный и интересный тред. Общая идея: вот живёт семья, мама с папой в разводе, а ещё два выросших ребёнка, у всех разные судьбы, и оба ребёнка насмерть стоят – не желают общаться с мамой. Мотивируют по-разному; одинаково тверды лишь в намерении исключить маму из своей жизни. Мама при этом в огорчении и недоумении («да что я сделала-то?»), но, судя по исходной вводной, от идеи наладить отношения и сблизиться с выросшими детьми не отказывается. А, да, вишенка на торте: все участники истории ходят по психотерапевтам, все решают свои личные проблемы; клинч «мама рвётся в жизнь детей, дети упёрлись и не пускают» от этого не рассасывается.

Самое интересное в этом всём, несомненно, комменты. Примерно 80%, нет, даже 85%, не меньше – в жанре «да моя мама тоже была и есть такая, невозможно с ней общаться, нафиг-нафиг, надо держать её на дальней дистанции, иначе никак не выжить». Малый процент комментов – от «мамозащитников»: ну вот вы не понимаете, ну зачем так вовлекаться, надо успокоиться, понять, простить. И где-то на второй странице возникает, как мне кажется, главный страх родительско-детских отношений: «Ну какие же вы жестокие, вы сейчас так с мамой – а вот потом вас ваши дети будут осуждать!». Или вот: «Мне мой сын 25 лет заявил, что НИКОГДА не простит того, что я его отправляла к бабушке на лето. А что я сделала-то? Ему было 5 лет, он два лета провёл там со свекровью – ну кто ж мог подумать? А ещё он упрекает меня в том, что я не заставила его заниматься рисованием и музыкой в детстве, и он не достиг в этом успехов». Комментаторы растеряны – нет, ну а что делать-то? Дети всё равно недовольны. Вот что ни делай, всё равно идеально не сделаешь, на психотерапию потребуется примерно пять лет.

А знаете, чего я скажу? Во-первых, «простить маму» - не означает индульгенции на то, чтобы со своими детьми творить что угодно и тоже быть обязательно прощённым. Вовсе нет. А во-вторых, тут ведь упомянута важная штука, о которой мало кто сегодня задумывается. Воспитанием сегодня много кто заморочен: мамочки (папочки – существенно, намного меньше) сидят на форумах и в сообществах, читают книжки и таскают детей по школам раннего развития, чтобы дать им максимально лучшее. И, тем не менее, «нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся». Минутное пренебрежение, дурацкий поступок, неверный выбор (который родители вполне могут совершить – они же живые люди!) – всё это оставит след на детской психике, и ребёнок пронесёт эту память и обиду через года. Пойдёт на психотерапию – там ему помогут сформулировать. Не пойдёт – ну, начитается статей в интернете и ещё больше обидится, и поймёт, как он был прав и как мама его травмировала.

И, главное, с этим трудно спорить. Да, травмировала. Да, иногда специально (не понимая, насколько серьёзно), иногда сглупу, иногда просто не заметив. И да, это неприятно вспоминать и, возможно, на всю жизнь выросшего дитяти это повлияло.Но! Одну штуку почему-то не понимают и комментаторы-«дети» (идентифицирующие себя с детьми) и комментаторы-«мамы». Если отношения ещё живы, их вполне можно продолжать. И если ребёнок предъявляет свои обиды и претензии, иногда вполне инфантильные («ты не заставляла меня ходить в художку! А ведь я мог бы отлично рисовать, если бы кто-то меня принуждал ежедневно заниматься!!!») – то это не телепрограмма «К барьеру», в которой одну сторону признают победителем, а другую проигравшим, и выдадут седло большое, ковёр и телевизор приз зрительских симпатий. Это новый раунд отношений: «Мама, ты ошиблась, ты поступила неправильно и сделала мне плохо!» – «Прости, пожалуйста, мне очень жаль. Я что-то могу сделать, чтобы помочь тебе вот сегодня, тебе сегодняшнему – уже взрослому?». (И отмечу, что: «Мама, ты мне по гроб жизни должна и будешь содержать меня и ежедневно каяться, раз я из-за тебя не стал Пикассо» – неправильный ответ. Это не взрослый ответ, да и не поможет это никому из участников ситуации).

Обычно претензии маме предъявляются только для одной цели: чтобы она сказала, что ей, как в рекламном слогане, НЕ ВСЁ РАВНО. И что она сожалеет о своей ошибке.А у нас, в нашей культуре, почему-то ошибка (особенно ошибка в воспитании) представляется ну настолько фатальной и настолько неисправимой, что признать её – расписаться в полном своём родительском фиаско. И ещё в том, что своими руками толкнул своё невинное дитя на путь погибели. Конечно, мамам от этого признания очень больно, настолько больно, что они готовы на что угодно, лишь бы никогда, никогда не возникло обсуждение на тему: «Возможно, я была не такой уж хорошей мамой!». У меня есть подруга, мама которой настолько не выносит любых, даже мимолётных намёков на свою неидеальность, что готова по дочке на танке ездить, лишь бы не услышать, что в детстве с дочерью она, возможно, хоть раз не слишком хорошо обошлась. У подруги непростая семейная ситуация, семейный кризис, и на деле мама ей помогает – она ведь и впрямь её любит, тут я даже не сомневаюсь. Но когда дочка даже случайно говорит что-то вроде: «А вот у нас с мужем вот то… Это потому, что я с детства привыкла к….», мама с пол-оборота начинает: «Да ты сама виновата, да это всё ты, да зачем ты ему позволила?...». Маму гложет собственная вина за то, что она что-то недодала и в чём-то провинилась, и это настолько больно, что она не замечает, как делает плохо собственному ребёнку. Дочке, которую, повторюсь, очень любит и на деле которой она очень помогает. Семейную ситуацию подруги мамина вина не сильно упрощает, и вместо поддержки дочь вынуждена крепиться и собирать нервы в кулак не только с мужем, но и с мамой.

А теперь скажу о том, что думаю об этом как психолог: я считаю, что, конечно, очень-очень важно проговорить и выпустить все обиды. Нет, я не верю в то, что любую обиду на близких по определению нужно «понять, простить и отпустить». Ну, хотя бы потому, что не всё можно простить. И, кроме того, если прощение ОБЯЗАТЕЛЬНО, гарантировано – оно не является свободным выбором. Ну ведь у вас нет свободного выбора, дышать вам или не дышать? (По крайней мере, если хотите и дальше жить). Или там дышать кислородом или же на азот перейти (раз его в атмосфере больше). А вот прощение может быть настоящим только тогда, когда оно – результат свободного выбора.Поэтому я, несомненно, поддерживаю и буду поддерживать клиентов в выплёскивании обид на близких. Но для начала – в тиши кабинета и с запертыми дверями. Да, я все обиды обязательно выслушаю и мы обязательно с ними поработаем. Но я настаиваю, чтобы на родителей (или на любых близких) выплёскивать все непереработанные эмоции всё-таки погодить. Опять же, я запретить что-то делать свободным людям просто не в состоянии. Захотят – кому угодно в лицо всё скажут. Но я бы всё-таки настаивала, чтобы не сразу и не вдруг, не под горячую руку, а обдуманно и с пониманием последствий. Обычно я говорю клиенту: «Если у тебя есть запасная мама, то ты, конечно, можешь вот этой своей маме сегодня вечером прям всё и вывалить. А если мама у тебя одна, то давай сперва со мной обсудим, а потом ты решишь сам, что делать и что маме сказать». Всё-таки, к реальным отношениям нужно бережнее.Просто потому, что высказанные маме детские обиды – это не попытка уязвить насмерть, и не признание «ты была плохой матерью и теперь ты НИКТО» (мамский труд – это долгая и тяжелая работа, и, если она ничего не значит – то большой кусок жизни спущен в унитаз). И не попытка обесценить разом всё, всё, всё что сделано для ребёнка. Это жалоба ребёнка своему самому близкому человеку: мама, мне вот тогда, в такой вот ситуации, было плохо. Очень плохо. Да, причиной этих страданий была ты – но мне важно, чтобы ты меня поняла и пожалела. Пожалей меня, а?

Да, все мы знаем, что мамам больно такие вещи слышать. Очень больно. Возможен пышный букет реакций: «Ты всё врешь, ничего плохого не было» (отрицание), «Ты хреновая дочь, у тебя говно характер, на всё жалуешься и тебе вообще не угодишь» (встречное обвинение), «Да ничего такого в этом страшного, вон у других и хуже было, а они из этого трагедию не делают» (обесценивание переживаний), или «Хватит прошлое ворошить, нужно жить настоящим и не помнить дурного» (отказ в поддержке). Это точно не то, ради чего ребёнок жалуется маме. И получив это вместо поддержки: «Мне очень жаль, я сожалею, что тебе было так плохо», ребёнок удивлён, подавлен, чувствует себя ненужным и непринятым. И добрым отношениям между родителями и детьми это не на пользу.

Хочется повторить для родителей и детей: пока вы живы, пока вы общаетесь и у вас претензии друг к другу – ваши отношения живы и у них есть перспектива. И можно признавать вину, благодарить за добро и сожалеть об ошибках. Если вам важно, конечно, оставить эти отношения в живых. Потому как самый эффективный способ умертвить отношения – всё-таки «жить, как будто бы ничего не было». Проблемы, которые отрицаются, обязательно найдут способ заявить о себе. И могу уверить: это, скорее всего, будет в самый неподходящий момент вашей жизни.

Елизавета Павлова