Я сижу и злюсь на себя, очень сильно злюсь. Злюсь на то, что у меня не получается быть идеальной, не получается перестать беспокоиться, не получается всегда и во всем принимать ребенка, не получается быть мудрой, терпеливой и заботливой всегда, в любое время…

Точнее, злюсь я не на это, злюсь я на отдельно взятый эпизод сегодняшнего дня, но мой умный, логичный, точный мозг уже додумал все за меня, напугал меня, рассказал мне, что ждет нас дальше, как тяжело будет ребенку с такой неидеальной матерью, как сильно я ее травмирую, какая я плохая!

Стоп… Ловлю я себя за хвост. Стоп-стоп! Остановись, дорогая, эти мысли уже не твои, это страхи твоего окружения, наследие бабушки, мамы, воспитателей в детском саду, первой учительницы и авторов умных книг.

Я вижу в себе перфекционизм, заставляющий меня стремиться к недостижимому идеалу, играть неподъемно сложные роли и винить, винить, винить себя за любой промах.
У кого-то из психологов я читала, что перфекционизм – это самый страшный грех. И когда-то давно я даже согласилась с этой мыслью, но теперь вижу, что это не грех, это боль. Это то, что постоянно заставляет бежать все быстрее и быстрее, тревожно вглядываться в ребенка – а не навредила ли уже? Тревожно всматриваться в себя – а достаточно ли хороша? И полная невозможность быть достаточно хорошей.

Перфекционизм не дает двигаться вперед, не дает жить "здесь и сейчас", заставляет с тревогой всматриваться в будущее, искать ошибки в прошлом, проживать неприятные ситуации раз за разом. Перфекционизм – это постоянное напряжение, неумение наслаждаться жизнью, черно-белое восприятие мира, выискивание и нахождение проблем. И в материнстве идеализм заменяет настоящую любовь, принимающую любовь, безоценочную любовь.

Идеалисты не живут, идеалисты ждут, что вот-вот они изменятся, и начнется новая Настоящая жизнь. Так проходят первые месяцы, и ты не видишь собственно ребенка за всеми теми страхами и тревогами, которые проживаешь ежедневно. А ребенок честно оправдывает все эти страхи, только усиливая вину, и выйти из этого круга очень сложно.

Идеалисты не видят ребенка, не принимают его, выискивают отклонения в поведении, боясь, что и ребенок вырастет далеким от идеала. А спроси меня – какой он это идеал? – у меня нет ответа. Когда я увидела, что стремлюсь к чему-то, о чем у меня даже нет представления, я рассмеялась… в первый раз Это дало мне шанс, шанс начать доверять своему ребенку, верить в ее мудрость, в ее стремление быть хорошей. И теперь, когда я ловлю себя на оценке, на тревоге, иногда даже на панике, я уже могу остановиться и переключиться. Я уже почти перестала загонять ребенка в странно расплывчатый идеальный образ. Я уже почти научилась принимать ее всю.

Теперь я учусь верить, что не мне решать, какая мать нужна моему ребенку, что ей УЖЕ хорошо рядом со мной, что я отлично справляюсь, делаю все по максимуму.

Перфекционизм и чувство вины загоняют в ловушку, выматывают, обесточивают, лишают сил и энергии. И большинство мам ломаются именно на этом. Стремление быть идеальной мамой, чувство вины за любые промахи, страх оказаться недостаточно хорошей, вина за бессилие и злость, усталость. Очень сильная усталость.

А ведь это совершенно НОРМАЛЬНО быть слабой, быть беспомощной, не справляться, уставать, злиться, ошибаться, раздражаться, даже повышать голос – это нормально. Нормально бояться и переживать за здоровье ребенка, нормально испытывать любые негативные чувства. Это и называется жизнь )))

Мама живая, она не идол, не бездушная кукла, она имеет право на свои чувства. Ребенок, видящий проявления маминых чувств, учится распознавать и свои. И демонстрацией чувств навредить сложно. Граница проходит на уровне действий: нормально испытывать на кого-то гнев, ненормально избивать этого человека, нормально испытывать усталость, ненормально довести себя до нервного срыва, нормально беспокоиться за ребенка, ненормально душить его сверхопекой.

Очень важно разрешить себе быть живой, разрешить чувствовать, разрешить ошибаться, разрешить учиться и расти. Материнство – это такое поле для собственного развития! Нас никто не учил быть мамой, у нас не было такого опыта, мы просто не умеем этого. Быть мамой – это не только о ребенке, растет и развивается вся семья. Все учатся жить по-новому, взрослеют, принимают ответственность за маленького человека, становятся мамой и папой, привыкают к новым ролям. И это процесс. Мамой не становятся в момент рождения ребенка, рождение – это начало нового, сложного пути. И остается только выбрать – пройти его с любовью или с чувством вины…

http://ovelena.ru/index.php/blog/item/95-khochu-byt-idealnoj-mamoj

Жизнь – бессмысленность, чья-то чужая игра, прихоть. Как часто вы слышали от своих друзей, знакомых, близких, родственников эту фразу? Думаю, не очень часто, ведь далеко не все люди живут с этим внутренним ощущением. Когда жизнь кажется одним сплошным источником боли и не совсем понятно, зачем ты вообще появился на свет, если всё вокруг так плохо и бесполезно. Пустой серый мир, который кажется полумифом-полуиллюзией. А есть ли он вообще, этот мир? Живу ли я? Может, нет больше никого, и это просто мой долгий тяжелый сон, от которого я никак не могу пробудиться?

Все люди для чего-то появляются на свет божий, но вопрос: «Зачем и почему?!» волнует только один определенный тип людей – людей со звуковым вектором, нехватки и желания которого порой столь велики, что отзываются отказом от всего остального, что жизнь может нам предложить. Ведь главная задача человека со звуковым вектором – постичь мир метафизический, найти смысл бытия… а ты попробуй пойди да найди… Куда идти, что искать – непонятно. Зачем живем? Зачем умираем? Тоже непонятно. Ах, если бы пришел некто и дал ответы на все вопросы. Но такого никогда не случится, увы.

Почему мне плохо?



Человек со звуковым вектором всегда кажется окружающим каким-то чудаком. Интроверт, погруженный в себя, искатель потаенных смыслов. Тот, кто задает вопросы и ищет на них ответы. Гений и сумасшедший в одном флаконе, полностью оторванный от мира реального.

Такой человек очень часто остается одиноким и непонятым. Да, в принципе, и люди-то ему, как кажется, и не нужны. Он – первый, кто ощутил свое «Я». И это «Я», мой внутренний мир – это и есть самое главное. То, что я ощущаю острее всего. Все прочее, даже мое временное бренное тело, — иллюзия. Но почему мне так больно от всего этого? Почему я живу и мучаюсь? И как наполнить бесконечные нехватки звукового вектора? И возможно ли это вообще, если мир метафизический не познаваем?

Вся проблема от того, что все науки, что существуют в мире, занимаются изучением мира физического. Будь то физика, биология да даже психология… всё изучает телесную оболочку, поэтому они и не дают ответы на вопросы звукового вектора. Точнее дает, но их кажется слишком мало. Десятки тысяч лет потрачены впустую: мы изучили вдоль и поперек мир физический, но ни на йоту не приблизились к ответу на самый главный вопрос: «Зачем?» Философия, религия… всё это тоже не то. Попытки прикоснуться к истине не увенчиваются успехом. И даже ни музыка, ни литература не способны утолить нашу жажду, наши нехватки.

Неужели человек со звуковым вектором обречен на вечные мытарства и страдания, если ничто в мире не способно заполнить те бездны нехваток?



Я и Они

Одна из главных причин плохих состояний любого человека кроется в противопоставлении себя обществу. Все мы знаем, что существует некое «Я». Мы ощущаем свою единственность, неповторимость. У человека со звуковым вектором этот эгоцентризм раздут до пределов вселенной. Мы четко разделяем мир на «мир по ту и мир по эту сторону барабанной перепонки»: мой внутренний мир и мир внешний. Даже телесная оболочка – это что-то из мира внешнего. Поэтому неудивительно, когда происходит что-то плохое во внешнем мире, мы всю свою агрессию скидываем на наше тело: ненавидим его, уничтожаем, истязаем.

Я и они

Единственная ценность – наше «Я», наше внутреннее содержание. Общество, социум нам кажутся чем-то разрушительным. То, что содержит в себе ту или иную угрозу для нашего «Я». Такое ощущение особенно характерно для травмированных в детстве звуковиков.

Крики, истерики, вечный шум создают для маленького звуковичка иллюзию того, что внешний мир враждебен. Хочется поглубже спрятаться в своей ракушке. Чтобы никто не трогал и не наносил удары по психическому. Аутизм, избирательность внешних контактов – суть явление того же плана. Многие травмированные звуковики частично аутисты.

Итак, звуковик ощущает свою четкую противоположность миру людей. Как следствие – он не адаптируется в обществе, испытывает еще большие страдания. Вырастает с абсолютным пониманием, что общество и люди ему не нужны. Я не хочу жить для общества. Я хочу жить для себя. И это осознание кажется вполне логичным и естественным.

Однако весь парадокс состоит в том, что чем больше мы ощущаем свою единственность, тем хуже наши состояния. Нас с каждым шагом все сильнее и сильнее затягивает в бездну боли и отчаяния. Жизнь – это боль для травмированного звуковика. И это действительно так.



Как же перестать страдать?

Сейчас модно говорить о так называемых «духовных практиках», «личностном росте». Лично меня от одних только названий тошнит. И наконец, я поняла причину. Один мой знакомый, активно «практикующий», сказал про свои «практики»: «После определенного момента человека ждет пересмотр ценностей и как следствие одиночество». Этот путь заведомо ложен.

Как найти себя и перестать страдать?

Давайте посмотрим на мир животных, которые находятся в гармонии с природой. У животных нет сознания, они не ощущают свою единственность. Они просто живут, и каждая особь выполняет определенную роль. Животными движет коллективное бессознательное, которое направлено на сохранение вида.

Человечество за десятки тысяч лет оторвалось от животного. У каждого из нас есть сознание, но это сознание находится в противоречии с коллективным бессознательным. Мы ощущаем собственную единственность, хотим жить в своем эгоизме, забывая о том, что есть человечество как вид. И если каждый будет жить только для себя, то человечество рано или поздно вымрет. Это вовсе не значит, что пора вставать на четвереньки, мычать, рычать, взбираться на пальму и превращаться обратно в обезьяну. Речь совершенно о другом.

Достаточно осознать, что корень многих проблем, которые меня так мучают, — от моего сознания (психического эгоизма). Так важно понять, что мною движет, что такое я, но мы просто не можем увидеть ответов на эти вопросы, пока не поменяем точку отсчета! Всё познается в сравнении, от противоположности. Чтобы понять отличия другого человека, нужно понять механизм его бессознательного, психического.

Мы постоянно кого-то ненавидим. Соседей, родителей, начальника и всех-всех. Убогих, бесцветных, жестоких, быдло….Ненависть возникает, когда мы не осознаем других людей, а знаем только собственное «я». И съесть готовы, и едим друг друга заживо.

Благодаря Системно-векторной психологии, начинаешь понимать других людей, смотришь не из своего «Я», а осознаешь коллективное бессознательное и, как следствие, начинаешь вписываться. Ощущение своей единственности теряется: я начинаю осознавать, что помимо меня, есть сотни-тысячи таких же страдающих звуковиков, которых тревожат те же мысли, что и меня, которые живут и дышат тем же, что и я. Что я не один, что мир мне не враждебен. Что люди вокруг – не толпа, не бессмысленная масса и не стадо баранов. Все разные, каждый ценен по-своему и каждый одновременно выполняет свою видовую роль.

Как перестать страдать?

Перестаешь чувствовать себя лишним, отвергнутым. Находишь себе место. Начинаешь мыслить глобально, и постепенно приходишь к тому, что в одиночку нельзя быть счастливым, даже если сейчас всё у тебя замечательно. Всегда найдутся люди в плохих состояниях, которые просто не дадут другим быть счастливыми. Когда осознаешь эту закономерность, то начинает вырисовываться настоящий путь.

Человек со звуковым вектором не должен запираться в себе. Чем больше он будет сосредотачиваться на своих нехватках, на своей боли, тем тяжелее ему будет найти выход. Без сосредоточения на внешнем мире не появится новых идей, поэтому путь избавления от плохих звуковых состояний– это путь навстречу к другому человеку, к пониманию своего ближнего. Это кажется таким простым и одновременно таким недосягаемым! Это и есть первый самый трудный, но самый важный шаг.

Статья написана по материалам тренингов по Системно-векторной психологии Юрия Бурлана.

МАНИПУЛИРОВАНИЕ ЧЕРЕЗ ЧУВСТВА

Что такое манипуляция? Манипуляция – это ловкая проделка, ухищрение, подтасовка фактов для достижения неблаговидной цели. То есть манипуляция через чувство – это притворное поведение (подтасовка фактов) одного человека с целью вызвать определенные чувства у другого для достижения своей цели. Манипулируют все. Одни делают это осознанно, другие не понимают этого вполне. Когда человек прибегает к манипуляции? Когда не может достичь своей цели прямым и честным путем и/или не желает принять другой вариант развития событий и свободную волю другого человека.

Например, малыш хочет игрушку в магазине и просит маму купить. Даже если ему 1,5-2 годика, он просто говорит о своем «хочу» и тянет ручку. Мама, конечно, понимает, что хочет её ребенок, но, например, в данный момент времени у неё ограничены финансы. Она уводит ребенка или отвлекает его внимание. Допустим, что ребенок очень сильно привязался к игрушке и не хочет уходить без нее. Как добивается своего ребенок? Правильно, плачет. Иногда очень громко. Иногда это истерика. Маме неловко, мама готова сделать всё, что угодно, лишь бы НЕ … привлекать внимание/слышать громкий шум/выглядеть в глазах людей жестокой и жадной мамашей (подчеркни свой вариант). И мама покупает ребенку игрушку.

Дети быстро обучаемы. И если этот случай был неосознанной манипуляцией – малыш вынудил маму сделать то, что он хочет, – то несколько таких повторений закрепляет данный стереотип поведения – «только так можно добиться своего», понимает малыш. Становясь взрослым, человек уже владеет целым арсеналом манипуляций.

А учится малыш у взрослых:
- Ну, съешь ещё кашку, а то не вырастешь/если сейчас не ляжешь спать, завтра мультики не дам смотреть (манипуляция на чувстве страха).

- Ты такой бессердечный, я все для тебя делаю, а ты… / замолчать и не разговаривать – обидеться (манипуляция на чувстве вины).

- Нужно поцеловать/поздравить/погостить у бабушки, а то она расстроится (манипуляция на чувстве жалости).

- Ты же дочь/мать/жена или сын/отец/муж, или психолог/астролог/косметолог/, или пассажир/директор/кто угодно и потому должна/должен! (на чувстве долга).

Манипуляции в отношениях описаны Эриком Берном в книгах «Люди, которые играют в игры» и «Игры, в которые играют люди».

Другой вариант развития событий

Например, в случае с малышом – можно принять, что мама может игрушку не купить. Но это, я думаю, слишком сложно для понимания ребенка.

А вот в случае с кашкой мама не принимает, что ребенок имеет право есть столько, сколько его организм хочет и что ребенок не должен удовлетворять спокойствие мамы ценою переедания. В дальнейшем это приводит к тому, что ребенок перестает слушать и понимать свой организм, а ориентируется на маму: мама знает, когда ему голодно, холодно, когда он устал, чем заниматься, на ком жениться/выходить замуж, где учиться, кем работать и вообще, как жить. Конечно, если мама очень упорствует, то можно свалиться и в антисценарий, и отрицать всё, что говорит мама.

А как любят мамы манипулировать своими выросшими уже детьми, на чувстве жалости и долга. В ход идут валерьянка, валидол на язык, нитроглицерин под язык, нервно сжимается груша тонометра (прибор для измерения давления)… Если это не помогает, то мама начинает верить в ухудшение своего состояния, когда, например, своевольная дочь таки выходит замуж не за того! Или если сын уходит все-таки к жене и детям, или «ребёнок» делает что-нибудь, с чем не согласна родительница, то она на самом деле может заболеть. Большая часть болезней у взрослых — это последствия привычного манипулирования.

Вспомните, как мы сами заболевали, когда не хотели идти в школу. К нашим услугам мультики, валяние в кровати и вкусности. Кстати, когда взрослый человек не хочет идти на работу, он тоже может заболеть. При этом, обойтись без манипулирования возможно. Для этого достаточно прямо озвучить своё мнение или свою просьбу. Это удивительно, но подавляющее большинство людей даже не рассматривают такого варианта. Кажется, что люди уже разучились говорить прямо. Почему? Дело в том, что несколько поколений общается путем манипуляций, живет неосознанно, регулируя свою жизнь и деятельность условными рефлексами.

Какие альтернативы?

Например, мама заставляет малыша есть кашку. Вдруг мама понимает, что её беспокойство, что малыш не наелся – это забота не столько о нём, сколько о себе: например, подольше не будет её тревожить, и она сможет заниматься своими делами, ей спокойно, что ребенок сыт = (равно) здоров. Или собственная мама не сможет упрекнуть её в том, что она плохая мать и держит ребёнка голодным.

И мама принимает решение: пусть малыш съест сейчас столько, сколько хочет. Когда проголодается, сам скажет/попросит (ведь ребёнок себе не враг – не будет себя морить голодом). Я могу предоставить ребенку свободу ориентироваться на его чувство голода и понимать свой организм. И он так обучится заботиться о себе. Моя задача – накрыть на стол. (Когда ребенок уже может делать это самостоятельно – побуждать его к дальнейшей самостоятельности). В результате у мамы освободится время для своих дел, и она сможет быть спокойной за чувство сытости у своего ребенка, т.к. передоверила ему ответственность за его ощущения. То есть мама достигнет того же результата, что и стремилась путем манипуляций, но при этом получает массу выгод:

- ребенок растет самостоятельным, умеет доверять себе, своим чувствам и ощущениям, а значит, будет ориентироваться в будущем на себя, а не быть марионеткой в чужих руках;

- мама имеет свободное время и спокойствие, как и хотела. При этом у мамы есть внутренняя уверенность, что все хорошо, и чувство собственного достоинства вместо страха.

В этом и есть уважение к чужой воле (в данном случае воле ребенка — есть столько, сколько хочет и в то время, когда он хочет). И принятие других вариантов – ребенок ест не тогда, когда мы этого хотим.

Для такого поведения маме потребуется научиться относиться так к самой себе: позволять себе есть тогда, когда она хочет, а не ждать всю семью. Готовить для себя то, что любит, а не отказываться от своих любимых блюд в пользу усредненного варианта меню для всей семьи. Уважать свои вкусовые потребности. Уважать своё чувство голода – есть тогда, когда захотелось, а не ждать когда придут дети из школы, муж с работы. Уважать своё чувство сытости — не доедать за всеми, а останавливаться, когда наелась. Ведь мы можем относиться к другим только так, как относимся к себе. Если мы себе не даем свободы в выборе, то и другим не позволяем (или злимся, когда они могут себе это позволить).

Что же мешает человеку высказываться прямо?

Как правило, это не только обучение в детстве манипуляциям от взрослых. Зачастую человек прибегает к манипуляциям вынужденно, когда его не принимают таким, какой он есть.
Например, девушки часто грешат тем, что манипулируют чувством вины у мужчин. Этим они добиваются внимания как вида любви (замены безусловной любви, т.к. не получили её в детстве и не знают, как это – получать безусловную любовь) через покупки украшений, нарядов, и пр. На самом деле подойти и сказать: «Обними меня, мне сейчас хочется почувствовать себя любимой» — может не каждая. Куда проще спровоцировать скандал, вызвать чувство вины и добиться, чтобы мужчина осыпал своим вниманием, подарками и заверил клятвенно в вечной любви.

А история, положившая начало такой привычке, возможно, была такой: дочка подошла к маме/папе, когда соскучилась, почувствовала потребность в объятиях, а родитель в это время был занят и невнимателен — отфутболил кроху. Это запечатлелось в сознании. Вывод, который делает кроха: «Я не могу получить, что хочу. Я не могу получить любовь прямо». А потребность в любви — базовая. И ребенок начинает изобретать окольные способы. Грустно, не правда ли?

Или работодателю проще манипулировать своими работниками через чувство страха вместо того, чтобы сказать: ребята, давайте хорошо поработаем и хорошо потом отдохнем на хорошо заработанное. Потому что не все работодатели хотят делиться и не все работники хотят работать в полную силу. Потому и выгодна манипуляция как вид взаимодействия между людьми, потому и процветает она в нашем обществе.

Когда манипуляция невозможна?

Манипуляция происходит всегда между двумя и более людьми. То есть всегда есть манипулятор и манипулируемый — объект манипуляций. У манипулируемого должны быть «крючки», за которые его цепляет манипулятор. Если человек свободен от всяких крючков, то его невозможно зацепить.
Так, например, когда при разводе муж угрожает: «Я заберу у тебя детей!» — он манипулирует материнским чувством. Какая же мать добровольно согласится расстаться со своими детьми? Поэтому из страха женщины соглашаются на невыгодные для себя условия.

Какой может быть выход в этом случае? Например, если женщина скажет: «Хорошо, дорогой. Если ты считаешь, что детям будет лучше с тобой и у тебя будет достаточно времени, чтобы уделять им отцовское внимание и заменить материнское, я согласна. Пусть дети живут с тобой». Тогда мужу нечем будет манипулировать. Конечно, чтобы так сказать, женщине нужно быть готовой, что все может произойти именно так. Внутренне принять это развитие событий.

И муж, почувствовав эту готовность, скорее всего откажется от своей манипуляции и будет искать другой вариант. Потому что на самом деле мужу в этом случае нужны не дети. Ему нужно по тем или иным причинам отомстить жене или унизить её. Идеальным вариантом было бы поговорить «по-человечески», как я это называю, стараясь обойтись без манипуляций. Понимая свою ответственность и свой вклад в развитие событий, в результате которых произошёл развод. И принимая чувства другой стороны.

Иногда манипулирует мама дочерним чувством: «Ой, ты уедешь, я тут совсем одна останусь». А дочери нужно жить свою жизнь: учиться, выходить замуж, рожать детей. Часто такие женщины живут при своих мамах сиделками и наперсницами до 40 лет. От женской нереализованности у них страдает здоровье физическое и психическое. Часто выглядят они, как будто застряли в своем 15-летним возрасте — маленькие, худощавые, с тоненьким девчачьим голоском.

Так что же, манипулятор — это злостный лицемер, ищущий выгоду? С какой-то точки зрения — да, но не только и не столько это. Я думаю, что манипулятор и манипулируемый - это несчастные люди, которые не умеют говорить открыто о своих чувствах и желаниях, которые выросли, но продолжают носить в душе детские раны. К счастью, эти раны можно исцелить. Можно превратиться из гадкого утенка, манипулирующего чувствами, отношениями, в прекрасного свободного лебедя, наслаждающегося жизнью и общением, как равный с равными.

Рекомендации по уходу от манипуляций:

- учиться замечать, что есть манипуляция.

- Учиться отслеживать, на каком чувстве тобой манипулируют — за какой крючок тебя цепляют.

- Учиться снимать эти крючки.

- Наблюдать, а как люди манипулируют друг другом. (Пополнять копилку возможных способов, чтобы вовремя отследить, когда к тебе его применяют).

- Замечать, а как ты манипулируешь людьми.

- Учиться выстраивать личностные границы и оберегать их.

- Учиться выражать свои чувства и мысли прямо.

Почему здесь надо так много «учиться»? Потому что мы так долго — всю свою жизнь – учились манипулировать и поддаваться манипуляциям. Может теперь настала пора освоить другой навык?

©Татьяна Базылева, www.matrony.ru/manipulirovanie-cherez-chuvstva/

СТЫД СВОИМИ РУКАМИ

Токсический стыд – довольно неприятная штука. В отличие от нормального стыда, он никогда не ведет ни к каким конструктивным действиям, а просто грызет изнутри. Да, люди делают определенные телодвижения, чтобы перестать стыдится, но... стыд может быть довольно выгодной стратегией выживания в детстве.

Кроме базового ощущения себя неудавшимся, и поэтому ненужным, множество людей целенаправленно и умело поддерживают в себе аЦЦкий костерок стыда и подбрасывают туда свои гнусные, с их точки зрения, делишки. Они «нечаянно» делают какие-то глупости и неприятные вещи окружающим, или же даже ничего не делают, а придумывают, что сделали что-то ужасное. И от этого становится чрезвычайно стыдно. Если даже они закроются в темной комнате, где не смогут нанести никому даже теоретический вред, память будет им выбрасывать на поверхность сознания все те страшные стыдные вещи, которые они сделали, начиная со времен зачатия.

Есть мнение, что так делают те, кто в детстве испытал на себе насилие разного рода. Совсем не обязательно это должны быть какие-то избиения или изнасилования. Чаще это все-таки насилие эмоциональное, когда родитель оправдывает свое агрессивное поведение тем, что ребенок «сам виноват».

В принципе, порицание ребенка в отношении тех или иных его действий – нормальная часть воспитания. Стыд, в норме, то чувство, которое ориентирует нас на адекватную жизнь в обществе. В смысле – адекватную ожиданиями и правилам группы, в которой мы проживаем. Что-то сделал не так? Должно быть стыдно, и это чувство толкнет на дальнейшую корректировку поведения. Если делаешь плохое, тебя не будут любить. А будешь делать хорошее, тебя опять полюбят.

Но это все в том случае, если у ребенка есть шанс получить какой-то намек – а куда же грести, чтобы полюбили. Но дело-то не в неправильном поведении ребенка, а в неправильном поведении взрослого. Ребенок не может точно регулировать поведение отца или матери, потому что он чаще отгребает, не за то, что что-то сделал не так, а потому что у родителя где-то перемкнуло.

Часто, когда ребенок что-то делает хорошо, то этого не замечают. Обращают бурное внимание только тогда, когда дите напортачило. И по этой причине такие люди могут считать, что для того, чтобы тебя любили надо «портачить» и чувствовать себя виноватым. Это и есть любовь, а за то, что ты этой любви добился неимоверными усилиями, мозг вознаграждает дофамином. Но если любви нет, можно вполне пользоваться просто стыдом. Ну, и потом, а вдруг все наладится? А вдруг мама скажет, что ты молодец? Нагнетаем побольше стыда на случай этого чуда.

Другими словами, люди начинают сами у себя индуцировать стыд, для того чтобы чувствовать себя лучше. И лепят его буквально на коленке на кухне из того, что было под рукой.

Другое применение стыда – маскировка эмоций ребенка, которые были неприемлемы для родителей в детстве. Когда ребенок что-то хочет, а ему не дают, вполне нормально, что ребенок будет этому не рад с разной интенсивностью. Задача родителей – научить его правильно выражать свое чувство неудовольствия. Но бывает, что ему просто запрещают чувствовать себя по этому поводу плохо. Возникает своеобразная «сцепка»: ты чего-то хочешь, а тебе не дают – ты не можешь чувствовать гнев..., но вот стыд – пожалуйста, вместо гнева очень подходит.

Бывает очень много стыда, который очень сложно вынести в одиночку. По этой причине часть людей начинает перебрасывать свой стыд на других. Такой человек либо начинает подстраивать ситуации, в которых другим могло бы быть стыдно, или требует, чтобы всем вокруг было стыдно по какой-то причине. Они выискивают разные факты из прошлого, выворачивают наизнанку смысл событий, прогнозируют постыдное будущее, замешивают страшный фантазийный коктейль из негативных эмоций... и удивляются, как же оппоненту не стыдно. Хотя оппонент вообще не при делах, он просто мимо проходил.

В этом случае выбраться из стыда, проецируемого на других, совсем нереально. Можно, конечно, бессовестных окружающих пробовать исправить, но это не исправляет ситуации. Ибо человек, страдающий токсической виной, сам не знает, что нужно сделать, чтобы не было стыдно. Нередко окружающим предлагается пойти на какие-то унижения или как-то по-другому самонаказаться, но этого всегда бывает мало. В общем... даже смерть не смоет позора.

Любое положительное явление делает ему нестерпимо больно. Ведь он никогда не будет хорошим. И чтобы это чудо догнать, надо создать гигантское чувство стыда. И за себя, и за того парня. И человек «работает» над собой. Ночами не спит, вытаскивает все гадости мира на поверхность и стыдится за все человечество оптом. Это так, чтобы уж наверняка получить вины по максимуму. Он называет себя совестью мира, народа, нации, города, деревни, своего времени, прошлого и будущего... И тогда становится на какое-то мгновение легче. Если у него такое громадное чувство стыда, то тут уж точно должны крепко и долго любить. А опять нет. А значит, за работу.

Наталья Стилсон, http://gutta-honey.livejournal.com/390885.html

ИДУЩИЕ ИЗ ХАОСА...

Люди, лишенные в детстве адекватного родительского объекта, во взрослой жизни испытывают огромные трудности при взаимодействии с миром и населяющими его другими людьми.
Зачастую, выросшие в таких условиях, они имеют склонность к пограничной (а порой и психотической) организации личности и с большими затруднениями вписываются в социум.­ Чаще всего им свойственно многообразие ярко выраженных личностных нарушений, таких как нарушение мышления, восприятия, глубокие искажения картины мира и себя.

Такие люди отличаются большими сложностями в эмоционально-волевой сфере и поведенческих проявлениях, и, как следствие всего вышеперечисленного — в сфере межличностного взаимодействия, так как проблемы с контактом, границами, динамикой, слиянием и дистанцированностью, толерантностью, принятием и сопереживанием, доверием и уважением к Другому будут постоянно проявляться во взаимоотношениях, к тому же на всех уровнях: как в отношениях с собой (как правило, они не удовлетворены качеством своей автономной, одиночной жизни, или имеют серьезное телесное страдание), так и с другими (они не могут найти и выбрать подходящего партнера, создать пару, и тем более — построить здоровую семью, ту, где со временем появятся условия для рождения и гармоничного развития детей).

Как определить адекватного родителя? Говоря так, я имею в виду несколько основных показателей, равнозначных по важности, и если они встречаются, то, как правило, свойственны обоим родителям, паре, поскольку обычно люди выбирают себе в пару партнера, близкого по уровню развития.

Во-первых, очень важно постоянство родительского объекта, то есть родитель должен быть. Здесь речь идет как о физическом постоянстве, о фактическом наличии родителя в жизни ребенка, так и о его качествах объекта, таких как психологическое постоянство, то есть предсказуемость в поведении, непротиворечивость, устойчивость и способность совладать со своими эмоциональными реакциями (аффектами).

Кроме того, важны те функции, которые нормальный («достаточно хороший») родитель выполняет в жизни ребенка. К ним я отношу создание стабильной, поддерживающей, принимающей и защищающей среды за счет границ: прочных, нерушимых, и в то же время чувствительных, откликающихся и ситуативно подстраивающихся под индивидуальные особенности и потребности ребенка за счет способности родителя к сопереживанию. Именно в таких «утробоподобных» условиях со временем станет возможным естественный переход ребенка к новым задачам, а именно к развитию. То есть «вышедшее из недр матери» на свет дитя, и затем доношенное в её объятиях столько времени, сколько ему будет необходимо, получает широкие возможности к раскрытию своего природного потенциала в дальнейшем.

Также весьма важно сказать о конгруэнтности, в частности – соответствии хронологического и психологического возраста. Еще в качестве синонима подошло бы слово зрелость, или словосочетание «отсутствие инфантильности». В чем это проявляется?
Во-первых, в четкой иерархии: в семье вполне ясно распределены роли, то есть дети занимают позицию детей, а взрослые – взрослых. И ответственность разделяется тоже по принципу иерархии.
Как это возможно? Только при достаточной зрелости.
Прежде всего, такой взрослый вполне устойчив в этом мире. Он способен сам отвечать за себя, свои выборы, встречаться с их последствиями, корректировать формы поведения и выдерживать периоды неблагополучия – самостоятельно (наравне с партнером), по возможности оберегая детей от своих реакций, вызванных трудностями взрослой жизни. Лишь постепенно, по мере взросления ребенка, открывая ему «правду о несовершенном, небезусловно принимающем, несправедливом и платном мире со всей его многозначностью».

Это достаточно автономный человек, в высокой степени способный опираться на себя и взаимодействовать с равными себе, а потому для выживания ему не требуется поддержка от ребенка. Дитя не может являться «костылем» для своего родителя, а наоборот, природа таким образом создала его, что именно ребенку необходимо и естественно использовать взрослого в качестве некой «питательной среды» для своего становления в мире. И в этом мы, люди, ничем почти не отличаемся от братьев наших меньших.
К адекватным и действительно взрослым точно не относится напивающийся «в стельку» отец, которого восьмилетний ребенок вынужден на себе оттаскивать домой из лужи у подъезда, еще и на глазах у осуждающе комментирующих происходящее соседок. К зрелым невозможно отнести мать, которая в принципе допустила такую ситуацию. К зрелым не относится мать, в пылу ссоры с мужем на глазах у ребенка размахивающая бритвой в намерении вскрыть себе вены «из-за этого козла и предателя».

Это точно не «мать-подружка», делящаяся со своей подрастающей дочерью интимными подробностями близости с мужем (и отцом подростка). И точно не родитель, обвиняющий шестилетнего сына в том, что это «он хотел братика, поэтому теперь обязан им заниматься», вместо игры с друзьями.

Очевидно, что если нарушена иерархия в семье, ребенок вырастает с искаженным представлением и об иерархии в мире. И потому во взрослой жизни ему суждено натыкаться «на острые края» окружающей среды, и бесконечно раниться (или испытывать растерянность, шок, паралич, ужас и пр.), что добавляет еще больше разочарования и непонимания, как вообще в этом мире жить (про «хорошо, с удовольствием жить» – совсем отдельный и еще более сложный вопрос).

Или наоборот, при выбранной стратегии избегания, чтобы как раз ни с чем не столкнуться, человек в принципе может отказаться от встречи с миром, предпочитая отсиживаться «в норке», и не рискуя даже попытаться вступать в контакт с внешним окружением.
Потому что он не умеет — не способен видеть, понимать, принимать и с доверием опираться на правила, по которым взаимодействуют люди в тех или иных ситуациях. Ему их не передали, не обучили, не привили, поскольку не показали на собственном примере, как все связано между собой (причинно-следственные связи), как всё взаимодействует (динамические процессы), что к чему приводит (последствия выборов), и как это вынести (ответственность и ограничения). Всё это не может быть встроено без личного родительского примера, и без их регулярных вложенией - сил, времени, души — в воспитание своего малыша. Чтобы со временем выполнить основную родительскую Миссию: подготовить ребенка к удовлетворяющей и по возможности счастливой автономной жизни, то есть к жизни без родителей, без себя.

В качестве примера я хочу рассказать о ситуации, свидетелем которой однажды стала на обычной московской улице. По моим ощущениям, поведение людей в ней вполне символично и диагностично отразило масштабы проблемы. И мне в очередной раз стало понятно, сколько же людей живет в таком нарушенном, пограничном состоянии, чаще всего и близко не осознавая этого.
Вы наверняка слышали о такой молодежной некоммерческой организации, носящей название Стопхам. Для тех, кто не слышал, кратко расскажу. В качестве основной цели этого общественного объединения декларируется борьба с нарушением правил дорожного движения и пренебрежением к окружающим со стороны его участников: парковка в неположенном месте, самозахват городской земли для парковок, использование тротуаров для передвижения на автомобиле и т. п. Участники акции ищут неправильно припаркованные автомобили, создающие помехи для окружающих и, при наличии в автомобиле водителя, обращаются к нему с просьбой перепарковать автомобиль в соответствии с ПДД. Или перекрывают тротуары, не давая объезжать пробки в неположенных для проезда местах.

Так вот, однажды я присутствовала при ситуации, когда активисты Стопхама преграждали путь машинам, объезжающим по тротуару пробку, и довольно вежливо обращались к водителям с просьбой вернуться на дорогу. Именно потому, что находилась в непосредственной близости, я своими ушами слышала это обращение, содержащее практически дословно такой текст: «Вы выехали на тротуар, предназначенный только для пешеходов. Это нарушает действующие ПДД. Пожалуйста, будьте добры, вернитесь на проезжую часть».

Дальше было как в кино. Из примерно десяти — одиннадцати машин, остановленных таким способом, лишь водители двух более-менее спокойно (один – с улыбкой, поюморив над общественниками, второй – просто коротко извинившись), сдали назад и, помыкавшись и помучившись с выездом, в итоге вернулись обратно в пробку. Остальные 8(!) водителей устроили форменный скандал: с разборками и оскорблениями (еще не худший вариант, как оказалось), выпрыгиванием из машин, угрозами рукопашной и даже размахиванием монтировкой, переходом на личности и демонстративными телефонными звонками с целью «вызвонить кого надо! Кто сейчас приедет и всех ваших активистов уроет тут … ».

Лишь двое из десяти были согласны с тем, что реально, по факту, нарушили действующее дорожное законодательство. Ибо, получая права и принимая решение сесть за руль, они какой-то своей частью осознавали условия, и соглашались подчиняться установленному закону. Иначе – не стоило бы и садиться за руль, а предпочесть ходить пешком, ездить на автобусе или летать на воздушном шаре.
И всё вроде логично, разумно и вполне понятно. Пока вот так, на ровном месте не выявляется факт нашей российской, и как видно – реально пограничной действительности. Где 8 из 10 человек только формально подписались управлять машиной, но эмоционально остались не готовыми, так и не согласившись с условиями, в которых вождение будет возможно в этом государстве и в этом многолюдном и запруженном транспортом городе, то есть в реально существующих и явно непростых для вождения условиях (что, конечно не новость).

Отсюда, из этой внутренней расколотости, у пограничных личностей накапливается мощнейший фон претензий, несогласия, протеста или обвинений. У них всегда есть во вне какой-то «другой – плохой», которого можно либо обвинять, оскорблять и запугивать, либо уничтожать. Они не в состоянии справляться ни с правдой о мире, ни со своими аффектами.

Корни этого, конечно, в патологиях семьи. Появившись в которой, ребенку пришлось приспосабливаться к хаосу, являвшемуся её основным, но неявным, негласным, не декларируемым, а фоново незаметным, как вдыхаемый воздух, законом. Где роли, границы и ответственность были настолько размыты, перепутаны, изменчивы и хаотичны, точь-в-точь как и сами взрослые в ней.
В таких условиях ребенку пришлось практически все ресурсы психики затрачивать на приспособление и выживание, из-за чего многие психические процессы остались в зачатке, недоразвитыми. Просто сил на полноценное развитие своих психических функций в таких условиях не хватило.
Например, если мышление и восприятие, эмоционально-волевая сфера остались на уровне маленького ребенка, с такими представлениями человека о своей роли, ответственности, возможностях и правах ему очень непросто и жить, и тем более быть удовлетворенным во взрослой жизни.
Людям, выросшим в такой обстановке, крайне трудно бывает опираться на правила и законы, подчиняться иерархии, поскольку эти понятия либо пугают, либо просто отсутствуют в их системе координат. Их нет как основополагающего явления, а привычным является отсутствие структуры.
Или, имея границы и законы, но вместе с ними большой опыт неадекватных требований к себе в детстве (например, «спасти маму от «урода-папы», «никогда не совершать ошибок», «угодить во всем бабушке», «угадать, что надо всем вокруг, но без слов» и пр.) любые правила, законы и иерархия вызывают протест, ярость и импульс к их разрушению.
Не получая нормальных базовых условий, ребенок не может получить адекватного воспитания, поскольку с большой долей вероятности такое инфантильное окружение не способно этого нормального воспитания давать.
Изначально, в силу своей малости, зависимости и ранней неприспособленности к автономии, маленький человек ожидает от ближайшего окружения устойчивости, ориентирования и доверия Законам мира, а также спокойного, согласованного с внешней реальностью поведения, ведь только справляющийся и относительно довольный жизнью взрослый способен стать примером, а значит в некотором смысле залогом выживания и уверенности в будущем, и – что самое главное – в себе как живом человеке, живущем в мире, каков он есть.
Зачастую, настолько глубоко настрадавшись в прошлом от неадекватных проявлений власти своего раннего окружения (двойные послания, психологическое, моральное и даже физическое насилие, месть и уничтожение, или наоборот, полная заброшенность и безразличие при формальном наличии взрослых), люди в принципе не могут допустить своей подчиненной позиции, или ситуации зависимости, а любую власть, проявленную в чем угодно: в виде договоренностей, правил, границ или закона – с ужасом воспринимают как опасность, как агрессию, направленную на себя (встроенного ПТСР-а «по-русски» я как-то уже касалась)

Выходов из этой ситуации не сказать, чтобы много. Один – просто продолжать жить привычным образом, «размахивая монтировкой». Многие так и живут, и могут долго прожить, если повезет, и в какой-нибудь заварухе им не прилетит симметричного удара такой же монтировкой в ответ. Правда, обычно они крайне недовольны своей жизнью, их всегда окружают виноватые и плохие, и вообще: наличие массы претензий к другим и себе – их отличительная черта. Сами они чаще всего чувствуют бессилие, а те, кому испытывать бессилие невозможно, переполнены яростью или изнеможены давящей изнутри тоскливой депрессией…

Второй выход – лечиться. Этот вариант явно не для всех, а видимо, как и в примере с водителями, может для двоих из десяти подойдет, а то и меньше. Идти путем лечения непросто потому, что придется проходить его вместе с терапевтом, то есть придется рискнуть находиться в отношениях. С живым человеком, прежний опыт чего приносил много боли и отчаяния. С человеком, который пугает по определению, и к которому есть риск «привязаться», допустив его важность для себя. К тому же, в работе которого есть правила, условия и границы, что уже само по себе жуть-жуткая для тех, кто начал свое движение из полного эмоционально-психологического хаоса и иерархии не приемлет. «Два ужаса в одном», что называется. И ясно, что выдержат такой процесс не все, и будет это не легко и не быстро, о чем я писала не единожды. Неизбежно часть времени уйдет на доказывания терапевту, что тот не прав (не так живет, сидит, работает, чувствует, организует пространство и пр.), на защиту от мнимого нападения терапевта и на выживание, хотя «войны» давно уже нет. А еще – на бессознательные попытки перепутать роли, чтобы устроить привычный хаос и в терапии тоже, ведь это хоть и больная, нересурсная, но все же «зона комфорта» для людей, на чью долю выпало такое невезение в детстве.

Но тем, кому хватит сил это выдерживать (и в первую очередь – себя в терапии), то есть ресурсов взрослой части, настойчивости и упорства, а еще времени и терпения на этот проект – лечение способно принести весомые плоды.

Автор Наталия Холина,
источник http://kholina.ru/?p=1920

ХОЧУ БЫТЬ ИДЕАЛЬНОЙ МАМОЙ!

Я сижу и злюсь на себя, очень сильно злюсь. Злюсь на то, что у меня не получается быть идеальной, не получается перестать беспокоиться, не получается всегда и во всем принимать ребенка, не получается быть мудрой, терпеливой и заботливой всегда, в любое время…

Точнее, злюсь я не на это, злюсь я на отдельно взятый эпизод сегодняшнего дня, но мой умный, логичный, точный мозг уже додумал все за меня, напугал меня, рассказал мне, что ждет нас дальше, как тяжело будет ребенку с такой неидеальной матерью, как сильно я ее травмирую, какая я плохая!

Стоп… Ловлю я себя за хвост. Стоп-стоп! Остановись, дорогая, эти мысли уже не твои, это страхи твоего окружения, наследие бабушки, мамы, воспитателей в детском саду, первой учительницы и авторов умных книг.

Я вижу в себе перфекционизм, заставляющий меня стремиться к недостижимому идеалу, играть неподъемно сложные роли и винить, винить, винить себя за любой промах.
У кого-то из психологов я читала, что перфекционизм – это самый страшный грех. И когда-то давно я даже согласилась с этой мыслью, но теперь вижу, что это не грех, это боль. Это то, что постоянно заставляет бежать все быстрее и быстрее, тревожно вглядываться в ребенка – а не навредила ли уже? Тревожно всматриваться в себя – а достаточно ли хороша? И полная невозможность быть достаточно хорошей.

Перфекционизм не дает двигаться вперед, не дает жить "здесь и сейчас", заставляет с тревогой всматриваться в будущее, искать ошибки в прошлом, проживать неприятные ситуации раз за разом. Перфекционизм – это постоянное напряжение, неумение наслаждаться жизнью, черно-белое восприятие мира, выискивание и нахождение проблем. И в материнстве идеализм заменяет настоящую любовь, принимающую любовь, безоценочную любовь.

Идеалисты не живут, идеалисты ждут, что вот-вот они изменятся, и начнется новая Настоящая жизнь. Так проходят первые месяцы, и ты не видишь собственно ребенка за всеми теми страхами и тревогами, которые проживаешь ежедневно. А ребенок честно оправдывает все эти страхи, только усиливая вину, и выйти из этого круга очень сложно.

Идеалисты не видят ребенка, не принимают его, выискивают отклонения в поведении, боясь, что и ребенок вырастет далеким от идеала. А спроси меня – какой он это идеал? – у меня нет ответа. Когда я увидела, что стремлюсь к чему-то, о чем у меня даже нет представления, я рассмеялась… в первый раз Это дало мне шанс, шанс начать доверять своему ребенку, верить в ее мудрость, в ее стремление быть хорошей. И теперь, когда я ловлю себя на оценке, на тревоге, иногда даже на панике, я уже могу остановиться и переключиться. Я уже почти перестала загонять ребенка в странно расплывчатый идеальный образ. Я уже почти научилась принимать ее всю.

Теперь я учусь верить, что не мне решать, какая мать нужна моему ребенку, что ей УЖЕ хорошо рядом со мной, что я отлично справляюсь, делаю все по максимуму.

Перфекционизм и чувство вины загоняют в ловушку, выматывают, обесточивают, лишают сил и энергии. И большинство мам ломаются именно на этом. Стремление быть идеальной мамой, чувство вины за любые промахи, страх оказаться недостаточно хорошей, вина за бессилие и злость, усталость. Очень сильная усталость.

А ведь это совершенно НОРМАЛЬНО быть слабой, быть беспомощной, не справляться, уставать, злиться, ошибаться, раздражаться, даже повышать голос – это нормально. Нормально бояться и переживать за здоровье ребенка, нормально испытывать любые негативные чувства. Это и называется жизнь )))

Мама живая, она не идол, не бездушная кукла, она имеет право на свои чувства. Ребенок, видящий проявления маминых чувств, учится распознавать и свои. И демонстрацией чувств навредить сложно. Граница проходит на уровне действий: нормально испытывать на кого-то гнев, ненормально избивать этого человека, нормально испытывать усталость, ненормально довести себя до нервного срыва, нормально беспокоиться за ребенка, ненормально душить его сверхопекой.

Очень важно разрешить себе быть живой, разрешить чувствовать, разрешить ошибаться, разрешить учиться и расти. Материнство – это такое поле для собственного развития! Нас никто не учил быть мамой, у нас не было такого опыта, мы просто не умеем этого. Быть мамой – это не только о ребенке, растет и развивается вся семья. Все учатся жить по-новому, взрослеют, принимают ответственность за маленького человека, становятся мамой и папой, привыкают к новым ролям. И это процесс. Мамой не становятся в момент рождения ребенка, рождение – это начало нового, сложного пути. И остается только выбрать – пройти его с любовью или с чувством вины…

http://ovelena.ru/index.php/blog/item/95-khochu-byt-idealnoj-mamoj

...мужчина с каждой новой партнершей приобретает опыт, делающий его более умелым, обходительным, взрослым — и в конце концов более ценным партнером для последующих пассий. А вот женщине каждый ее «бывший» как бы добавляет некий невидимый багаж, этакий груз прошлого, который шлейфом тянется за ней во все следующие отношения...

Все, что было, все, что ныло, все давным-давно уплыло,
Истомились лаской губы, и натешилась душа.
Все, что пело, все, что млело, все давным-давно истлело...
Только ты, моя гитара, прежним звоном хороша.
Из репертуара П. Лещенко

В русской разговорной речи существует интересный феномен, по-видимому, косвенно отражающий долгое время принятые в обществе взгляды на добрачные связи и вообще на полигамные отношения мужчин и женщин. Если речь идет о мужчине, у которого были многочисленные серьезные отношения с дамами, то о нем говорят: «опытный мужчина». Если же речь идет о даме, которая не жила монашкой, то о ней скорее скажут: «женщина с прошлым». Если развить логику, заложенную в семантике этих словосочетаний, то получится, что мужчина с каждой новой партнершей приобретает опыт, делающий его более умелым, обходительным, взрослым — и в конце концов более ценным партнером для последующих пассий. А вот женщине каждый ее «бывший» как бы добавляет некий невидимый багаж, этакий груз прошлого, который шлейфом тянется за ней во все следующие отношения. Несправедливо, конечно. Но, как говорится, из языка выражение не вымарать.

Тем более что и опытным мужчинам, и женщинам с прошлым приходится одинаково испытывать на себе атаки своих ревнивых половинок. Хотя сами атаки весьма различаются как по своей интенсивности, так и по мотивации ревнивцев.

Опытный мужчина
Опытным мужчинам часто достаются в спутницы жизни впечатлительные, эмоциональные особы. А говоря на языке системно-векторной психологии — зрительные и кожно-зрительные девушки. Будучи не в состоянии устоять перед соблазном включить свою богатую фантазию, а иногда просто не умея держать ее под контролем, такие девушки в красках представляют себе любимого с бывшей... Помните, «But tell me does she kiss like I used to kiss you? Does it feel the same, when she calls your name?» («Скажи, она целует тебя так же, как целовала я? А когда она зовет тебя по имени, ты чувствуешь то же, что и со мной?») Монолог из песни легендарной ABBA «Победитель получает все» повторяется многократно, только не с ушедшим мужчиной, а с тем, который рядом, и в прошедшем времени.

«Кто вместо меня засыпал там, на твоем плече?!» — спрашивают своих партнеров тысячи женщин, почти слово в слово повторяя строчки из песни Юли Савичевой. Мужчина, не понимающий причин этих расспросов, старается уйти от ответа, отшутиться, сменить тему… Зачем ей это, если это не анальная женщина, подробно расспрашивающая о прошлом? Для чего ворошить прошлое, если есть замечательное настоящее, и этот мужчина, на плече которого когда-то давно засыпал кто-то другой, теперь всегда рядом? Причин, собственно, не так много, и все они прямо или косвенно связаны с эмоциональными потребностями женщины со зрительным вектором.

Прежде всего это потребность в переживаниях, жажда эмоций, если хотите, эмоциональный голод. Который может быть особенно острым, если зрительной девушке достался в партнеры спокойный и уравновешенный мужчина — обладатель анального вектора, например. Такие мужчины часто скупы на эмоции, терпеливы и сдержанны. И всем они хороши, кроме одного: с таким можно запросто умереть со скуки.


И вот зрительная девушка, которой нужны эмоциональные всплески, как цветку H2O в знойный день, начинает искать поводы «поэмоционировать». А чем не повод предыдущие любовные истории ненаглядного? Наткнулась на фотографию в компьютере, где он на фоне морского прибоя обнимает стройную блондинку в голубом бикини, и тут же недремлющая фантазия услужливо подбрасывает всякие «горячие» картинки, от которых глаза мгновенно оказываются на мокром месте… То они обнимаются в тени пальм на жарком берегу, то, взявшись за руки, бросаются в фонтанирующий прибой, то голышом плавают в прозрачном бассейне у бунгало и т. д. И вот уже супруга ждут дома слезы и упреки: «А меня ты не возил на море!», «Кто эта блондинка, почему ты ничего не рассказывал мне?», «У нее что, фигура была лучше моей?», «Ты ее больше любил?!» и т. п.

Впечатлительные особы в ярких красках представляют своего партнера в объятиях «бывшей». А вдруг это были более романтичные и нежные отношения? Как она его называла? А какие нежные словечки говорил ей он? Неужели звал «мышкой», так же как и меня?! А может, даже также целовал в шею? Ох… Подобные мысли вполне способны разорвать чувствительное сердце, если пустить их на самотек. Опять же, все эти странные вопросы и безосновательные упреки («Любимая, ведь я тебя тогда еще не знал!») способны вывести из себя обладателя даже самого ангельского терпения.

Ортодоксальные психологи в этой ситуации начинают рассуждать о комплексах ревнивицы, о ее неуверенности в себе или неуверенности в партнере, о страхе потерять его, об ущербности сравнения себя с мифической соперницей и т. п. И, возможно, отчасти они правы. Однако глубинная причина все-таки кроется в нереализованной потребности женщины в переживаниях. И прошлые отношения, интерпретируемые в определенном ракурсе, могут стать источником весьма пикантных и волнующих эмоций и страстей…

Но нужно ли это мужчине? Нужно ли это на самом деле самой женщине? Вероятно, семейная жизнь может быть «вулканом страстей» и без археологических раскопок в прошлом «опытного мужчины»? Ответы можно получить, лишь до конца разобравшись в истинных причинах этой болезненной ревности, свойственной некоторым экзальтированным зрительным особам.

Женщина с прошлым
У женщины с прошлым совсем другой жизненный сценарий. Зачастую гораздо более трагичный и неприятный. Поскольку в роли ревнивца чаще всего выступает мужчина с анальным вектором, а это тот самый вектор, который даже самого флегматичного мужа способен превратить во въедливого иезуита. Такие черты анальника, как основательность, методичность, стремление к доскональному знанию предмета, усидчивость и упорство (читай — упрямство) в сочетании с ревностью к прошлому своей избранницы, способны превратить даже самые возвышенные и чистые отношения в кошмар наяву.

Ведь если анальник заподозрил свою подругу (жену) в том, что до встречи с ним у нее была какая-то интимная жизнь, и это его сильно огорчило, он не ограничится стандартными расспросами о том, «Кто это был?» и «Как долго вы встречались?». Снова и снова он будет выпытывать все новые интимные подробности, начиная с того, на каком по счету свидании они впервые поцеловались, заканчивая позами, в которых его женщина когда-то занималась сексом с предыдущими партнерами… Это не преувеличение, таких случаев много, и, к сожалению, многие из этих историй длятся годами (!), причиняя боль и женщине, и ее анальному партнеру, который ведет себя в таких отношениях подобно садомазохисту.

Если взглянуть на ситуацию беспристрастно, то станет очевидно, что практически каждая женщина детородного возраста в наше время — это женщина с прошлым. В том смысле, что к моменту счастливой встречи с «любимым и единственным» в ее любовном портфолио насчитывается от двух-трех до пары десятков романов. Тут уж ничего не поделаешь, времена такие — люди ищут себя, пробуют жизнь на вкус, не цепляясь за отношения с первым встречным, а ища человека, который будет соответствовать их внутренним потребностям и ожиданиям. Часто такие поиски занимают уйму времени, представляя собой череду встреч и расставаний. Ну а поскольку многосерийные гуляния под ручку давно уже не в моде, большинство из этих мимолетных встреч сопровождается интимными отношениями. Можно осуждать это или выражать сожаления, но не признавать этот факт просто глупо.

Нет, конечно, есть девушки, которые «блюдут» свою невинность, вышивая рушники в светлицах в ожидании суженого. Но таких с каждым новым поколением остается все меньше; счет уже давно идет на единицы. И упрекать свою избранницу в том, что она «изменяла» с кем-то, кто был ДО, попросту нелепо.

Однако особенностью обладателей анального вектора является своеобразный взгляд на женскую нравственность. Например, анальники подсознательно (а то и сознательно) делят женщин на «грязных» и «чистых». Грязные — это развратные, беспутные, непорядочные, запятнавшие свою честь, шалавы и проститутки. Чистые — полная противоположность: кроткие, честные, возвышенные, порядочные, целомудренные, достойные белоснежного платья невесты и трепетной любви. Самого родного и близкого человека — жену хочется видеть, конечно же, чистой. А «грязные», они и не женщины вовсе, так, шлюхи, на одну ночь, для удовлетворения низменных похотей. Многие представители анального вектора, кстати, на полном серьезе не считают изменой поход к проститутке. Это ж ведь грязная женщина, не путайте божий дар с яичницей. Я с ней удовлетворил свою грязную похоть, очистился и полетел на крыльях любви к своему незапятнанному ангелочку, который спит дома на наглаженных душистых простынях...

И вдруг оказывается, что у «ангелочка» была какая-то своя жизнь до встречи с ним, с единственным, который вознес ее на пьедестал любви и уважения. Какие-то чужие мужики лапали его «чистую» и непорочную женушку и даже, страшно сказать, занимались с ней сексом! У анальника от таких мыслей аж все закипает внутри! Как же так! Только он имеет право прикасаться к своей жене! Может быть, они ее принуждали? И на самом деле ей не хотелось? Может, она делала все это через силу, только по настоянию этих похотливых мужланов? Не может ведь быть такого, чтобы она сама хотела этого разврата!


И начинаются расспросы, что да как. Всю душу из своей женщины анальник вытянет, но добьется-таки чистосердечных признаний. А добившись, начинает упрекать и стыдить, вплоть до скандалов и ухода из дома с хлопаньем дверьми. Все это чем-то смахивает на сказку о Синей Бороде, в которой любопытные жены открывали вопреки наказам запретные дверцы, за что потом платили жестокую цену.

На одном из форумов, посвященных проблемам отношений, мне как-то попалась совершенно потрясающая исповедь анального ревнивца. Не буду приводить ее полностью, лишь процитирую небольшой отрывок: «…познакомился с милой, скромной девушкой, начали встречаться. Помимо внешности понравилась ее скромность, порядочность… Узнал, что до меня она год жила с мужчиной. А у меня есть пунктик: жена должна быть невинной! Но решил перебороть свои комплексы; мы стали жить вместе… Мне была интересна ее прошлая жизнь, и в процессе наших разговоров об интимной стороне прошлого она призналась, что у нее было 4 мужчины! Сначала стало противно, и я хотел прервать наши отношения, но уйти не смог. Старался не думать об этом, мы поженились. Но недавно нашел у нее несколько фото с молодыми людьми. Спросил, это кто-то из бывших? Она отрицала. Я очень мнительный человек, и обмануть меня сложно! У меня опять взыграла ревность, и я начал лезть в грязное белье. Я вынул из нее душу, и она все рассказала…»

Что-что, а «вынимать душу» анальники умеют. И как они не устают бесконечно «капать на мозги»?! Назойливость и упрямство анальника, поставившего себе целью добиться признаний, чем-то напоминают древнюю китайскую пытку водой, при которой человека привязывали так, что он не мог пошевелить головой, и в полной темноте ему на лоб очень медленно, час за часом, сутки за сутками, в одну и ту же точку капала вода… И ведь не задумываются, что если изо дня в день повторять одно и то же, например требовать от жены подробных рассказов о том, что происходило в ее постели до того, как они встретились, то рано или поздно человек может взорваться и наговорить на себя с три короба напраслины, лишь бы только «дознаватель» отстал. Хотя для жены это однозначно проигрышное решение, ибо не отстанет, не тот случай. Второй серией пойдут упреки и обвинения.

Вот еще одно признание страдающего ревностью мужа: «Знаю, что жена меня любит, она очень домашний и уютный человечек. Но как представлю, чем она занималась в постели до меня, теряю рассудок! Становлюсь резким, грубым, хамлю ей и ничего не могу с этим поделать… Ужасно неприятно представлять ее в постели с другими, они все кажутся мне грязными и мерзкими! Наверное, если бы кто-то, кто пользуется у меня большим авторитетом, сказал мне, что моя жена, ложась в постель до брака, считала, что поступает правильно (ведь ее не воспитывали так, как нас с сестрой), то мне стало бы легче...»

Интересно, что «грязными и мерзкими» мужчина называет воображаемых соперников. Дабы не запятнать светлый и чистый образ «домашнего и уютного человечка», всю ответственность за добрачные шалости жены муж подсознательно сваливает на ее предыдущих партнеров. Не менее интересна и ссылка на авторитетную личность. Для анальников очень важно мнение уважаемых ими людей. Они подвержены влиянию авторитетов и даже способны смириться с собственными подозрениями и навязчивыми мыслями, если кто-то обладающий достаточным влиянием скажет, что причин для волнений на самом деле нет. Но разве кто-то может быть авторитетом в достаточной степени, когда дело касается прошлых любовных отношений жены?!

Вот так и мучаются ревнивцы с анальным вектором и мучают своих «жен с прошлым». Совершенно беспочвенно причем. Ведь сейчас она рядом с ним, со своим избранником, и не помышляет ни о каких своих прежних пассиях. Хотя навязчивая ревность и выматывающие душу расспросы и упреки способны сотворить свое черное дело. Уставшая от беспричинной ревности и придирок жена может начать задумываться, а нужны ли ей отношения, в которых ей не доверяют и бесконечно попрекают тем, что давно уже поросло быльем. И вот тогда ревнивый муж рискует получить не надуманные, а реальные причины для переживаний и волнений…

«Все, что пело, все, что млело, все давным-давно истлело», — пел в своем знаменитом романсе Петр Лещенко. Но, увы, для многих прошлое вовсе не кануло в Лету, и какая-нибудь «старая любовь» ненаглядной супруги или любимого мужа до сих пор представляется «живее всех живых». Жить с ревностью к прошлым отношениям любимого человека и тем более строить с ним гармоничные отношения под гнетом этого испепеляющего душу чувства — задача не из легких. Не проще ли избавиться от проклятия прошлого? Тем более что есть средство, которое избавляет от ревности к прошлому на порядок действеннее заклинаний и магических ритуалов — это знание системно-векторной психологии.