ПОПЫТКИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В РОССИИ



Народ голодает оттого,
что власти берут слишком много налогов
Дао дэ цзин
Пока население Союза, имеющее абсолютную грамотность, не менее десятилетки почти у каждого,
стоя в длиннющих очередях продмагов, судачило о несостоятельности правительства, о том, что весь Союз уже поделён на
восемь больших регионов, что грядёт капитализация, которой никто не боялся, так как ваучеры были уже выкуплены,
пока то да сё…
Мичуринские участки становились палочкой – выручалочкой.
Столыпинская реформа стала претворяться в жизнь: правительство выделяло земельные наделы
не более десяти соток на семью всем желающим, где бы они ни проживали.
Майя вспомнила свой разговор с приятельницей сестры, доцентом вуза. На её вопрос:
- Что же делать, как выходить из безденежья?
- Сесть на землю! – ответила та уверенно, без заминки, детство её прошло в деревне.
- Главное – не быть голодным, а земля всегда прокормит того, кто её обрабатывает.
- Но, я врач, а не сельский труженик! – воскликнула Майя.
- Зачем же тогда надо было уезжать из деревень?
- Чтобы образование получить! – Ответила доцент.
- Вы хотите вернуться в деревню!
- Нет, я ведь преподаю в вузе, но участок мичуринский возьму!
На предприятиях, в ВУЗах, организациях составлялись списки желающих получить участок – надел земли, чтобы хоть как-то просуществовать, пока правительство найдёт выход из создавшегося кризиса. Но финансовый лабиринт не поддавался разгадке политическим умам, привыкшим попирать экономику.
Народ хватал землю в любом месте, любовно возделывал каждый её клочок, отдавая последние свои силы во имя будущего, ради себя и детей, которых надо было вырастить, выучить, вывести в люди. Аргузины взяли участок в самом отдаленном месте за городом, он был последним в этом мичуринском хозяйстве, глинистая земля обещала неустанной, жаркой работы на ней; с каждым их приездом, он приобретал всё более обжитой вид: смородиновые кусты хороводом обрамляли участок, ровненькие, пышные. Малинник стоял в сторонке четырьмя плотными, недлинными рядками. Теплица, основательная, собранная из старых окон-ных рам, горделиво занимала самые плодородные земли и была густо засажена помидорной рассадой, перцами, огурцами. Медленно, но упорно, поднимались и стены щитового домика, наметили место и под баньку. Руководил постройкой Андриан Елизарович, переехавший после смерти жены из А- Аты в Томск, поближе к сыну. Он руководил профессионально, не давал сыну делать халтуру - каждая планочка знала своё место и назначение. Так-то вот у кадровых военных! Все по местам!
Строительство всегда обременительно. И хотя зарплаты были у военных больше, чем на гражданке - стройка требовала вложений и вложений, да и молодым хотелось приложить свои силы и умения - они искали дополнительные заработки. Случай подвернулся очень скоро.
Спиридоновы, друзья Аргузиных, занялись предпринима-тельством; Закон о кооперации, внедрение семейного и группового подряда был официально провозглашен и, несмотря на большие налоги, Лиля и Гоша начали разводить чернобурых красавиц (ух, и, злющие же, были эти лисы)!
Рыбу, комбикорм, костную муку пожирали мигом, наев-шись, затевали возню в клетках, норовили протиснуться сквозь прутья наружу, тяпнув палку метлы, которой хозяин чистил у них, пока они были сыты.
Аргузины поехали посмотреть лисье хозяйство Спиридоновых и заодно договориться о выделке шкурок.
- Какие они у вас облезлые! – впервые увидав лисиц вблизи, воскликнула Майя.
- Да, это они в клетках такие, а если их на волю выпустить, так они хвосты распушат! – заступился за своих лисичек Гоша.
- И как же из таких потом красивые воротники получаются? – не унималась Майя.
- А это надо уметь выделывать! – сказал задиристо Искандер, - ну, что, сколько платить будешь за одну шкурку?
Друг почесал затылок, обычная привычка мужика, живущего в России.
- Видно будет, товарный вид и качество сделаете, цена одна, испортите – цена другая. Узнаем почём берут скорняки, от того и танцевать начнём.
Лисицы в клетках скулили, как собачонки. У Майи сжалось сердце, она представила на мгновение, как с лисиц сдирают шкуру.
- Вот так и с Рэма кто-нибудь захочет шкуру содрать. – Неожиданно сказала она и на глазах у неё навернулись слёзы.
Лиля оторопела.
- Майка, но они- то ведь лисицы, а не собаки, перестань сентиментальничать! Деньги хочешь зарабатывать?
- Вы будите работать со шкурами предварительно уже обработанными, их надо будет выделать до товарного вида, - сказал Гоша, - отметим сотрудничество!
И они пошли в дом, где у Лили уже был накрыт стол.
Дело обещало быть выгодным.
Шкурки чернобурок ценились и Аргузины взялись за выделку шкурок, ответственную и трудоёмкую работу.
Попотеть им пришлось в семьдесят семь потов, люди они были ответственные и добросовестные.
Шкурки лисиц, выделанные ими, шли за хорошую цену в солидные меховые кооперативы.
Такая подработка случалась у них два раза в год.
Контроль за выделкой шкур осуществлял Андриан Елизарович.
– Скольки процентовый уксус? – спрашивал он детей.
- Всё в порядке, пап! – отвечал немногословный сын, - и где, ты только научился выделке?
Отец хитро молчал, он много чего знал.
Андриан Елизарович человеком был уникальным, сам руками ничего не делал, но как делать знал
и советы свои давал во время и к месту.
Кадровый командир!
Эрудит со здоровым чувством юмора. Начитанный, неунывающий, поддерживающий тонус в себе и в окружающих, не
утративший с годами это душевное качество, особо ценное в боевой обстановке, а мирное время – не быть обузой детям.
Искандер был самым младшим из детей и самым похожим на отца.
- Помру, всё моё твоим будет, - шутил Андриан Елизарович, - а пока, твоё это и моё!
Шкуру одну он выделал сам, скоблил, мял, полоскал, шкура получилась хорошая, мягкая.
Рэм веселился, валяясь на выделанных и просушенных шкурах.
- Всё моё! – сияла его мордаха, он лежал на спине всеми четырьмя лапами вверх, выразительно кося глазами на окружающих.
- Как я вам нравлюсь! Здорово, не так ли? И это всё мои хозяева сработали!
И он издавал бесподобный звук – Вау-вау…
И катался по шкурам, клацая зубами и озорно сверкая глазами.
Шкуры он не портил, он их охранял, как хозяйское добро, надежно и строго, чтобы старший Аргузин похвалил: - Молодец, паря, молодец!
- Служу, Советскому Союзу! - мог бы сказать пёс, хвастливо виляя своим куцым хвостиком, но, увы, Союза уже не было…
Россия вела себя робко и несмело перед странами НАТО, почти как пёс-боксёр в своём ритуальном танце перед хозяином.
Обалделый народ пил самопальную и пытался учиться самостоятельному ведению хозяйства.

©Т. В. Костюк, 2008 Год Томск