В колонках играет - "Все невозможное можно" в Виктошином исполнении!!
Настроение сейчас - Преотличнейшее

Первого апреля далекого 1988 года (нашей эры) в родильном доме города Хабаровска произошло рядовое событие. В 7 часов 20 минут появился на свет хорошенький белокурый мальчик очередной спиногрыз, который не выделялся ничем особенным, разве что датой рождения. Наивно посчитав, что рожденный в День Дурака станет… эээ… ну, не клиническим дебилом, конечно, но кем-то вроде этого, персонал родильного отделения долго спорил, стоит ли вообще им заниматься, или так и оставить на волю судьбы?.. Мнением спиногрыза, естественно, никто не интересовался, и тот лежал себе завернутый в пеленки, стягивающие его крохотные ручки и ножки, и таращился на весь белый свет изумленными карими с золотом глазенками. Для себя он вынес урок – этим людям в белых чепчиках и шприцами, торчащими из карманов накрахмаленных халатов, доверять вряд ли стоит. Гораздо позже он поймет, что очень сильно ошибался в своем первом восприятии мирового пространства, ограниченного постоянно агукающей тетенькой (мамой) и решетчатой коляской, словно служившей прототипом тюремных засовов. Но тогда его думающий орган отличался крайне подозрительной рефлексией ко всему окружающему и малыш не представлял, что существует еще и другой мир, за пределами его «клетки». Он не понимал, почему, стоит лишь на секунду расслабиться, и в районе между короткопалыми ножками и спиной возникают неприятные ощущения, а после этого его достают, разворачивают из запутанного конверта только лишь затем, чтобы засунуть в новый…

Когда он родился, то ничем не отличался от сверстников – 3,3 кг (из которых три – это к, и 300 - остального г) и 51 см отнюдь не говорили, что их обладатель вымахает до 191 см и 70 с чем-то кг. Отличился он лишь тем, что сразу же стал каким-то желтеньким (нет, не монголом и не китайцем). Позже выяснилось, что на него накинулась какая-то хворь с непонятным ему названием «желтуха». За ним наблюдала целая группа студентов медицинского университета, по всей видимости проходившая практику и наблюдавшая время от времени за чьими-то родами. Темные, почти черные, каштановые волосики мелко покрывали его черепок, определив впоследствии своего хозяина в категорию брюно-русич. Вскоре он избавился от желто-пигментного состава своей кожи и стал нормальным розовым поросенком человечком. Спустя некоторое время, 11 мая, его выписали из первого пристанища и он отправился на свое тогдашнее ПМЖ в поселок Хор.

Там его ждала вся родня. От изобилия мелькавших лиц, рук, ног у него начинала кружиться голова. Тогда еще отечественная индустрия не знала такого понятия как «памперсы», поэтому родственники достаточно часто расплачивались за свое любопытство. В его «черный список» регулярно попадали мама (чаще всех), тетя, дедушка, бабушка, однако не брезговал мальчик и гостями, считая нужным выразить им свое почтение так, как умел. Позже мама просекла, что надо хоть как-то регулировать его неуемную «любовь к окружающим» и принялась шить ему пеленки из непромокаемой ткани. Однако малыш все равно не прекращал своих занятий, время от времени пополняя число подмоченных кандидатов на его нянь.

Малыш рос тихим ребенком, редко болеющим, очень рано научившимся читать. До четырех лет он буквально терроризировал окружающих просьбами прочитать ему его любимую сказку – «Федорино горе». Доходило до смешного. Думая, что малыш уснул, мама перескакивала несколько четверостиший, чтобы побыстрее закончить, однако натыкалась на суровый взгляд и детский лепет, старательно выводивший правильную композицию. Малыш не дремал! Он уже знал наизусть несколько довольно крупных сказок, регулярно радовал родных своими «размышлизмами» и вообще был чуть ли не семейной гордостью! В пять лет он уже умел довольно быстро читать, не обделила его природа и грамотностью. Один лишь недостаток его письма заключался в том, что никто не переучил его правильно держать ручку, поэтому почерк оставлял желать намного лучшего.

В возрасте четырех лет он отличился тем, что опрокинул полку с четырьмя хрустальными вазами, стоившими тогда целое состояние. Строго говоря, опрокинул он тогда целую полку в серванте, полную посуды и украшавшую квартиру этими вазами. Он уже не помнит, что ему тогда показалось подозрительным на серванте, что он решил вскарабкаться на самый верх, потянул полку и… Стоимость всей разбитой вдребезги посуды была меньше, чем стоимость всего лишь одной вазы. Однако юный конан-варвар осознал это лишь спустя энное количество лет… Вазы ему простили, как, впрочем, и все остальные разрушения.

Страдая от болезни нервной системы, мальчик в возрасте шести лет поехал в санаторий, где и поступил в первый класс. Проучившись в нем с месяц, а заодно и подлечившись, он вернулся на Хор, где, совместно с группой «нулевого» класса (да, были тогда и такие, заменявшие программу детского сада для одаренных детей), с которой он учился почти год до этого, перешел в свой первый класс.

О событиях школьных лет готовится отдельная серия постов, которая окончательно будет написана лишь летом-осенью… Слишком многое нужно узнать, вспомнить, переговорить с тогдашними товарищами, найти нескольких дорогих моему сердцу людей, которых судьба распихала по всему Дальнему Востоку. Не поверите, но мне до сих пор хочется найти одну девушку, учившуюся со мной с 5-го по 8-ой класс, о которой мне известны лишь ее фамилия (достаточно распространенная) и имя. Многое нас связывало, но еще более многое определило ее судьбу на тот момент. Что я мог сделать тогда, в 13 лет, когда она уехала с родителями, тепло попрощавшись со мной, но не сказав ни куда уезжает, ни зачем. Потому что думала, что ненадолго, на пару-тройку месяцев, а получилось, что навсегда. Она не была мне подругой, она была лишь человеком, с которым мне было легко и просто проводить время, и я, дурак, думал, что так будет всегда. Я постараюсь найти тебя, сам не знаю для чего, ведь все изменилось, и я уверен, что встречу совсем другого человека, не того, с кем был пять лет назад. Пять лет прошло, а я помню ее улыбку со школьной фотографии… Она, мой лучший друг и я.

В школе я учился так, как считал нужным я сам, и никто не имел на меня влияния в этом процессе. Хотя, конечно, пытались, но мне с детства прививали самостоятельность в выборе те или иных средств… Так что, дорогие родители, сами виноваты!))

Частые переезды из Хора в Хабаровск также способствовали развитию самостоятельности: в возрасте двенадцати лет я мог спокойно уехать на поезде в другой свой дом. Однако пользовался этим нечасто, ибо до 9-го класса школу старался не пропускать…

Когда мне было десять лет, у меня появился двоюродный брат, которого я невзлюбил сразу же, так как не понимал, почему теперь все внимание достается ему. С возрастом непонимание прошло, зачатки ревности испарились, но при испарении всегда остается осадок, кристаллизировался он и здесь. Я до сих пор подшучиваю над своим кузеном, иногда даже более неуместно, чем того требует ситуация и разница в возрасте. Впрочем, он тоже не отличается ангельским характером, так что мы друг друга стоим!!

В возрасте 16 лет произошло событие, заставившее меня навсегда отказаться от приема алкогольных напитков. Это событие не просто перевернуло всю мою систему ценностей, но и дало толчок к познанию окружающего мира через ряд иных призм, не всегда соответствующих высоким моральным качествам.

И вот сегодня, 1 апреля 2007 года, тому маленькому мальчику исполняется 19 лет. Он уже вполне может претендовать на роль великовозрастного балбеса с определившимся жизненным путем. В холодильнике меня поджидает огромный творожный торт, который купила мама, несмотря на все проявления дружелюбности в раннем возрасте мои увещевания о ненадобности этого поступка. Я равнодушно отношусь ко всяким сладостям, но раз уж купили, надо уничтожать всеми способами!

На столе лежат подарки от близких: около тысячи рублей, флэш-карта для компьютера на 4 гигабайта, а также телефон, который периодически начинает фурычить, выстреливая очередным поздравлением. В начале мая мы с матерью решили (читать, я настоял) поехать покупать цифровой фотоаппарат (Денис, с тебя консультация!!) и кинжал. Покупка кинжала планировалась на ДР, но мать сказала, что не принято дарить холодное оружие на праздники. Может, она права, не знаю… В любом случае, настроение у меня сейчас преотличнейшее, и я уверен, что уж спустя год, на свое двадцатилетие я развернусь с отпразднованием на полную катушку!

*ушел хрумкать торт*