В колонках играет - ДДТ. - Пропавший без вести
Настроение сейчас - Грустное, даже печальное

Мы уходили из Афгана. Мы даже не знали,
что в суматохе вывода огромной армии
нас просто забыли в этой дальней высотке.
Мы уходили из Афгана. Девятая рота. Мы…
Мы – победили?

Фильм «9 рота»

Я уезжал из Хора полшестого утра. Неожиданно на вокзале встретил двух одноклассниц. Они тоже ехали в Хабаровск. Ну, что ж. Вместе – веселее. Но, поговорив на общие темы и вспомнив других одноклассников, мы стали просто смотреть в окно, за которым была ночь, неописуемая в своей красоте, даже несмотря на то, что сквозь быстрые мелькания за окном электрички мало что можно было различить. Но мой взгляд выхватывал высокие суковатые деревья без листвы, какие-то фазенды, дачи, просто покосившиеся домики. Потом неожиданно для всех отключили свет в самом вагоне. Сразу же стало видно все, что творилось за окном, абсолютно без скидок на быстрый ход поезда. Но потом, когда минуты через три свет зажегся, я с изумлением заметил какое-то странное движение на сидении в соседнем ряду. Посмотрев туда, я увидел умопомрачительную по своему маразму картину. Какая-то бабка лет 60 с хвостищем отодвинула от себя свой пакет, истертый до безобразия. Мне тут же все стало ясно. Бабка испугалась, что у нее под покровом темноты скоммуниздят ее вещички. ДА КОМУ ОНИ НУЖНЫ? Я примерно представил, что в этом пакете. В самом низу кошелек с проездным и тридцатью рублями мелочью и одной десяткой, накрывает это богатство вязаная кофта, в одном из карманов которой находится затасканный паспорт, повидавший на своем веку еще Горбачева. Далее идет футляр для очков (никак не могу понять, зачем они его возят, если очки никогда не снимают; да и как же их снять, когда без них не видишь даже вытянутой руки), старая библиотечная книга, повествующая о безразмерной любви господина к рабыне или об очередных перипетиях в жизни благородного семейства, пузырек с валокордином, просроченный с февраля-месяца, и накрывает все это традиционная сопроводиловка таких поездок в город. Огурчики двухлетней давности, заморенные в рассоле и покрывшиеся трещинами от недостатка кислорода, помидорчики, точнее то, что от них осталось после того, как старый, ворчащий по любому поводу, дед уронил в погребе прежнюю банку, и пришлось запихивать их в новую, и завершает эту «рассаду» банка с хреном или папоротником, от одного вида которых у нормальных людей начинается процесс, обратный слюноотделению и аппетиту. Представили? А теперь скажите, есть там что-нибудь, за что можно бояться? Хотя, конечно, система ценностей, как духовных, так и материальных у всех разная. Но не до такой же степени, чтобы бояться за прокисшие огурцы. Заметив мой ироничный взгляд, устремленный на нее, бабка отвернулась к окну, покрепче прижав к себе драгоценный пакет. Это уже было просто смешно. Наверное, если бы я к ней просто подошел на расстояние двух метров, она бы завопила, что у нее грабят честным трудом накопленные миллионы. Поэтому я не стал искушать судьбу. Мне хватило того, что произошло на Хору за эти полтора дня. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Сразу же вспомнился голос тети, которая просила приехать настроить ей Интернет. Просила она уже с месяц. А на Хору я не был около двух месяцев. Вот я и поехал. Воспоминанья сменяли одно другое, но в целом выстраивались в одну цепочку.
Итак. Я приехал на Хор. Подъехав к станции, поезд остановился. Двери передо мной распахнулись, и я от избытка чувства ностальгии спрыгнул на перрон, даже не спустившись по ступеням электрички. Высота там была довольно приличная – метра 2, а то и больше. Но я приземлился легко и беззаботно. Быстрым шагом удаляясь от вокзала, одновременно прощупывая взглядом толпу, вылезающую из вагонов, я услышал окрик: «Никита!» Посмотрев в ту сторону, я увидел друга, визит к которому был в списке моих планов вторым, после захода домой. Привет, привет, А ты откуда? Из поезда.
ИЗ ПОЕЗДА??? Блин. Получается, ехали в одном поезде, в разных вагонах. Два часа разговоров упущено. Жаль. Ну, ничего, увидимся. Я сказал, что приду к нему потом. Я шел по дороге, поражаясь тому, что за два месяца все осталось таким же. Пятиэтажки соседствуют с деревенскими избами и конурами с сидящими в них Жучками и Рексами, из трубы хлебозавода вьется дымок. Так же проезд для машин загромождают камни, оставляющие лишь узкую щель для пешеходов. Грустно. И это место, из которого я не хотел уезжать, где я получил среднее образование, где прошло мое детство и наибольшая часть юности… Зайдя к себе во двор, я поздоровался с бабульками, сидевшими на лавочке. Удивительно, но они даже помнят, как меня зовут, хотя последний раз мы общались около 5 месяцев назад, когда я приезжал надолго на Новый Год. Стандартные вопросы про учебу, про жизнь. Очередная дань вежливости. Я зашел домой, забросил сумку и пошел к тете. В дальнейшем я буду называть ее Таней.
Таня меня ждала. Я сразу пошел к компу, который уже, судя по ее рассказам, был подключен к Интернету. И вот тут-то я наконец-то понял, что меня тревожило все это время. Да, я приехал в свой родной поселок, да, я любил его и сейчас люблю, но.. Я привык уже к другому темпу жизни, городскому вечному шуму. А Хор.. Хоть он и называется поселок городского типа, но на самом деле это просто большая деревня, рассчитанная вот на таких же бабулек, которым делать абсолютно нечего, с одним единственным ДОКом (деревообрабатывающим комбинатом), который по сути своей кормил половину населения этого поселка. Ну, треть точно. Кормил, пока не разорился. Надо отдать должное мужикам, работающим на заводе. Они не спились, они как-то все же устраивают свою жизнь. Кто-то калымит, кто-то выращивает урожаи и возит в город на продажу, кто-то крышует местные забегаловки и другие источники развлечений. Но быстрого Интернета там явно не было. Как потом выяснилось, там не было даже обычного. Короче, просидев у Тани полтора часа и ни хрена не добившись, я посоветовал ей вызвать мастера, который уже устанавливал ей Интернет. Сам пошел к другу, но просидели мы недолго, час от силы. Даже поговорить толком опять не удалось. Ему срочно понадобилось идти куда-то.
Я пошел к подруге. Ну не везет так не везет. Ее мать сказала, что Ксюши нет дома. Да что ж такое! Хорошо, пойдем-ка мы домой. По пути встретил одноклассницу, но перекинулись с ней всего парой фраз. Ее позвали на дачу. Я изменил свое мнение относительно похода домой и пошел на речку.
Взойдя на мост, я опять вспомнил, как кидал отсюда ножи. Острая боль резанула бок на ментальном уровне. И память тоже. У меня никогда не хватит смелости прийти к тому парню. Я даже не знаю, где он сейчас и что с ним. Глядя сверху вниз на речку, я в очередной раз подивился, как точен народ в выборе названия топографического и географического объекта. Речка именовалась Мусоркой и представляла собой в летнее время огромное болото. Не потому, что затягивало, а потому, что являлось самым натуральным лягушатником, куда приходили все, кому не лень, от 3-хлетних детей до 75-летних старух. Они все купались, некоторые по ночам стирали белье, а потом сами же плавали в этом месте. Я просидел час, глядя на течение воды. Вспомнилась история 5-летней давности, когда эти воды принесли ментам «глухаря» в виде увиденного кем-то из местных трупа, плывущего по течению. Дело так и не раскрыли, что и неудивительно. Написали, что произошел несчастный случай, что пьяный упал с моста. Как мне все это знакомо. И это моя будущая профессия?? Прервав эти мысли, я поднялся и пошел домой. Поболтал по телефону часа три и после этого уснул без сновидений.
Проснувшись, я пошел прогуляться по магазинам, посмотреть, что здесь нового из дисков и книг. Не найдя ничего нового (а абы что покупать не хотелось), я пошел домой. По пути встретил… Ксюшу. Оксану, то есть. Рядом ней была ее мама, которая относится ко мне замечательно, и… ее (Оксанин) муж, который меня ненавидит из-за дикой ревности, которой подвергает все, что движется мужского пола, а меня в особенности. Мы с Оксаной 10-ый и 11-ый классы просидели за одной партой. Я к ней относился исключительно как к подруге. Что было с ее стороны, я не знаю, но думаю, что просто дружба. Тогда я чуть было не поверил в существование дружбы между мужчиной и женщиной. Но я считал, что дружба выше предрассудков. У Оксаны же был парень, который постоянно кичился своей службой в армии. Одно это меня в нем раздражало. Но добило окончательно то, что однажды Оксана полушутя-полусерьезно сказала, что Рома ее ревнует ко мне. С этого момента наши отношения дали трещину. До окончания года оставалось чуть больше месяца. Мы все же сидели вместе на уроках, выручали друг друга на контрольных, выгораживали друг друга перед преподами, но… Изменилась внутренняя структура. У меня часто возникал порыв действительно дать повод для настоящей ревности, но я не хотел ей зла. Оксана все-таки по-своему любила его, и… Я думал, ситуация пройдет сама. Поэтому когда в один из июльских дней мне пришла смс от подруги, что у Оксаны свадьба, я сразу не поверил. Только позвонив ее брату, с которым у меня также сложились замечательные отношения и которому, как мне кажется, тоже не нравился Рома, я понял: это не шутка. Через месяц я узнал, что Оксана подала документы на заочное отделение. Все понятно. Теперь нашей дружбе окончательный кердык. Мы поздравляем друг друга с праздниками, иногда встречаемся, иногда переписываемся, но… Стеной стоит этот сатрап-Отелло, который в своей ревности дошел до каких-то немыслимых пределов. Я никого не осуждаю, это их дело. Поэтому при этой встрече я просто кивнул на ее приветствие и, смерив уничижительным взглядом Ромочку, пошел от них, слыша сзади вскрики матери Оксаны, укоряющей этого армейца.
Я не буду рассказывать о двух ссорах, произошедших в этот день, просто нет никакого желания опять вспоминать. Я был прав в обоих, и в обоих случаях меня не послушали и сделали по-своему. Флаг им в руки.
Я открыл глаза. Странно, ночь не спал, был тяжелый день, а в глазах ни намека на сон. Прогнувшись вперед, я посмотрел на своих спутниц. Одна прикорнула на плече другой, читающей книгу. Я опять откинулся на спинку сиденья. Из задумчивости меня вывел вопрос: «Никита, ты на салют пойдешь?» Да, ответил я. Тогда созвонимся и там встретимся. Хорошо. Я не против. Лишние воспоминанья никогда не лишни. Возможно, когда-нибудь я перестану вспоминать все плохое, и объем памяти будет забит исключительно хорошими событиями. Но.. Это будет нескоро. Если вообще будет.

P.S. Я так и не спал и не хочу спать.. На салют пойду точно, после него даже не знаю, как попаду домой. Авось, ноги выдержат.