Мы знаем, что нет никаких «украинских наций» и «литвинских идентичностей», но есть единый Русский народ, по глупости разделённый границами разных государств. Благодаря событиям Русской Весны эта триединая модель русской нации получила новый импульс к развитию, а вокруг неё разгорелись острейшие дискуссии. Однако же история зарождения общерусского проекта должна получить необходимое освещение. Тем более, что она интересна многочисленными историческими параллелями с нынешними событиями. Давайте познакомимся с тем, как четыре века назад возродилась мысль о русском единстве.


В Южной и Западной Руси 17-го века вектор на воссоединение в большей мере был задан религиозными институтами. В ту эпоху общество было традиционным и патриархальным, общественная и даже повседневная жизнь не мыслилась вне лона Церкви. Именно духовное единение в рамках Православия помогло жителю любого русского города, будь то Киев, Минск, Смоленск, Новгород или Москва, идентифицировать себя как человека «руського», о чём имеется много исторических свидетельств. Скажем, Богдан Хмельницкий к посланникам Русского Царя обращался как к людям русским, следов «клятых москалей» в его документах не обнаружилось. Впрочем, обо всё по порядку.

К концу 14-го столетия практически все территории современных Украины и Белоруссии оказались в составе Великого Княжества Литовского (ВКЛ). Это было государство, включающее большой пласт русской элиты, потомков удельных князей и бояр. ВКЛ долгое время исповедовало Православие, в нём оказались 12 епархий, в то время как за Москвой со временем закрепились 19 епархий, и само формальное первенство в духовных вопросах, так как киевский митрополит Всея Руси перенёс свою резиденцию во Владимир.

Но литовские князья вскоре вбили клин и в это хрупкое единство, потребовав от императора и патриарха в Константинополе отдельного от Москвы митрополита. Император Иоанн Кантакузин убедил патриарха пойти на этот шаг, в результате чего в официальных бумагах Византии появились два митрополита – Великой и Малой Руси. Впрочем, он лишь окончательно закрепил понятие «Малая Русь» – то, что и ранее встречалось в исторических документах: сын Даниила Галицкого Юрий так называл свою вотчину, Галицко-Волынскую Русь. Так что именно церковно-административное деление поспособствовало установлению этих названий, и лишь последующие бюрократические решения и этнографические исследования закрепили понятия «великороссы» и «малороссы».

Впрочем, Литовское княжество недолго оставалось независимым: Кревская уния 1385 года уже предполагала недвусмысленную «ассоциацию» с Польшей. Население ВКЛ стало окатоличиваться. Навязывается неравенство: привилегии получали только те дворяне и купцы, которые перекрещивались в латинство. Речь Посполитая, официально равноправное для Польши и Литвы государство, на деле означало доминирование Кракова. Очень быстро идеология республики вольных и благородных шляхтичей сменяется имперской доктриной Польши «от моря до моря». Начинаются гонения на православных, продиктованные не столько истовой верой поляков, сколько желанием укрепить полуколониальное положение русских земель. Самые прозорливые князья и бояре уже тогда стали «отъезжать» к Москве, где русские и православные люди были правящей элитой. И вот, первые призывы о воссоединении русского народа появляются в смоленской «Авраамкиной летописи» 1460-1470-х годов.

Во второй половине 16 века положение православного населения Речи Посполитой стало совершенно нестерпимым. В Ватикане состоялся Тридентский собор, ознаменовавший новую экспансию католицизма. Польские короли, верные союзники папства, вознамерились продавить Люблинскую и Брестскую Унии (1569 и 1596 годы). Этот евроинтеграционный» проект того времени, привёл к созданию униатской церкви, еретической с точки зрения традиционного православного христианства. Верное Православию население стало практически бесправным, что заставило многих бежать в Запорожскую Сечь. Русские, остающиеся в городах, также сопротивлялись гнёту путём создания крепких общин (одна из самых известных – Львовское православное братство). Эти общины вели хозяйственную деятельность, добивались справедливости в местных судах, создавали альтернативную польской систему образования, издавали православную литературу.

Мощным духовно-интеллектуальным центром в начале 17 века стала Киево-Печерская Лавра. Братия монастыря сохранила предание о том, что именно отсюда апостол Андрей начал свою проповедь на земле, которая спустя века станет русской. Лавра всегда стремилась быть оплотом русского единства.

В 1599 году архимандритом монастыря был выбран Елисей Плетенецкий. Он был убеждённым противником Унии. В 1615 году Плетенецкий основывает Печатный двор, который издаёт как богословскую, так и светскую литературу. К этому времени вокруг архимандрита сформировался «кружок интеллектуалов», в который входили богослов и филолог протопоп Лаврентий Зизаний, неординарный энциклопедист и филолог иеромонах Павел Берында, богослов и историк, будущий архимандрит Лавры Захария Копыстенский и Пётр Могила, также будущий архимандрит и митрополит Киевский. В этом кружке православных интеллектуалов и возродилась идея о русском единстве.

Главный труд Захарии Копыстенского «Палинодия» был написан в 1621-1622 годах. Эта книга по праву может считаться первым историко-художественным источником, в котором подробно описывается рождение русской нации. Работа печерского иеромонаха свидетельствует о познаниях автора в области методологии и стилистики современных ему европейских исторических трактатов. О качестве «Палинодии» также говорит то, что в списке использованной литературы фигурирует более 100 различных источников.

Единство русского народа Копыстенский раскрывает через генеалогическое единство, которое подчёркивается совместными военными подвигами и государственными делами. Издательство Лавры выпустило много экземпляров этой книги, также распространялись рукописные копии. Известно, что «Палинодия» достигла самых далёких православных приходов, где зачитывалась и для прихожан. Знали о книге и в среде московской «интеллигенции», на которую она в первую очередь и ориентировалась, поскольку интеллектуалы Лавры видели в московском царе главного защитника западнорусского Православия.

Следующим лидером православных Малой Руси стал архимандрит Киево-Печерской Лавры Пётр Могила. Поднятое им в Киеве восстание целых полгода не позволяло завершить сейм до тех пор, пока не будут гарантировано религиозное и этническое равноправие. Могила был неординарным для своего времени человеком. Потомок знатных молдавских дворян, он имел возможность много путешествовать в молодости и получить образование в Голландии. При польском дворе его ждала бы успешная карьера, но он выбрал иной путь – защитника православной веры. Его сторонники добились для него избрания Киевским митрополитом.
Главным достижением Петра Могилы было развитие богословского образования в Киеве. Разумно используя опыт католических учебных заведений, он основывает здесь Академию, которая впоследствии будет носить имя её основателя – Киево-Могилянская. Также митрополит восстановил и сакральную для Руси Софию Киевскую. Уже после смерти владыки униаты потребуют храм обратно.

Давление униатов окончательно сделало очевидным, что только воссоединение с Великой Русью остановит польскую экспансию. Между тем царь Алексей Михайлович проявлял в малороссийских делах чрезмерную осторожность. Он выступал скорее за династический принцип воссоединения земель, при котором именно дворяне, как когда-то в 14-15 веках, будут постепенно принимать московскую присягу. Да и последующие митрополиты Киевские далеко не всегда разделяли вектор на сближение с Москвой. Однако воевать за воссоединение России всё же пришлось. В 1654 году созывается Переяславская Рада, а московский царь принимает присягу казаков.

Одним из ключевых защитников Православия в этот период выступал архимандрит Лавры Иннокентий Гизель, пожалуй, самый необычный из героев той эпохи. Родом из Пруссии, он ещё в молодости переехал жить в Киев, где перешёл из протестантства в Православие. Это был образованный человек, не случайно Пётр Могила назначил его попечителем всех созданных им школ. Уже в ходе развернувшейся русско-польской войны он становится архимандритом.

Гизель хотел убедить Алексея Михайловича, что ни в коем случае нельзя возвращать полякам Киев, который лишь на два года по Андрусовскому миру 1667 года оставался за Россией. Архимандрит считал, что надо идти дальше, освобождать все русские земли. Он действовал как на уровне регулярной дипломатии, так и активно использовал возможности Лавры по интеллектуальному воздействию на московскую интеллигенцию. Под эгидой Гизеля в Москве появился книготорговый дом. Развивая идеи Захарии Копыстенского, в 1674 году он пишет «Синопсис» – самый полный на тот момент свод русской истории. Возможно, Гизель не был непосредственно автором (им мог быть типограф Лавры Иван Армашенко), а занимался редактурой, но это никак не умаляет ни значение книги, ни его самого.

Работа написана на основании многих летописных источников русского, литовского и польского происхождения. Во введении крупными мазками рассказывается о всемирной истории. Когда автор доходит непосредственно до истории Руси, он объективно доказывает, что «славно-российский» или «православнороссийский» народ един этнически, культурно, династически (по линии Рюриковичей) и духовно. Киев назван «преславный верховный и всего народа российского главный град». Дойдя до событий 1667 года, автор восторженно отзывается о делах Алексея Михайловича, который вернул в состав России «искони вечную скипетроносных прародителей отчину» – Киев и Левобережье. Наконец-то Русь стала сильна и почти едина. Во втором издании «Синопсиса» появляется также описание событий Чигиринской войны до 1677 года. Успехи русских и запорожский войск объясняются именно как результат народного единства.

«Синопсис» оказал самое значительное влияние на дальнейшее развитие исторических событий и отечественной исторической науки. Российская элита была окончательно убеждена в правоте объединительной борьбы и продолжила её на протяжении всего 17 и 18 столетия. Книга была столь подробной и качественной, что и светские исторические исследования, от Татищева до Ключевского, отдавали дань уважение «Синопсису», цитировали его и дополняли. Украинский историк-сепаратист Михаил Грушевский перевёл немало бумаги в заочной полемике с Гизелем – настолько сильно было убеждение среди учёных и простых людей в объективности выводов «Синопсиса».

Сегодня, к сожалению, иерархи Русской Церкви на Украине и Киево-Печерская Лавра не оказывают такое мощное духовное и идеологическое влияние на события. Напротив, в среде православного духовенства Малороссии нет единства. Остаётся надеяться, что наставления и исследования Захарии Копыстенского, Иннокентия Гизеля и других идеологов Триединой Руси не будут забыты, но будут усвоены Новороссией и Россией. Видя многие параллели между событиями середины 17 века и делами наших дней, мы сохраняем веру в то, что воссоединение русской нации не за горами.

Александр Травин. Проект 2024.
https://vk.com/project_2024?w=wall-53434532_1850