Уолт Уитмен, космос, сын Манхаттена,
Буйный, дородный, чувственный, пьющий, едящий, рождающий,
Не слишком чувствителен, не ставлю себя выше других или в стороне от других,
И бесстыдный и стыдливый равно...
Августовский вечер. Я выхожу в эту тишину, в ожидание ночи, в бронзовые сумерки. Рюкзак за спиной. День за спиной. Впереди тихий вечер, и тысяча шагов до дома. От усталости уходят мысли и в нечаяной пустоте начинает звучать чужой голос.
"Я, Уолт Уитмен..."
Праздные псы выгуливают своих хозяев. Молодой овчар рвётся с поводка и лает басовито на меланхоличного двортерьера. У двортерьера седая морда и взгляд полный спокойной грусти. Хозяин его шагает еле-еле, давая старому псу возможность поспевать за собой.
"Кто бы ты ни был, я боюсь, ты идешь по пути сновидений,
И все, в чем ты крепко уверен, уйдет у тебя из-под ног и под руками растает,
Даже сейчас, в этот миг, и обличье твое, и твой дом, и одежда твоя, и слова, и дела, и тревоги, и веселья твои, и безумства — все ниспадает с тебя..."
Коты сидят в травке, парами и поодиночке, жмурятся довольно и благостно, не обращая внимания на собак. Бабки, их кормилицы, скликают питомцев на вечернюю кормёжку. Но коты не спешат.
А я просто отталкиваюсь от земли, шаг за шагом, слово за словом.
"И все, что ты делал, для тебя обернулось насмешкой.
(Твои барыши, и молитвы, и знанья — чем обернулись они?)
Но посмешище это — не ты,
Там, в глубине, под спудом затаился ты, настоящий..."
Я не запоминаю стихов. Я не знаю откуда они приходят. В здравом уме и твёрдой памяти мне не вспомнить ни одной строчки. Они приходят сами. Когда хотят.
"Отныне я не требую счастья, я сам свое счастье,
Отныне я больше не хнычу, ничего не оставляю на завтра и ни в чем не знаю нужды..."
Пара стариков, еле движутся. Она придерживает его за руку и опирается на палку. У них смешные кепки с большими козырьками. Он не торопит её, ждёт терпеливо, когда она сделает очередной шажок.
"Если кого я люблю, я нередко бешусь от тревоги, что люблю напрасной любовью,
Но теперь мне сдается, что не бывает напрасной любви, что плата здесь верная, та или иная..."
Может быть в моём организме отсутствует самая главная составляющая. Я не умею быть счастливой. Я вечно во всём сомневаюсь.
"Но эти сомнения исчезают так странно перед лицом моих друзей, моих милых,
Если тот, кого я люблю пойдет побродить со мною или сядет рядом со мною, держа мою руку в своей...
Шаг за шагом лето остаётся за спиной. Лето, которое я так не люблю. Лето со всеми его бедами и глупостями. Я просто замкнула круг. И мне стало спокойно. Этим летом меня в очередной раз предали анафеме, посоветовали лечиться и не выставлять свои пороки напоказ. Кто-то опять решил за Бога, кого ему не любить...
"Мальчишкою малым, бывало, замолкну и с изумлением слушаю,
Как в воскресных речах у священника бог выходит всегда супостатом,
Противоборцем людей или мыслей..."
У меня не осталось сил сердиться. Сил и желания. Так что, я улыбаюсь про себя, и просто иду дальше. Своей дорогой. Пусть не самой лучшей и правильной, но своей.
"Я таков, каков я есть, и не жалуюсь;
Если об этом не знает никто во вселенной, я доволен,
Если знают все до одного, я доволен..."
Вот и всё. За окном август. Бронзовые сумерки и холодающие ночи.
Впереди осень. И новая тысяча шагов.
