По чёрной материи зонта стучали звонким хором капельки дождя. Она шагала по мокрому асфальту, не обращая внимания ни на лужи, ни на брызги машин. Летние туфельки давно были мокрыми и в грязи, она не отводила от них взора и от асфальта, и от капель, разбивающихся вдребезги о землю. Она думала о глупости. Как хорошо, что я сегодня нашла этот чёрный, чёрный зонт. Под ним сейчас хорошо идти. Не нужно думать о том, что быть может взглянув на верх, станет лучше и светлее, что быть может там яркость света и жизнь. Я знаю, что там темно: серое небо, чёрный зонт, тусклые огни, падающих капелек. Так же тускло как и тут, где мои когда-то красивые и сказочные туфельки. Он превратил мою жизнь в гнусную непогоду... подонок... а их испортил дождь... не я. С этой мыслью она стукнула каблуком об бордюр и запрыгнула в автобус.
Сумерки охватили город в своё владение. Автобус громко шумел, когда водитель резко трогал с места, пытаясь вклиниться в поток. Она не слушала шума, она не слушала людей, она смотрела бездумно в окно, закутавшись в свою тонкую серую курточку. Её голова касалась холодного, запотевшего окна, а хрупкий пальчик хаотично бродил по стеклу, словно кисть искусного художника, рисующего очередную абстракцию своей фантазии...

Какая прелестная погодка, а мне приходится ездить на автобусе, вместо того, что беззаботно шлёпать по лужам и поднимать лицо навстречу мокрым каплям, падающим с небес. Он гладил стекло своим указательным пальцем и смотрел на пробегающие мимо магазины, перекрёстки и людей. Такие разные эти магазины, такие разные перекрёстки, машины, знаки, деревья, и... одинаковые люди. Автобус остановился, двери открылись. Он стоял у дверей, и его замочило дождём. Он был рад. И девочка, стоящая под дождём на остановке, маленькая девочка лет тринадцати привлекла его глаза к себе. Она была грустная и смотрела на него холодными взором. Двери закрылись. Автобус стоял ещё и ждал зелёного света. Он быстро нарисовал улыбку на стекле и взглянул на неё снова. Девочка улыбалась. Автобус тронулся с шумом. Она осталась позади с улыбкой и уже со светом в глазах, он чувствовал это. Интересно как бы её могли звать, подумал он. Пальцы медленно и нежно вывели на стекле чуть выше - Маша. На следующей остановке он вышел и пошлёпал по лужам, смотря высоко над головой, домами и городом...

Она встала с холодного, неуютного сиденья и подошла к дверям, нажав кнопку на поручне. Глаза устремились на улицу, за окно и вдруг, не достигнув цели остановились на стекле. Имя. Улыбка. Её имя и нежная улыбка. Она почувствовала то самое незабываемое, неописуемое чувство в её животе. Тепло, бесконечно уютное тепло. Как мне хорошо. Господи, последний раз это было с ним. Так тепло было только с ним. Но он ушёл и стало холодно навсегда... навечно холодно внутри. Значит, не навсегда, значит можно ещё и без него, значит, я могу без него, значит, мне будет тепло и без него... значит, я буду ещё жить. Господи, как же я ошибалась. Я так часто ошибалась, и даже тут, где не имела права на ошибку, я ошиблась опять. Господи, какая я дура... но мне тепло, мне снова дали тепло... спасибо!

Она быстро шагала по тротуару, звонко постукивая каблуками, то обходя, то перепрыгивая лужи. Шумный автобус промчался мимо, с висящим на поручне дверей чёрным зонтом...