Жил в старой деревне отшельник-горбун.
Его опасались, его не любили,
Шли слухи о нем, будто Он – злой колдун,
и люди его стороной обходили.

Бродил по деревне Он с ветхим мешком
в пальто многолетнем, изъеденном молью.
И если его провожали смешком,
Он тихо вздыхал, без обиды, но с болью.

А люди глумились, шепча за спиной:
рога у него, мол, под шапкою скрыты,
И оттого этот малый хромой,
что у него вместо пальцев копыта.

Однажды в деревню вселилась беда:
то всходы пшеницы погибнут под градом,
То летом в июле придут холода,
то волки порежут на пастбище стадо.

Настали тревожные, тяжкие дни,
придётся им туго зимой без зерна.
Не зная что делать, решили они:
"Горбун виноват! Смерть тебе, Сатана!

Пойдемте, пойдемте скорее к реке!
Он там, он в землянке живет как изгнанник!"
И двинулись скопом. И в каждой руке,
зажат был в дороге подобранный камень.

Он шел им навстречу, печален и тих,
Он всё уже знал, Он не глупый, Он понял.
И Он не свернул, Он не скрылся от них
и только лицо свое прятал в ладонях.

Ни разу не вскрикнув под градом камней,
Он только шептал: «Пусть простит вас Всевышний!
Камнями по телу, но сердцу больней.
На нас не похож, значит, - злой, значит, лишний…»

Закончилась казнь. Кто-то грубо сказал:
"Давайте посмотрим уродскую спину!
Ни разу не видел такого горба!"
Пальто все в крови он с убитого скинул.

В больном любопытстве томилась гурьба.
Вдруг молча, как статуи, люди застыли,
«Злой черт», «Сатана» прятал вместо горба,
под старым пальто белоснежные крылья…

И мимо землянки, глаза опустив,
проходят жестокие глупые люди.
Всевышний, быть может, им все же простит,
но Ангела больше уж рядом не будет...