Л есная нимфа в спешке городской,
Ю нона тихих двориков осенних,
Б еспечною и твёрдою рукой
И скусственность страстей моих последних
М еняешь на цветную круговерть
А стральных мук и лепестков мечтаний.
Я счастлив - я лечу, и даже смерть
М не видится одним из расставаний.
О, если вспомнишь обо мне в своём ненастье -
Я утоплю тебя в любви, весне и счастье.

Иногда, если встать у окошка,
Совпадая с малиновой мглой
Предрассветной - увидишь, как кошка,
Отразив шкурки мёд с пастилой

Лукоморственным глазом, проходит
Не спеша через свежий снежок,
Её шаг ни к любви, ни к охоте
Не относится – ей хорошо.

И откуда она появилась?
Явно душу принять за весы,
Жизнь за веру, а чувство за милость,
Если видеть, что ушки, усы,

Лапки мягкие так беззащитны,
А спокойствия прочен покров,
Несмотря на контраст очевидный -
Истин зримых закон столь суров…

Йогурт сумерек тает фривольно,
Нет следов на искристом снегу,
Ангел шов горизонта продольный
Тянет вдаль, но на том берегу

Акведуком к кошачьей приваде
ЛЬётся млечных путей благодать,
Есть в нас что-то, как в кошкиной правде -
Быть не может купить иль отнять

Отрешённую в ласковом взоре
Радость сердца, в глуби, без причин,
И в зрачках - словно лес, словно море -
Свежих дев или старых мужчин

Одинакова. Что заставляет
Верить, что доброта дел и слов
Не напрасна? Глаз кошкин мерцает;
Ей известно… Ей виден покров.