Когда вы, уже не держась за руки, идете куда-нибудь и знаете, что идете врозь, по отдельности, не смотря друг на друга, и все уже решено. Все уже ясно и уже ничего не будет. Нечего даже надеяться. А на что тут надеяться? И даже не важно, кто виноват. Хотя и так ясно, кто. Ведь в таких вещах всегда кто-то виноват.
Конечно же. Просто так ведь никто не расстается. Расстаются по чьей-то вине. Расстаются потому, что кто-то не так себя вел и знал прекрасно, что не так себя ведет, и говорено было не раз: «Не веди себя так. А если будешь себя так вести, мы обязательно расстанемся». И вот ведь – что за человек! - не послушался, и вел себя плохо или делал то, что делать было не надо, и не делал того, что надо, и он, конечно же, виноват, и выяснять нечего. А ведь можно было просто делать то, что просили, и не делать то, чего просили не делать. Так вот все это уже неважно.
И вот вы идете, опустив головы, а навстречу, как на обиду, веселые пары с детьми, в вальсе, в менуэте, в па-де-де, с воздушными шарами, с баранками, с имбирными пряниками на лентах, с надувными кругами через плечо, с городских ярмарок, в летние кинотеатры или в зоопарк с сахарной ватой и с лакомкой в конфетной обертке, смеются, пускают мыльные пузыри и ерошатся летним румянцем, веснушками, яблочной кожей, солнечными козырьками, хохоча детскими носами-флюгерами. Вприпрыжку, вдогонку, чехардой, в сухомятку.
И так обидно. Можно было, ведь, как они. Дождаться, дотерпеть, дотянуть. Родить детей, накупить им свистулек полный кулак и деревянную лошадку с золотыми плюмажами, ходить на ярмарки по субботам и хохотать. Но это уже неважно. Это все не про вас. Вы же расстались. Вы теперь в одиночку. Свободные, разведенные, легкие.
И вот вы идете, по одному, и знаете, что идете врозь, не держась за руки, и все уже решено. Все уже ясно. И проходите мимо кафе, в которое когда-то мечтали зайти. Ведь кто-то из вас говорил: «Какое милое кафе! Мы обязательно с тобой туда зайдем, там подают мороженое в сахарных стаканчиках с настоящей малиной». И все было не до того, не до мороженого и не до малины. А теперь, вы ведь уже расстались, и уже по одному и даже не важно, кто в этом виноват, и разбираться нечего. И вы идете мимо того самого кафе, и так плохо. И обидно.
Досадно. И такая обида на того, кто это говорил. И зачем он это говорил? И так ведь и не зашли. А теперь что? Теперь не будет у нас никогда ни этого кафе, ни этой малины. А ты ведь обещал! Как ты мог? Украл, украл, украл! Я хочу, я хочу, чтобы это было.
Как будто монтажник вырезал злыми ножницами самый любимый кусочек из нашего с тобой фильма, тот, который мне очень нравился: мы сидим в уличном кафе, на испанских стульях с поджатыми ножками, я смеюсь, испачкавшись в малиновом соке, а ты держишь край моего платья и просишь соль. Как будто соль помогает от малиновых пятен.
Так вот это уже неважно. Этого не будет и не было.
взято отсюда
http://curspring.livejournal.com/308023.html
