Первая остановка – кафе, где работала Амели (героиня О. Тоту в одноименном фильме). Затем вверх, мимо первых на Монмартре яслей. И далее, на площадь Марселя Эмэ. Жан Маре изобразил своего друга, писателя Марселя Эмэ в виде человека, проходящего сквозь стену.  

В конце 18 века на Монмартре было около 30 мельниц. Первая, которую очень сложно разглядеть за деревьями, увековечена на картине О. Ренуара ««Бал в Мулен де ла Галет». На другой сохранившейся мельнице, Радэ, дробили виноград.

Тертр – площадь художников, здесь показывают одно маленькое бистро, в котором, по преданию, родилось слово «бистро», от русского «быстро-быстро», пожелания русских казаков.

Церковь Св. Петра – всё, что осталось от бенедиктинского женского монастыря (12в. – первая настоятельница жена Людовика Шестого), последних монахинь которого во главе со старушкой-настоятельницей казнили во время революции. От сноса обветшалую церковь в 19 веке спасли художники, проживающие на Монмартре. Правая сандалия подозрительно начищена.

И, наконец, собор Сакре-Кёр (Святого Сердца), построенный «во искупление грехов Коммуны». Следы этих «грехов» до сих пор заметны по всему Парижу – хватишься какого-нибудь памятника, а его нет - коммунары уничтожили, дворца – снова нет, коммунары сожгли. Как тут не вспомнить Мопассана: 

«Париж узнал о падении Седана. Была провозглашена республика. Вся Франция ринулась на путь того безумия, которое продолжалось до последнего дня Коммуны. С одного конца страны до другого все играли в солдаты. Чулочники преобразились в полковников, исполняющих обязанности генералов, целая коллекция револьверов и кинжалов украшала толстые животы этих мирных обывателей, перетянутые красными поясами. … Уже один тот факт, что они были вооружены, что у каждого из них было в руках военное ружье, кружили головы этим людям, которые до сих пор имели дело только с весами, и они без всякого повода становились опасными для каждого встречного».

«Государственный переворот» Ги де Мопассан

На Монмартское кладбище мы не пошли, и сразу спустились вниз по широкой лестнице, и прошлись по не очень приятным кварталам мимо метро Кадет до галереи Лафайет, заглянув по пути в старую кондитерскую за шоколадом. Но, прежде чем отправиться в царство шопинга, заглянули в кассы Пале Гарнье, где, о чудо, остались, пусть и очень дешёвые, билеты на вечернюю «Жизель». О покупках подробно рассказывать не имеет смысла, а о внутреннем убранстве Гранд Опера и об увиденном балете, я уже подробно писала. Так что, позвольте на этом закончить рассказ о нашем 6-м дне в Париже.