Цитата сообщения РОССИЙСКАЯ_СЕМЬЯ ЗАЧЕМ НУЖНА ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ?

Как образовательные инновации отразились на литературе, её статусе в культурной иерархии, на её общественной роли и социальной значимости?

Начнём со школы, которая при всех сложностях и несовершенствах всё же является после семьи важнейшим фактором, формирующим личность. Так вот, литература планомерно и целенаправленно выдавливалась из школы и превратилась из главного предмета школьной программы во вполне второстепенный, как пение…

Нечто подобное было просто непредставимо ещё в начале 2000-х годов. Литература была основным школьным курсом, наравне с математикой, русским языком и историей. Фасад типовой школы середины века украшали барельефы Ломоносова, Пушкина, Горького и Маяковского, что само по себе было архитектурным подтверждением статуса литературы. Сочинение было первым из выпускных школьных экзаменов и обязательным вступительным в любой вуз, гуманитарный или технический. Так было в дореволюционной России, когда за партами сидели гимназисты, так было в СССР, так было в первое десятилетие новой России. Почему?

Да потому что в обществе, в педагогической среде, в семьях господствовало понимание того, что литература и сочинение по литературе формируют две вещи, необходимые личности в её социальном и национально-историческом бытии.

Первое: включает её в контекст национальной истории и культуры, укореняет в вертикали времени, даёт ощущение причастности к событиям национально-исторической жизни, как бы далеко от них ни отстоял человек. Уж так повелось в русской культуре, что национальную историю мы познаём через литературу: об Отечественной войне 1812 года знаем по Л. Толстому, созданные им художественные образы Наполеона и Кутузова для нас правдоподобнее, чем реальные исторические деятели. О том, как ощущала себя дворянская молодёжь накануне выступления 1825 года на Сенатской площади, поведал Грибоедов, и Чацкий для нас и живее, и ближе Чаадаева, Бестужева, Муравьёва… Честь смолоду беречь учил всякого русского отец Петруши Гринёва, а сам Петруша показывал собственными поступками, что есть вещи куда дороже жизни, когда отказался сплюнуть, по совету Савельича, да поцеловать злодею ручку: «Я предпочёл бы самую лютую казнь такому подлому унижению», подумает он, стоя под виселицей. О Петре Первом всякий, кто принадлежит русской культуре, мыслит категориями исторического романа Алексея Толстого.

И второе. Освоение литературы как предмета предполагает два вида деятельности: с одной стороны, это чтение как интеллектуальное и эмоциональное восприятие значительных объёмов художественного текста – как, скажем, четырёх томов «Войны и мира» или «Тихого Дона». С другой стороны, это написание сочинения, в котором и сказывается опыт подобного освоения. Это взрослый и очень серьёзный вид деятельности, в идеале близкий к литературной критике, к созданию научного текста, в котором сказывается личное интеллектуальное и эмоциональное отношение к литературному произведению, а также к литературно-критической традиции его интерпретации. Сочинение формирует у человека способность критического восприятия того, что было сделано до него; способность обнаружить разные точки зрения и умение их сопоставить или противопоставить. Скажем, выразить своё отношение к Обломову, важнейшему образу национального литературного пантеона, формирующему некие краеугольные камни национальной мифологии, и определить свою позицию между статьями Чернышевского, увидевшего в Обломове символ национального недеяния и паразитизма помещичьего сословия, и Дружинина, который создал апологию этого образа, трактуя его как корневой для русского взгляда на мир. Эти навыки критического восприятия текстов столь важны, что возникает вопрос: а можно ли вообще понять литературу, не создавая сочинения?

Ну и ещё один навык, который формирует литература. Она учит человека письменному речепорождению. Созданию собственного связного текста довольно значительного объёма, внутренне непротиворечивого и структурированного, содержащего как эмоциональную, так и интеллектуальную рецепцию прочитанного.
Это, так сказать, в идеале. В реальности первые полтора десятилетия XXI века школа двигалась в сторону противоположную.

Пресловутый ЕГЭ. Честно говоря, автор этих строк устал писать о том, что гуманитарное знание не поддаётся формализации, стало быть, проверить литературу в тестовом режиме просто невозможно. Ничего страшного, говорили адепты ЕГЭ. У нас уже давно нет вопросов о том, как звали лошадь Вронского или шпица в «Даме с собачкой»; у нас теперь эссе, со строго определённым количеством слов и чёткими критериями оценки. От себя добавим: такой формат экзамена требует клипового мышления и формирует его. ЕГЭ нанёс по литературе удар, тяжесть которого трудно переоценить, превратив его в предмет второстепенный, сдаваемый по выбору.

Другая проблема – постоянное сокращение часов на литературу, притом значительное. Тоже ведь парадокс: идёт время, объём текстов, которые должны стать предметом школьного изучения, увеличивается, а часы сжимаются, как шагреневая кожа… И что же в результате? Мы получаем выпускника школы и в перспективе – студента, мыслящего клипами и не способного создать развёрнутый, объёмный, связный и непротиворечивый текст.

К этому добавим ещё и очевидное: произошло вытеснение чтения как вида интеллектуальной деятельности всевозможными медийными продуктами и программами, ушла из повседневной жизни такая форма семейного общения, как чтение вслух. Иными словами: в современном обществе и мире сфера бытования литературы сузилась, а её социально и исторически значимые функции не могут быть «переданы» другим видам общественной коммуникации, например, телесериалам, которые тщатся воссоздать образы давнего и недавнего прошлого...
И вот теперь наметился поворот: государство вновь обретает утраченный было интерес к литературе. Появляются даже попытки исправить ошибки первых полутора десятилетий века, и одна из таких попыток – введение сочинения. С этого года как раз и ввели.

Увы, то, что планомерно разрушалось в угоду западному (в первую очередь англосаксонскому) стандарту в течение 15 лет, за 15 минут не вернёшь… Сама концепция возвращения блудного сочинения не выдерживает никакой критики. Разорить можно достаточно быстро, а вот построить…

Напомним: сочинение в нынешнем варианте его возвращения не является сочинением по литературе. Оно не предполагает демонстрацию знаний русской классики или же понимание смыслов, аккумулированных литературой прошлых столетий. Оно предполагает абстрактные рассуждения по нескольким темам из области общих знаний, которые должны быть подкреплены не менее чем двумя примерами из литературы. Притом совершенно не обязательно из русской классической: вполне подойдёт «Гарри Поттер» или «Коты – воители». Вот вам и сочинение. Только по какому предмету? Уж точно – не по литературе!

Такой вариант возвращения сочинения, когда оно вроде бы есть, но при этом существует вне связи со школьным предметом «литература», никак не ориентируется на общеобразовательный стандарт, не проверяет усвоение программы русской классической литературы и литературы ХХ века, близок к имитации. Хочется только надеяться, что это не навсегда и не надолго.

Михаил Голубков.