Сейчас, когда мы далеки, из смертного твоего существа
я извлекаю газообразный фантом, который смотрит
твоими глазами и ласкает твоими руками,
но который тебе не принадлежит.

Он мой, полностью мой. Я закрываюсь с ним в своей комнате
и когда никто, ни я сама, не слышит,
и когда никто, ни я сама, не видит,
и когда никто, ни я сама, не знает,
беру его на руки и,
подобно старинному маятнику,
долго, тяжело и торжественно, я качаю пустоту...

Солнце, как яичный желток, висело над землёй.
А по лучам на землю шли цыплята, и все они были, конечно, жёлтые.
Жёлтая пчела подлетела к цыплёнку, стала приглашать в свой жёлтый улей. Но цыплёнку в улей не залезть: дырочка маленькая.
"Ладно, -подумал он. - Вот жёлтые бабочки летают, полетаю с ними."
Цыплёнок подпрыгнул, но тут же вспомнил, что у него крыльев нет, полоски какие-то вместо крыльев.
"Стану курицей, - мечтал цыплёнок .- Буду летать высоко".
А Солнце сияло на небе, как жёлтый блин с такими вкусными хрустящими краешками.
Пчёлы летели от одуванчика к одуванчику и возвращались в свой жёлтый улей. Он выглядел как огромная жёлтая библиотека. Рамки для сотов будто полки до потолка, и все наполнены сотами.
А соты похожи на жёлтые шестиугольные телевизоры, только вместо экранов блестит жёлтый мёд.
До самого горизонта желтели луга - это цвели жёлтые ветренницы и примулы, но больше всего было одуванчиков. Все холмы сияли одуванчиками.
И казалось, что солнце только что на вершине холма лежало в одуванчиках.
Тут я сам не удержался, взял да и повалился в одуванчики.
Опылился весь, облепился, обсыпался жёлтой пыльцой.
Подошла жёлтая корова, подумала, что я одуванчик, да и съела меня, жёлтого. Так что писать дальше нет возможности.

ИМАНТ ЗИЕДОНИС
Камни умеют летать.
Уж это точно.
А спички залезают в норы
и шевелятся там.
Четвёртая ножка письменного стола
прекрасно понимает,
что стол устоит и на трёх.
Ей хочется путешествовать.
Солнце читает листья на деревьях,
но только с одной стороны.
Зато уж ветер и с той и с другой.
Сказки вроде грибов.
Никогда не увидишь,
как они растут.
Посмотри, как кувыркается
под ветром флажок,—
невозможно угадать,
каким будет его следующий кульбит.
А уж камни-то летают.
Из скалы в скалу, из горы в печь,
из земли в перстень.
Пока они ещё в воздухе, мы их ловим
и называем - "сказки".
Для этой книжки я ловил
перелётные камни на латышском,
а на русском их подхватил мой друг.
Мы ловили, мы солили,
а уж вам пробовать.

Теперь появилась возможность... постичь ради чего мы живем. Открытие, осознание, освобождение