В тот же вечер, когда все уйдут или разбредутся спать, он останавливается перед зеркалом и мрачно смотрит на холодное стекло, уныло и покорно рассказывающее всю безвыходную правду: и о двух лишних подбородках, и об апоплексической багровой складке на шее, и о фигуре, отгоняющей мысль об изящно сшитой визитке
– Надо лечиться,– проносится тяжелая каменная и остроугольная мысль и тут же претворяется в мучительный вопрос – чем?
Можно меньше есть. Во время обеда ложиться спать, просыпаться после завтрака. Тогда будет толщина от сна. Можно, наоборот, меньше спать. Больше ходить, даже побегать иногда. В этих случаях очень хочется есть.
Тогда будет толщина от усиленного питания.
Обычно избирается третий путь: гимнастика. А так как установка в столовой барьеров или шестов в спальне вызвала бы массу нареканий со стороны домашних, выбирается самый безобидный по своему размаху вид гимнастики: гири.
Толстый человек покупает четыре больших гири и начинает с утра поднимать каждую из них, изредка опуская их на пол.
Снизу прибегает кухарка и заявляет, что у ее господ хворает ребенок, который не может спать, если сверху бьют по потолку тяжелой гирей.
– Шесть месяцев всего, вот и не привыкши,–поясняет она, оправдывая свое появление. Толстый человек конфузится и просит извинения.
– Емнастикой занимается,– доносятся до него из кухни переговоры двух кухарок, верхней собственной и нижней чужой,– брюхо разъел, видишь, так теперь жир вытряхает...
– Ишь черти,– реагирует чужая кухарка,– обожрутся, а потом безобразят...
Занятия с гирями приходится или отложить, или подымать их над постелью, которая за какие-нибудь три-четыре часа начинает быстро и шумно ломаться.