Ты израсходовал энергию свою,
И соловьи заупокойную поют,
Довольно странный зверь – поющий соловей:
Он как стервятник над печальностью твоей.

Природа вся большой и прагматичный склеп,
И кто иное видит в ней – тот глуп и слеп,
Хотя нужны и глупость с слепотой порой,
Чтоб создавать немаловажный перегной.

Сойдут для гумуса и чувства, и слова,
И мысль сольётся с ним, возникнувши едва.
Шумит река, и жирный жук на землю сел,
Твои бока покроет плесень словно мел.

Но всё равно продолжит думать голова,
Неделю, месяц, год, возможно, даже два,
Пусть даже вечность, но, бессмертью вопреки,
Ты всё равно мертвец и все мы мертвяки

И черви прошлого нас точат каждый день,
И настоящее нас топчет как тюлень,
И тени будущих эпох нас трут и трут,
Но чем нигде быть, лучше находиться тут,
Чтоб плотоядной птичьей трелью заглушить
Всю невозможность умереть, родиться, жить.

Склевали печень, чтобы петь потом сто дней,
Так было во Вселенной и так будет в ней.