Знаешь, что с тобой не так?
Ты трусиха.
И больше ничего.
Ты боишься поднять голову и сказать: «Жизнь есть жизнь».
Люди влюбляются, люди хотят принадлежать друг другу, потому что это единственный шанс стать счастливыми.
Ты называешь себя свободной, дикой.
И ты так боишься, что кто-то посадит тебя в клетку.
Детка, ты уже в клетке. Ты сама ее создала…
Она всегда будет с тобой, потому что, куда бы ты ни отправилась, от самой себя тебе не убежать.

Чувствуешь? Ты живешь. Холод, пронизывающий каждую клетку твоего тела, уже не причиняет боли. Точки, остающиеся на щеках, не имеют права быть смахнутыми. Косой дождь мягко касается кожи, и оставляет чувство соучастия. Люди, закутанные в куртки и натянувшие капюшоны, вызывают не смех, а жалость.

Автобус. Кто-то ищет место рядом, а кому-то достаточно быть одному. Согреться? Нет возможности, да и не имеет смысла.

Косой дождь? Здравствуй, я больше не мерзну, я в бесконечности не мерзну. И я так ненавижу привет - пока. Приветствие зачастую самое обязательное, а прощание – самое родное. Я умею здороваться и так не умею произносить «до встречи».

Сильный ветер – заложенное природой стирается.
Давай я буду жить для себя?
Я – это те самые родные, родные без родства, понимаешь?

Чувствуешь – колет? Запомни, не упусти, ухвати, цени! Мне кажется или дальше, позже нет смысла? А в сейчас есть? – “давай выпьем прямо здесь и сейчас? ”

Поднятая к ветру голова встречается через чур не часто.

Ты не представляешь, как страшно осознавать то, что из миллионов исключительно хороших людей я выберу тебя - обычного, серого, никакого.

Я живу в мире живых вещей. Все люди здесь мертвые, вещи – живые. Мертвые люди только и делают, что молчат, поэтому мне приходится разговаривать с вещами. Некоторые из них мои друзья, других я не люблю, третьи терпеть не могут меня. Настольная лампа, старый плеер, светло-зеленая диванная подушка, книжка с тремя повестями о Малыше и Карлсоне, поломанная кукла – эти относятся к первым. Будильник, мобильный телефон, дверной звонок, кухонный телевизор - ко вторым. А электрическая мясорубка и горшок с фикусом - с этими ребятами мы вряд ли когда-нибудь найдем общий язык, как говорится, не сошлись во мнениях. Мясорубка периодически бьет меня током, а горшок все норовит спрыгнуть с полки мне на голову, когда я сплю. И все было бы просто - замени электрическую мясорубку обычной, а горшок с цветком и вовсе вынеси на улицу - да вот только имеются несогласные. Эти вещи дружат с другими людьми, населяющими мой дом, а те, в свою очередь, своими безмолвными взглядами запрещают мне проделать задуманные операции. Приходится терпеть

Смотри, мосты развели, мы не успели, так надо. Я набираю в легкие воздух, ровно столько, чтобы хватило на нежность тебе в волосы. Я оглядываюсь и вижу ночь, и вижу огни, и вижу красные и черные розы, и вижу… На кафельном полу. Задыхаясь, крича, проклиная и вознося хвалу, наслаждаться. На изорванных простнынях. Опускаясь на колени и вытягиваясь в полный рост, карая и принимая казнь, как на эшафот – с берега в твои руки. На фотографиях, черно-белые. Белый ангел мой, ты же научишь меня летать? Как сказать да? Как вынести твое нет? Как смириться тогда с твоим существованием? Я знаю. Я не знаю ничего…

Хочешь персикового сока? Один глоток на два сердца, в ритм. Белый ангел мой, кто дал крылья тебе, кто позволил летать? Возьми меня с собой, моя нежная.

(с) Гадский Папа. Миниатюры

Иногда хочется идти вдоль стены и касаться ее кончиками пальцев. По-моему, так можно найти счастье. Когда глаза прикрыты, когда спит все в тебе, нежное понимание бежит по теплым складкам лица, но самой странной утренней улыбке. Кажется, что в стремительно летящих мимо стенах, в коричневом болоте достчатых полов, в белой ограниченности потолка замурована ночь с любимым, бутылка вина в компании на кромке каменистого пляжа, закатная полоска над морем, доблестная молодость чья-то. Понимаешь? Тогда улыбнись. И беги по задроченному зданию 19 века, держа все это на кончиках пальцев, открой глаза, засмейся и будь безумен, будь молод, будь со мной, если это тебя не затруднит. Наши глаза – небо. Если доживем, будем стариковски пить чай и нагревать левой спиралью добрую накипь.

А странно вот если бы меня не было на свете, то где бы я была?
в каком месте? может быть в том самом, может быть там же где и все кого не было на свете?
может быть среди тех кто еще не появился? среди тех кто еще не дышал кислородом? не оскорблял родителей, не делал аборты, не участвовал в акциях протеста, не богохульствовал
может быть я была бы там счастлива? там где нет кислородного голодания.
там где воду, простую пресную воду еще не продают в пластмассовых баллонах
там где в небе не висит серое аэрозоновое облако
где не тают вечные льды и где не горят торфяные болота, пропитывая легкие городских жителей
легкие, богом созданные для того чтобы потреблять кислород.
(с) Кислород 58:27

Мое подлинное первое впечатление явилось настолько сильным психологическим опытом, что для его описания попросту нет адекватных слов.

Страшнее всего в полете - это страх самого себя, чувство, что ты оторвался от положенного тебе места и теперь все милые знакомые вещи под тобой превратились в жестоких, враждебных чудовищ, готовых тебя раздавить, если ты к ним прикоснешься.

Я полностью выпала из времени в вечность. Я чувствовала себя так, словно только что родилась на свет - не знаю, понятно ли говорю. Ничего не поделаешь, я не могу это высказать по-другому. Я пробудилась от вечности, от бесконечности, от состояния ума несравненно более живого и разумного, нежели все, что мне было известно до сих пор.

Погружение. Я ощущала каждую струну проходящую через меня поперек, пронизывающую меня струну. Глубокое чувство расслабленности. Зарой глаза. Смена постоянно чередующихся картинок мельтешили, быстрей и быстрей. Яркие краски, словно вспышки световых калейдоскопных стекал. Чувство загробного мира из которого ты стремишься выбраться, но безрезультатно. И звук и яркость и свет -все учащается. Становится страшно. Веки потяжелели и неподвластны желаемому действию их открыть. Я слышала слова, как слышит их человек, погруженный в сон; потому что мое внимание было внезапно отвлечено на очередную порцию психоделических картинок.

Только не подумайте, что я предаю всему этому такое большое значение. Не отвергайте сказанное мною, как мистический треп. Загляните сами в прожитые вами годы, и если вы не сможете там отыскать полдюжины столь же необъяснимых инцидентов, столь же безрассудных, столь же претящих упорядоченному викторианскому рассудку, лучшее, что вы можете сделать, так это лечь спать рядом со своими пращурами. Только это. Спокойной ночи.

Адекватные люди - ходячее мясо в буквальном смысле... Вся эта ихняя "начитанность" книгами которые обсуждают на светских раутах или вот еще лучший пример - проходят в школе на уроках литературы, их вежливость и культурность - жалкий пример существования. Живут и мыслят в рамках, их чувство юмора состоит из того,что они только смеются с шуток. В общем можно долго это рассказывать.
"Ходячие энциклопедии" и то веселее.

Жду моего вечера, вернее мою ночь. Завариваю огромную чашку зеленого чая. Включаю что -либо... захватывающее. Гениально -трогательное. Под эту музыку можно заниматься умопомрачительным сексом или убивать кого -нить. Да уж музыка нимфоманок и маньяков. А потом идут нежные будоражащее душу темы из фильма "девушка на мосту" как кстати. А я девушка на окне. Начинается мелкий дождик, ноги свисают, а по ним сбегают капельки одна за одной. Это так красиво. Наблюдать как горят фонари, звук проезжающих машин по мокрому асфальту, и свет в окнах напротив. Смотреть как в доме напротив одно за другим гаснут окна. И всегда одно да горит. Каждый раз при этом цитировать под нос стих Цветаевой:

>Вот опять окно, где опять не спят.

Может пьют вино, может так сидят

Или просто рук не разнимут двое,

В каждом доме друг, есть окно такое.>

Это все возбуждает и одновременно успокаивает. Чай пьется легко и пепел на зубах от сигарет создает пикантный осадок на душе. Окурки красиво взмывают в воздухе красиво приземляются под моим окном. Да уж, шикарная девушка с размазанной уже за день косметикой, в корявой от красок майке курит обыкновенную сигарету. Банальщина. Люблю ловить это свое отражение в зеркале через штору, о да, настоящая как ни есть живая. Прислонятся к раме окна и ловить на ладонь капли дождя, размазывать их по шее и жить этой сказочной жизнью. В своем ночном и совсем не таком шикарном, но сказочном мире. В котором нет пафоса моей повседневной жизни. В котором присутствует чай и стихи Цветаевой, мир в котором смысл моей жизни. В котором могу придумывать очередные стихи, рассказы, сказки, к котором просто есть настоящая я. А вот уже обнимаю подушку, зарываюсь в нее с головой и мечтаю о тебе. Мне, нас. Засыпаю чтобы на утро прицепить на себя дикий и затравленный взгляд, чтобы смущать людей своей пафосностью, остротой и цинизмом. Да, шикарная девушка, когда же ты повзрослеешь?

Засада дневников в том, что когда тебе реально хуево, никто не верит. Это какое -то королевство кривых зеркал, где всегда заранее уверены что будет хэппи-энд, потому что мы все нахуй живем по разные стороны теперь уже не таких зеркальных экранов, и никто на самом деле никому нихуя не нужен. Так, сигнальные перемигивания. Уже сколько лет прошло, а я до сих пор знаю, что человек рождается один, и умирает один, а все остальное -кукушка хвалит петуха за то что хвалит он кукушку. Да и вопрос даже не в дневниках - а в том что внутри. А внутри -страшно. Сплошная пустота и слепой инстинкт размножения, то есть неизбывное стремление потыкать в кого -нибудь хуем :D и при этом отчаянное желание казаться белым и пушистым. Я только хочу, чтобы это было красиво. Я за то, чтобы пока мы все не сдохли, а это неизбежно, все было красиво. Хотя бы чуть -чуть. Сугубо эгоистическое желание.

Однажды я задумаюсь. Прислушаюсь к тишине вокруг. Накручу на палец прядь волос и истерически засмеюсь, как будто всё это было не со мной или вообще ничего не было. Однажды мне станет похуй.

Вот география моей действительности: у меня никогда не было и в мыслях , что люди -хорошие, что человек способен измениться или что мир можно сделать лучше, если получать удовольствие от чувств, взглядов и жестов, от любви и доброты другого человека. Не было ничего положительного, термин "великодушие" ничего не значил, был своего рода избитым анекдотом. Секс - это математика. Индивидуальность больше не имеет значения. Что такое ум? Четкие доводы. Страсть бессмысленна. Страх, взаимные обвинения, симпатии, вина, тщетность, неудача, скорбь - чувства, которых на самом деле не испытываешь. Переживания бессмысленны, мир стал бесчувственным. Единственное постоянство - зло. Любви нельзя доверять. Поверхность, поверхность, поверхность, лишь в ней оказался смысл.

Ощущение незавершенности действия или неначатости но при этом неутолимое желание его реализации. Интересно куда деваются все те слова что не обретают жизнь? Которые мы так и не сказали. Они словно вертятся на кончике твоего языка но им не хватает вздоха. Они будто тают, испаряются из полуоткрытого рта. Они проваливаются вовнутрь. Глубятся там, в тебе, имея свойство накапливаться и взрывной волной выплескиваться наружу. Это неизбежно, как и проливной дождь в сезон засухи, в конечном счете случится. Меня охватывает нестерпимое желание дать волю этому отягощающему мешку слов, чувств, эмоций. Может лучше воспользоваться рыбным синдромом? Или спутать их в пространстве, отправив на вечное скитание?

Иногда мне в голову приходят мысли. Часто глупые. Еще чаще - гениальные, причем порой до такой степени, что сущность их сводится к одному - идиотизму. Например, что желание обладать чем- или кем- либо - одна из самых распространенных человеческих слабостей и, вместе с тем, наиболее непозволительная для индивидуума, воспитываемого по жестким морально-нравственным канонам, отчего она, естественно, делается только слаще.