Эта книжка вернулась. Я уже думал, что у меня ее заиграли окончательно и бесповоротно, что какой-нибудь осел неграмотный ее сдал в макулатуру... А она вернулась.

"А Витька Громобоев полюбил навеки, и этому не научить. Но и цыпленок, хоть и ничему не обучен, однако проклевывается. Потому что живой и срок пришел жизнь вопрошать. Обсохнети растет до петуха.

И ежели человек отличен от петуха или дерева, то одним только - надеждой стать для Вселенной собеседником.

И значит, человеку до Человека надобно дорасти, дорасти до собеседника вселенной, поскольку скот не виноват, что он скот, а человек, ежели он скот - виноват.

Иначе твоя жизнь ушла на кормежку и попусту, и пришедший позднее - что он сделает с твоими плодами?.."

С этого книга начинается. Вот ровно с эих самых слов - эпиграфы всякие не в счет. Я не знаю другой настолько живой книги, которая хоть и написана шестидесятником...
А с другой стороны - шестидесятники глотнули столько свободы - настоящей, внутренней свободы - что нам и не снилось. А про поколения после нашего я вообще молчу. Они и нашего не видывали...