Поймите и не мешайте. Ради всего Святого. Не ждите от меня сейчас ничего, кроме "целеуказаний". Ни на что иное я сейчас попросту не способен. Я раздуваю бурю и мне нужно будет удержаться на ее гребне. Мне понадобятся свободные крылья. Свободные сильные крылья… Крылья настоящего дракона.
И пусть меня не корят за то, что я играю в темную. Что я разыгрываю свою - и больше ничью пока партию.
Просто поймите, примите… и не останавливайте. Потому что все, что я делаю - часть плана… Плана, которого нет и не может быть. Никогда.
Нельзя составить план, который учитывал бы все возможные изменения ситуации. Все возможные тонкости и нюансы. Нельзя составить такой план, который не раскололи бы пара-тройка умников с мозгами. Но что можно - это построить план на одних импровизациях. И импровизировать, причем делать это только с широко открытыми глазами.
А главное - очень и очень быстро. Быстрее, чем любой современный чайник из "системы". Даже как следует накачанный и раскрученный в соответствующем направлении. Просто против противника, который не строит планов, а непрерывно импровизирует, не работает никакая прекогнистическая система.

Пламя в ночи - вот причина пойти посмотреть...
Станет дорогой бессонная ночь для меня.
Правда, цена высока - даже выше, чем смерть.

Сброшен был с неба огонь - мы пригрели его.
Пламенем призванный, снова на выстрел иду...
Проклято древо познания - ну, ничего!
Не испугаешь свечой ночевавших в аду.

Кажется, ночь - бесконечна, дорога - пуста,
Елей тяжелые ветви да блики Луны.
Только часы между ребер - тик-так, да тик-так...
Словно считают шаги до ворот тишины.

Пляшут столетия танец огня на ветру,
Падает воск на пергамент под шелест пера...
Нас, бесконечных и разных, в магический круг
Вновь собирает негромкое пламя костра.

По закрученной улице
Странный шёл человек.
Он над книгами хмурился
День за днём - третий век.
Стены, башенки, здания,
Камень на мостовой...
Город: древний - когда-нибудь,
А пока - молодой.

Он гадал перед зеркалом
В медной чаше с водой:
Что там, где - исковеркали,
Где там тянет бедой.
Стены, башенки, здания
Дым затянет окрест...
Где в соборах - литания,
Где над ведьмою - крест.

Я ему не завидую,
Мне гадать - ни к чему.
Дар такого предвиденья
Пожелаешь - кому?!
Стены, башенки, здания,
Улиц узкий разбег...
Здесь когда-то, в преданиях,
Шёл тринадцатый век.

Любые существа делятся, в частности, на тех, с кем возможен диалог - и на тех, с кем диалог НЕВОЗМОЖЕН. Единственным средством коммуникации с богами Говарда Лавкравта является ручной пулемёт. Так что, выбор невелик. Но...
Но диалог - это святое. По крайней мере - для такого, как я. Выстрелить - в любом смысле - я всегда успею. А вот поговорить...

Я хватаюсь за края
Полыньи.
А на ветках - воронья! -
Хоть тони!
Обернулся мне октябрь -
Бедой
Под застывшей, словно камень,
Водой.

За экватором весна -
В октябре.
Пять ночей подряд без сна...
Это - бред.
Только стены, да кровать -
Новый год...
Только... рук не оторвать -
Вмёрзли в лёд

Человечья родословная - это родословная тех, кто успел дать потомство. Родословная живых.
Поэтому история только внешне история войн, то есть смертей. А на самом деле это история мира, то есть жизни.
И так как до сих пор, несмотря на кровопускания истории, жизнь все же существует и есть надежда, что так будет и дальше, то давайте подумаем, как же это все же случилось, что родословное древо каждый год в цвету.

История складывается из наших биографий. потому что больше ей складываться не из чего.

Самая страшная из рун.

Непознаваемое.
Неизвестное.
Неведомое.

То, что лежит за пределами судьбы, возможностей, вероятностей.

Непредсказуемость.

Великая Пустота.

Почему вы не даете мне вас любить?
Почему обращение к вам, как к равным, сразу превращает вас в чванливых идиотов?
Почему вы понимаете только когда вас бьют или унижают?

Вас даже ненавидеть не получается. Противно...

Два дракона на гербах.

Серебряный птицелапый - "дракогриф" - на вершине скалы изгибает шею, чтобы показать - Вот он я! Посмотрите!!!

На девизной ленте "Au suo accomodo".

Синий, расправив крылья взлетает в ночное небо. К Луне.

На девизной ленте "Ad maximum".

Не хватает Мерлина. Впрочем, второй дракон - не красный...

Поговорим, поговорим, поговорим!
Еще не выпито до дна, и нет зари,
ну, что ж ...
Рояль притих, трубач охрип, свеча - горит...
Поговорим, поговорим, поговорим.


Нам тишину пообещали - до утра,
Но всё же плечи обнимает кобура,
ну, что ж ...
Я - словно месяц на гитаре не играл,
И мы решили позабыть, что нам - пора.


Стаканы - темные, с каймою по краям...
Мы до утра с тобою - старые друзья,
ну, что ж ...
А завтра утром будет пир для воронья,
И друг у друга мы в прицеле - ты и я.


Поговорим, поговорим, поговорим...

Туман...
Просто туман.

Дано:
2 крейсера Флота Его Величества. Минотавр и Дифенс.
2 крейсера Флота Третьей Республики. Эдгар Кине и Вальдек Руссо.
Средиземное море.
Август, 1912 год. Новолуние.
Глубокая ночь - 1 час пополуночи.
Волнение - легкая зыбь.
За бортом плюс двадцать два. В кочегарках... Я лучше промолчу.

Требуется - найти и уничтожить, чтобы потом никто на наши линкоры не наступил.

Решение - поиск по принципу: "наступи тигру на хвост". В смысле - ходить кругами пока на уткнешься в противника.
Вальдеку надоело - расцветился огнями как новогодняя елка. Косит под лайнер компании "Медитерран". Полчаса косил... Погасил огни и успокоился. Принялся искать хоть кого-нибудь.
Потом надоело англичанам. Начали прожекторами французов приманивать - пробросят луч по горизонту... И привет. Погасят. Ждут, может клюнет кто?..
Или просто - мелькнет в луче прожектора силует, похожий на отряд кораблей... Или сбежавший искупаться в море завод.

Финал.
Броненосный вальс. Его еще "собачьей свадьбой" называт - неправильно, кстати. Просто столкнулись борт в борт на дистанции в 7 кабельтовых. Огонь без пристрелки.

Итог... предсказуем.
Дифенс, что вел огонь "на свет" - ни царапинки. Боекомплекс - разве что смертельно больного комара прихлопнуть - по три бронебойных на ствол в ГК и по семь бронебойных в среднем.
Минотавр. ЭТО дешевле утопить. Ремонтировать все равно никто не возьмется. Его еще до Александрии надо дотащить чтоб не утонул по дороге.
Эдгар Кине. Воронки над мачтами.
Вальдек Руссо. Еще на плаву, но не боец... Не боец. Из всего вооружения уцелели три казематных пушки. Боекомплект на них - по двенадцать выстрелов, из которых восем бронебойных и три полуфугаса.

И разошлись, как в море корабли: Минотавру - команду (то, что от нее осталось) в шлюпки, а пароходу - торпеду в борт. И пошли - Вальдек - в Тулон, а Дифенс в Александрию. Задание выполнено... А что будет потом - то будет потом.

Уходящему будет дорога выстлана солнцем.
Уходящему, чтобы вернуться – выстлана камнем.
Отличаться она ненамного будет от первой,
И следы – неизбежно сотрутся созвездием ранним.

Остающимся – будет надежда в кольце изумрудном.
Остающимся, чтобы дождаться – дождь у порога.
И все чаще им будет небрежное рукопожатье,
И все так же им будут светить зеркала на дорогах!

Возвратившимся будет усталость и дождь васильковый.
Возвратившимся, чтобы остаться – ненужный подарок.
Развернув его, самую малость развеет по ветру,
И останется в брызгах бумажных последний огарок…

Уходящему будет дорога…

Сегодня умер Влад.
В больнице.
Он умирал долго - весь день...
А я просто сидел рядом и ничем не мог ему помочь - только держать рядом с его рукой свою.На расстоянии тепла.
Я так и не смог запомнить, отчего он умер. Какой-то многоэтажгый медицинский термин...
А ведь на самом деле он просто перестал быть в ладу с самим собой.
От него сбежали все полезные для организма бактерии. И все.

Он не был одним из НАС. Он был одним из нас - прежних. Влад-Канарейка.
Он первым ощущал, когда что-то шло не так... Первым чувствовал НЕПРАВИЛЬНОСТЬ. За что и заработал свое прозвище.

В шахтах канарейки тоже погибали первыми.

Кто следующий?

Я?..

Настроение: Ностальгия по детству.
Не так. Не по детству. По лету-осени 1985.

Байкал.



Настоение - помесь Анчарова с Ремарком.
Анчарова я читаю любого, какой подвернется под руку.
Ремарка - только четыре вещи. Все остальное - не мое.
Не нравится.


Как часто на лице у человека
Следы забот и требований века.
Как редко - Парфенона легкий след
И отблеск колоннады Баальбека.

Когда ты счастлив, то счастливо в тебе что-то одно. А когда блаженство, то весь ты наполнен томлением и ты можешь не знать причины. Счастья ты либо сам добился, либо тебе его подарили. Но причина его лежит вне тебя. А блаженство внутри тебя. Праздник, который всегда с тобой, но его надо открыть. И тогда ты плывешь, как рыба, и ощущаешь его весь и ни за чем не гонишься. И ощущаешь трепет слияния с миром и медленное высвобождение души от наносов ненужного для твоей природы.

- Вы слышали, Сапожников петуха купил?
- Только этого ему недоставало.

ИСА.

Лед.
Лед очень холоден и черезвычайно скользок, прозрачен как стекло и блистает подобно драгоценному адаманту. Он сияет на солнце, которое должно долго светить прежде, чем лед растает.
Прекращение активности. Неподвижность.
Инерция и энтропия.
Руководствуясь слепым страхом вы будете раздавлены звуком надвигающегося айсберга.
Все же чистотой льда защита будет притянута и настанет возрождение.

ЙЕРО.


Урожай - надежда человека. Имея позволение Неба, Земля дает пышные плоды благородным и нуждающимся.
Солнечный свет, приходящий к Матери-Земле увеличивает ее изобилие, становясь частью урожая.

Плод развития материи, наделенной жизненной силой.

Справедливость. Законнность.

Все, что посажено - принесет плоды в свое время и не должно быть форсировано.

Словом, просто сиди и жди. Не шевелись. И тогда, когда стает лед новый урожай даст тебе то, что ты хочешь.

- Надежда - это морковка, подвешенная перед мордой впряженного в тяжеленный воз битюга. Он идет, тянется из последних сил тщась добраться до этой морковки. А она все не приближается и не приближается.
Битюг тянется. А морковка все так же далеко.
Наконец, битюг падает мертвым.
Его выбрасывают, а в телегу впрягают нового тяжеловоза. И теперь его черед тянуться з аморковкой, налегая на постромки.
- А как же жить без Надежды?
- Просто открыть пошире глаза... И шагать, принимая мир таким, какой он есть. И не пытаясь догнать несбыточное.


Может быть. Может быть...

Я иду с открытыми глазами.

За Луной.

За несбыточным и нереальным.

Я иду.

Неважно, откуда ты вышел - там тебя уже нет. Неважно, куда ты идешь - тебя там еще нет. Важно, что ты идешь.

Любое инженерное сооружение отражает мерность данной сис-
темы. Попытавшись втиснуть на плоскость Ростральную колонну, Вы
получите пространственно-временную аномалию с "морским уклоном",
весьма неприятную для обитателей данной и иных плоскостей. Одна-
ко для Вас, существа весьма многомерного, подобный Бермудский
треугольник представляется инженерно-исследовательским раем.
Но Вы только представьте себе, что подумают окружающие о...
скажем так, существе, собирающем гербарий в разгар боевых дейст-
вий!

Тревожный час в глухой ночи
страшнее самой страшной кары.
Облитый кровью иль пожаром
гонец лихую весть домчит.
Ударит яростно набат.
Своих коней мы оседлаем...
А у порога мать седая
с благословеньем на губах.

Мы будем время торопить -
лицом к врагу, спиною к дому...
Навстречу утру молодому,
чтоб полдень в крови утопить.
Архангел щеки уж надул,
чтоб протрубить с небесной кручи.
Нам всем, нам всем гореть в аду
Нам всем, нам всем гореть в аду
Но Бог нам дал иную участь!

Вот в ход пошли уже ножи.
Мы с каждым часом ближе к цели
поймет лишь тот, кто будет жив
какой ценой мы уцелели...

Сорвалось солнце как с цепи,
и вот уж Смерть трофеи метит:
кого оплакать на рассвете,
кому рассвет встречать в степи.

Курган насыпан до небес.
Курган беды и нашей славы...
А где-то плачет Ярославна,
гудит набат, и мчит гонец


Это не я... Это Аделунг. Но...

Это сейчас - мое.