ко-ко, курочка. хорошо ли ты кушала? вкусно ли тебе было, пёстренькая? сытно животку? вижу-вижу семечки. прости, курочка. теперь наши животики мурлычут.
вспоминалась больница. острый луковый запах распоротых животов.
жаль, такие они были пустые, неодушевлённые. хотелось, чтобы пульсировали под пальцами. брызгали кровавым соком, исходили пряной влагой при каждом, лёгком даже, нажиме. неживое было их тепло. не их.

кончилось. жаль. пропело.
в Тральфамадор ушло
то, что когда-то грело.
и, может быть, даже дано,
но не привычно тело.
пусть будет твоим моё,
всё в кракелюрах,
небо

сегодня я встретилась с моррой. она ехала в маршрутке номер двести девяносто пять. ехала и ковыряла в унылом носу своём с леденящей печалью в глазах. но как ни печальна она была, оскал её, обрамлённый торчащими во все стороны ресницами-усами первоклассной жёсткости, смотрел не отрываясь прямо на меня. настолько этот оскал был хищен, что отдавил морре всю волю её. оттого она так и грустна. бедная морра. чем я-то тебе помогу?

вот ведь ты. лишила мой usb девственности, даже не подумав, ещё и жалуешься, что он "не разработан". а сама в то же время чем недовольна?)

В колонках играет - сплин - романс
мужчина с гитлеровскими усиками с невероятным самовлюблённым ревением рассказывал что-то девушке, которой минутой назад подарил жёлтую розу. она едва ли не уклонялась от маслянистых смольных слов, думая только о розе. знала значение её. в отличие от него, знала, и в отличие же была согласна с цветоносной. целовалась, недоумевая. пепел разбивался о мёрзлый асфальт. то, что не было звона, никого не удивляло. заглушали поцелуи.
мне нужны новые люди.

В колонках играет - the kinks - apeman
Умиротворение.
2 средней близости подруги
200 грамм ваты (вату предварительно выдёргивать из матраса, до места приготовления нести в газете)
боб марли, битлз или любая другая светлая музыка по вкусу
малярная лента (6 рулонов)
деревянные полуразваленные окна с огромными щелями, из которых нещадно сквозит
Щели в окнах начинить ватой, используя линейку. сверху покрыть несколькими слоями малярного скотча. готовить исключительно в шесть рук и под музыку.

а может, к чертям всё?

ну вот, началось снова, дороги блестят китовьими спинами, лужи зельем колдовским заблестели. нефтью, что очеловечивает,её ведь выпила русалочка, лишь бы оказаться ближе к недосягаемому. а оно - несуществующая луна в быть может несуществующей луже. что мнит себя варевом чудесным. но нет электричества, и нет, не вырвет словами, а будет мутить до самых пальцев, в которых электричества нет.
я хочу всего лишь, чтобы вам было светло. ну пожалуйста. сколько же можно.

снятся комнаты чёрные, с детства знакомые, за древние двери которых нельзя пускать сознание. которые нужно запомнить, не просыпаясь. запомнить, видя, а не воображая. в пустоте их прячутся монстры, волны страха нашёптывают, доводя до одержимости. кровью густой там висят с потолка балдахины, и на лестницах каждая ступенька поёт неизменную песню шагов. так хочется вернуться в них, чтобы снова и снова убегать. до безнадёжия искать выхода, не верить, если найдёшь, и бежать, бежать так быстро, что как бы не рвался воздух, а потом упасть и забыть о роскоши дыхания, затаившись. но они всегда находят..

катимся мы оттого, что друг друга и собственно мир оцениваем не иначе как количеством дерьма и размером жоп. и если маленькая девочка огорчена смертью морской свинки, или её непокупкой или ещё какой свинонесостыковкой, а не тем, что ей оторвало ноги на войне, а руку она отрезала, дабы сварить и прокормить умирающую мать - почему бы не порадоваться? неужели каждый должен опухнуть с голоду, или пережить тридцать девять потерь родных детей, а потом выменивать последние корки хлеба на книги? а может, среди девяноста процентов тупых быдлолюдей жить приятнее.. может, высшее чувство человеческое есть презрение? и если даже розовые очки. пусть так. устала. хочу быть мечтательно добрее. хоть недолго, совсем чуть-чуть, не видеть на всех и вся слоя дерьма.

В колонках играет - нау. человек без имени
такой запах бывает лишь в самом начале сентября. лови

Эспрессо - это жизнь. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда захочешь ещё одну. А на ещё одну чаще всего не хватает времени.

Капучино - это влюблённость. Сначала терпко, потом сладко и легко, а на поверку - всё та же жизнь. Но моменты, когда сладко и терпко, - самые лучшие. Кстати, всегда можно просто съесть пенку и не пить, но это мало кому приходит в голову. Видимо, дело всё-таки в сочетании.

Латте... латте - это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент. Честно говоря, не люблю латте. Но многим нравится.


Есть ещё мокко - кофе с горячим шоколадом. Мокко - это меланхолия. Густая и тягучая. Но даже в мокко есть молоко. И сладость, та, которую не найдёшь в эспрессо, например. Её и чувствуешь не сразу, и каждый раз не очень понимаешь, почему заказал именно его. Только потом вспоминаешь, в тот самый момент, когда становится сладко.

Айриш, кофе по-ирландски... страсть. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь. Можно перемешать, тогда он практически не чувствуется, если кофе приготовлен правильно, конечно. Но он там всё равно есть, и всё равно неизбежно пьянеешь. Кстати да, хуже плохого эспрессо может быть только плохой айриш.

И ристретто. Ристретто - это смерть. Это когда вся жизнь - одним глотком. Выпиваешь, просишь счёт и уходишь. Обычно так.

- А любовь? Настоящая любовь?

- Настоящая любовь - это кофе, который варишь дома с утра. Свежемолотый, желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтобы не убежал, иначе безнадёжно испортится вкус. Надо проследить, чтобы он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтобы осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьёшь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.
Н. Крайнер "Обязательно, наверное, может быть..."
мокко, сваренный Меланхолией, сам таковым не оказался. а был он, по чести сказать, несколькими глотками того самого. вечно искомого. недолговечного и исчезающего по мере остывания. счастья. того, что так стараешься продлить, видя остаток на самом донышке. но властно над ним лишь время.

Обидно, деточка. ты плачешь? да что же это творится. и где мои слёзы? всё то было - такие мелочи. их больше не хочу. запуталась на распутье.
рафинированый и галантный метросексуальный джентльмен петенька, питер, на европейский манер, не околдовал. помнит о своём волшебстве он лишь во снах, да силой рек его. вода не лжёт и не забывает никогда. вот если бы глубже его раскрыть. вытащить из подсознания. окрасить здания в сепию и прогуляться по крышам, ведомой девушкой с зелёными волосами. раскрутить его на бесшабашность, дать подышать самарским табаком.
но мощёные его тротуары и калейдоскопы воистину прекрасны.

щелчок. загорается огонёк. беззащитный и слабенький. оберегаешь его. пересаживаешь на самый кончик сигареты. трепетно вдыхаешь. быстро и сильно. лишь бы не погас. живи, маленький. каждый вдох слегка продлит тебе жизнь, тлеющая кроха. слегка отравит меня. как это, чёрт побери, романтично.

самое романтичное время, что ни говори, утро. жаль, так безнадёжно испорченое общестом.

будучи честно-краткой - я опять влюбилась. что ты будешь делать.

кто-то восхищён воспитанными очередями в маршрутку и дисциплинированными словами. отчего бы, дорогие мои, не аранжировать нам мозг наш по-французски? шампанское - игристое вино, произведённое в шампани. коньяк - бренди, изготовленное в провинции коньяк. а бренди - жжёное вино (а Шир-то не так прост, в нём ведь живёт Брендивина, огненная речка). замкнём кружочек,ребятки?

а я хочу качелей, поющих трезвучия, и воздуха много столько, чтобы задыхаться. ночного. сладко-дымного. всегда лунно-печального. отчаянных теней, сбросивших на ночь тяжёлые цвета, подставляющих сплетням звёзд свои голые тела. китов хочу. рыжих. тёмной холодной музыки в по-живому тёплой чёрной воде.

дружить я не умела никогда.

рисованные шарики водят хоровод вокруг моей восемнадцатисегментной свечки. на кончике её пламени нет. они не лопнут, обжегшись. не нужно бояться.
сегодня - карандашное. слегка выцветшее на солнце, высветленное бликами с летней реки. цифра - шестьдесят и дальше, но не позже семидесяти. очки - круглые. волосы - нет. только патлы. не укладывать, сушить исключительно ветром. не красить. выжигать ультрафиолетом. собака - бобтейл. староанглийская овчарка. таблетки - от аллергии. напиток - мохито. обувь - убрать на антресоли. рисовать цветными мелками. не давить кузнечиков! поставить в вазочку укроп. любить жизнь. несмотря на жару.

вернулась с грушинского. почти не пила, совсем не курила. не разрешено. зато попробовала зелёного бамбукового пива. похоже на обыкновенный туборг грин с болотным красителем. собирались встретиться группой, в последний день все решили заболеть, поэтому гуляла так. купались в волге под вечер и под дождём. может, тоже заболею. впервые попробовала нефильтрованную оболонь в самаре. вкусная, в следующий раз нужно из бокала, по всем правилам. попробовала наконец с ногами забраться в сиденье в автобусе. не выгнали. удобно и уютно.

и всё же попробовала перечислениями. оказалось, тяжело и бестолково.

"Как пахнет море я узнала далеко не на побережье.а за многие километры и часы от него.в комнате.залитой сочным светом лимона.А исходил он не от воды.Нет!Нет!От огня-плещущегося в фонаре совсем простом.только горящим в иной эпохе.
А лев был апельсиновым и источал оранжевый свет.как брызги солнца с твоих волос в мае на детской площадке высотой в два этажа в перерыве между ненужным и неживым.Переспелые черничные тетрадки.полные соком твоих мыслей.винные они с горчинкой.в присыпке из макового конфетти.Маки.политые кровью.сладость гранатовая.Сладость.Ты сжимаешь его и сок течёт по рукам.Запах кровосмешения..Каков он? Терпкий-как имбирный кофе и запретный.как дым сигареты рано утром.пока все спят.Скоро пробьёт три утра.Страшное время-так сказал Бредберри.Хлебная ягода.
У меня в руках последняя пленница пачки.только она молчит.Смеётся коварная.Будто оставляет мне все размышления в сыром виде.А они-кровеносные куски мяса.Тёплые вены.Жилы их болью переплетены.спутаны отчаянно.И не выпутаться мне из клубка-выпущу дымом.
А на руках сидит Маленький Будда.Он греет.Шоколадный мягкий комок спокойствия.Цепляешься за него и пытаешься забыть окружающую реальность.Пять минут четвёртого.мы ещё живы.А в ушах кричат киты беспокойные-они плывут на север.переплывая льдины.
Она похожа на мальчика времён битлов - движения.осанка.даже волосы лежат именно по-мальчишески.Ногти впиваются в руки.кровавые полумесяцы.от музыки больно.ох как больно"

спасибо вам за то. что вы есть.