Кое-какие рабочие моменты в "Пионерке" меня напрягали изначально. Внучка одной из редакторш имела наглость править мои статьи по Индии, проверенные посольскими друзьями, а я потом вынуждена была им доказывать, что все слова были правильные... 18-20-ти летний пухлячок в костюмчике однажды шипел на меня под благосклонными взглядами той же редакторши на тему фельетона и кого можно назвать фруктом... Времена уже были другие, а рельсы были старые. Тошнило. Но остальные ребята радовали: Лешка - тихий скрипач с немного неровным характером, Мишка - улыбчивая наша опора, девчонки... С Тимохой нас отправили на журналистскую смену в "Орленок". Сказать, что там в те времена царила разруха - ничего не сказать.

Мишка нас сопровождал до Иловайска. Он схватил в охапку нас с Тимохой и, взяв откуда-то фуражку проводника, бегом потащил на платформу. Мы успели сфотографироваться на фоне вокзальной вывески. Кстати, не помню, где теперь эта фотография, но она сохранилась в одном из альбомов. О том, что там нельзя было даже доставать фотоаппараты, Мишка прохихикал уже потом. Правда это или он шутил, не знаю, да и до того ли было... В "Орленок" мы везли маленькую сосну. Кто этот бред придумал, не знаю, но с этим деревцем потом было связано масса всего, причем большей частью неприятного.

В поезде ночью мне стало нехорошо. В те времена я уже состояла в одной организации, о которой до сих пор смогла рассказать очень ограниченному числу людей, и недостатка в лекарствах потому не испытывала. К рассвету привела себя в порядок, решила подшутить над Тимошкой. Волосы у меня тогда были чуть короче, чем сейчас, а с собой были ленты от костюма для индийских танцев (помимо журналистики от нас в "Орленке" хотели еще и самодеятельность, что в результате привело к еще нескольким неприятностям). Пока Тимошка досматривал 10-ый сон я быстро накрутила косу до пят и задремала. Проснулась от легкого постукивания в плечо. Про прическу спросонья не вспомнила, но тут же сообразила, почему у Тимоши глаза квадратней окошек поезда. Ленты были под цвет волос, поэтому понять, где кончаются они, и начинается ложная косичка, было непросто, тем более в блеклом свете плацкартного вагона. Зная некоторые мои возможности, он готов был поверить, что я за ночь отрастила волосы .

По приезду в Туапсе начались геморрои с этой несчастной сосной. Таскать неудобно, потому что у меня с плеч лямки сползают (мои родственнички вместо того, чтобы выдать мне нормальную спортивную сумку, нагрузили меня походным рюкзаком), поправлять их из-за деревца нечем. У Тимошки не лучше. Благо, с нами еще ребята просто в лагерь на "отдых" (почему в кавычках, поймете позже) ехали, и кто-то из девчонок подхватил сосну у меня уже в тот момент, когда я, вспоминая все известные мне тогда матерные слова, пыталась взгромоздиться в автобус, а неподдерживаемый занятыми руками рюкзак откровенно меня перевешивал назад в силу идиотского центра тяжести.

В эвакопункте на нас с Тимошкой вылупились, как на врагов народа. "Что это за дерево тут еще?" Объяснили, и на нас стали смотреть с выражением благостного осознания собственной нормальности, по сравнению с нами. На пункте предложили только чай и бурду, именуемую какао. Впрочем, чай тоже был кошмарен. Я взяла шефство над самыми мелкими "отдыхающими", поскольку настроения "домой хочется" уже начались. 9-10-ти летних уложила поспать хотя бы часика три. Сама переоделась и пошла к Тимошке, который почему-то оказался от меня отдельно. Подъехали ребята из других городов. Светало. Разбудила малышню, загрузились в автобусы и поехали в лагерь. При заселении заколебались с этой чертовой сосной, маленькая, а поставить некуда, в комнатах по 10 человек не до сосны ни разу. Поставили в отрядную. Само заселение было не сильно приятным. Встречали нас в более или менее прилизанном здании, куда потом народ ходил в бассейн, проверяли вещи и волосы на наличие паразитов (их, небось, в эвакопункте подцепить было не проблемой). А вот потом с вещами мы пешком топали до здания дружины (уже не такого свежеотремонтированного). Наверное, километр, хотя может быть и меньше, а может быть и больше; этот путь потом настолько навяз в зубах, что расстояние стерлось в памяти. Но с моря дул октябрьский ветер. На следующий день многие оказались простужены. До акклиматизации можно было на автобусе хотя бы малышей возить.

Дело было в течение учебного года и в принципе хорошо, что я честно указала 10-ый класс, потому что те, кто этого не сделал (а ребятам из Тулы многим вообще пришлось себе приуменьшать возраст, как они это делали по бумагам, не знаю до сих пор), попали в 9-ый класс и тихо там дохли. Впрочем, я по определенным причинам тоже в школе дохла, точнее отсыпалась... Темы были уже для меня пройденные, из-за программы, которая была в родной школе.

На медосмотре поразила фельдшериц ненормальной для девицы моего возраста силой мышц. Это опять же благодаря той самой организации, в которой я самореализовывалась. Тренировки там были весьма и весьма, так что все, что было потом в "Орленке" было неплохой практикой. Фельдшерицы так долго фигели, что умудрились не заметить серьезных проблем со спиной. Теперь я временами думаю, что если бы не взяла всю нагрузку на себя, то в 2002 году это бы мне так не сказалось бы. Хотя, кто знает.

Орлятские легенды не возбуждали. То ли я не отличалась наивностью, то ли... Кончилось тем, что мы стали растворятся в пространстве на пару с Антоном (из Тулы), прихватив гитару, пачку моих таблеток, чтобы меня не вырубало и остатки еды. Кормили КРАЙНЕ плохо. Особым шоком было узнать, что многие ребята приехали за довольно большие по тем временам деньги (мы с Тимохой ехали от редакции, поэтому нас это не коснулось) именно отдыхать, поправлять здоровье, питаться фруктами (видели мы яблоки, редко груши). Их родители на работе получали ограниченное число путевок, сопровождаемых красочными буклетиками... Все это мне рассказывали девчонки, зелень лица которых было страшно наблюдать по утру. Ну хорошо, платные путевки, но не СТОЛЬКО они должны были стоить. Как можно было приглашать детей на отдых в разваливающийся лагерь? Посуду мыли крайне плохо, и малейшая зараза моментально распространялась по дружине. Все валились в лазарет с температурой, насморком, кашлем, больным горлом; правда, быстро оттуда сбегали, потому что ничем не лечили, заставляли тупо лежать и даже в туалет чуть ли не отпрашиваться. Антону хватило одного дня. Насморк предлагали лечить в "бассейне с морской водой", до которого и ОТ КОТОРОГО нужно было топать по ветру с моря (см. момент приезда).

Однажды дежурный отряд перевернул нам лавочки. Повода не знаю, но потом был большой разбор полетов, на котором всплыло, что кто-то вообще стащил вожатскую еду, а сваливали на кого-то из наших. Помню, как ощутила, что лицо пошло пятнами. За своих была уверена, некому просто было. Да, разгильдяи, да, голодные, но не воры. Тем более, мы видели здание, где жили вожатые, и знали, что они питаются не лучше нас. Помню, как развернулась и сказала, что в ближайшие дни лично меня в столовой не будет вообще, кроме как на дежурстве. Дежурные других отрядов наверняка бесились из-за того, что я нашим разрешила пропускать народ с едой в комнаты. Это издевательство было, когда ребята пытались запасти коржик на черный день, а их заставляли все съедать сразу. На нашем дежурстве самим дежурным никогда не хватало порций, мы предпочитали накормить дружину, а не себя. В одном из отрядов, который дежурил за все это время один или два раза, неплохо разжились столовскими запасами. Отвратительно.

Мое выступление вожатые тактично списали на "особую диету" перед спортивными соревнованиями. Ага, был и такой маразм. По возрастной категории на стометровку я попала с довольно откормленными и здоровыми девицами из числа тех, которым с собой дали достаточно денег и потому была возможность скупать весь орлятский ларек с продуктами. Тогда как в нашей комнате девчонки ели одно эскимо на пятерых. На меня девицы посмотрели довольно презрительно. Я была ниже их ростом на целую голову (это потом уже, через месяц после возвращения из "Орленка" я вдруг резко прибавила 15 см роста). Они немного не учли, что мой дед был профессиональным легкоатлетом, поэтому уж на сто метров бегать я умела. Да и опять же, все та же организация тренировала нас. Несколько фальстартов - девицы выдохлись, я с места не трогалась, видя фальстарт - мне более или менее. К тому дню я уже трое суток почти ничего не ела, Антон кормил насильно тем, что утаскивал из столовой. У вожатых от меня наступала паника. Старт, ощущение скоростного полета, финиш. Я не успела ничего понять, но девицы были где-то совсем далеко от конца дорожки, что смотрелось неправдоподобно. Орлятская физкультурница ошалело уставилась на секундомер, потрясла его... Так и не знаю свой результат, но видимо что-то там было не то. Эстафета 4х100... На последний этап попались мне два мальчишки. Спрашивается, зачем проводить эстафету, если даже палочек нормальных не подготовили, вручили веточки. Пока выхватывала у Тимошки эту дурацкую ветку, один парнишка стартанул, до конца дорожки я уже не успела его обогнать, только догнала. На финише просто упала. Надо мной склонилась Алена (одна из вожатых), вид у нее был довольно напуганный. Скрипнув зубами я поднялась и ушла в корпус. Кроссовки были старые и у меня отлетела напайка на пятке. Клея в дружине НЕТ, мастерская раз в сто лет, гвоздей НЕТ, молотка НЕТ. Нашла один гвоздик, а изначальная подошва итальянских кроссовок, которые я себе привезла годом раньше, была оччччень даже прочная. Результат: погнутая металлическая мыльница, напайка держится одним гвоздем. Так и ходила.

Ездили в Краснодар... Сизый октябрьский пейзаж. Не запомнила ничего почти, кроме магазина тканей, где нужно было срочно купить отрез, для новых извращений жаждущих самодеятельности. Девчонки из разных краев помогли мне с подготовкой многоязыкового приветствия. Я и сейчас помню, как на 11-ти языках я поздоровалась с залом, рассказала о себе. Титул "Мисс-Дикция". "Мисс-Пресса" - стала та, на кого изначально и думали. "Мисс-Улыбка" - девчонка, у которой на сцене рассыпался наряд из газет и она осталась голышом, потом под ней опрокинулся стул, она больно ударилась, но только я видела слезы в глазах - она продолжала улыбаться. Позже для парней тоже устроили шоу, "Пресс-Боем" стал Антон. Само название титула убивало. Горе от тотального идиотизма мы с ним пошли "заливать" морской прогулкой по камням за мелкими ракушками.

Теперь о сосне и уборке территории. Посадили мы это дерево вскоре после приезда. А потом приехали всякие журналисты и попросили сделать имитацию посадки на камеру. В этот же день нам выпало убирать территорию отряда от осенней листвы. При условии, что на весь отряд выделяется полтора веника разваливающегося вида, выходит, что: либо всем по очереди выдается веник и то, что осталось от второго, а весь отряд мается дурью, либо кто-то (несколько человек) после обеда остаются убирать, остальные пойдут на съемки. Посмотрев, как отдельные граждане подметают, я поняла, что проще самой... Пока все мирно удалились на обед, я осталась на территории (в нее входили: полянка, дорожки и летний театр - довольно большое пространство, в общем). Взяв веник, я методично подметала всю территорию. Пока перетаскивала листья в кучу, увидела, что вдалеке прошел весь отряд с Тимошкой "сажать" сосну. Этого момента я Тимке простить все-таки не могу, он просто обо мне забыл, или счел, что я не собиралась идти, я не знаю, но он ничего потом не объяснил. Позже почувствовала на себе взгляд и, подняв голову, обнаружила, что с пригорка, на котором стоял корпус, за мной наблюдает Антон. Он спустился ко мне. Помолчал, понял, что я все равно буду сама убираться, тем более он в другом отряде, накормил коржиком и куда-то ушел. Вскоре появилась Алена. Она осмотрела территорию, похвалила за уборку и спросила, кто со мной убирался и где они сейчас. Я спокойно посмотрела на нее и сказала, что территорию я убирала фактически одна (те вялые попытки, которые были предприняты народом до обеда, не могли считаться, поскольку после их трудов все пришлось переделывать). Алена побледнела и спросила, где сейчас весь отряд. Я ответила, что на съемках, но она сообщила, что съемки были короткие, что вообще-то я должна была там быть (ага, вспомнила) и что она весь отряд отправила доубирать территорию. Через пару минут и правда на взгорочке показались самые старшие из отряда, но увидев убранную территорию, растворились в корпусе.

До сих пор испытываю двоякое чувство. С одной стороны, Алена на ближайшем после этого собрании была права. Оставлять меня одну на территории с этими чертовыми остатками веников было некрасиво, но, черт подери, выделили бы хотя бы десяток веников, грабельки... И убрали бы быстро и никто потом не поссорился бы. Хотя я и не ссорилась. Поругались все в мое отсутствие, я с собрания уплыла без ног в комнату. Перепутала таблетки, пришел Антон, потому что его позвали девчонки. Что я им наговорила не помню, видимо, жуткая усталость, голод и лекарство привели к шикарным глюкам. Антон выдернул меня из помешательства, утащил с гитарой куда-то в дальний угол корпуса.

В рамках журналистики, коей мы все-таки занимались, написали с Антоном фельетон на тему "отдыха" в "Орленке". Смеялось (горько так) все низшее начальство. Юмор оценили. Приехав в Москву, я не успела подать фельетон в "Пионерку", через три дня звонок. На том конце провода все та же редакторша, орущая и шипящая. Оказывается, Антон издал в своей школьной газете наш рассказец, его переслали в "Орленок" и типа там был скандал... Я не знаю, кому верить, быть может, это было какое-то более высокое начальство. Больше в стенах редакции я решила не появляться, хотя бы потому, что свои вопли редакторша разжижала рефреном: "Вас туда за счет редакции отправили, чтобы вы к морю съездили.." и т.д. и т.п. А при итоговом медосмотре у меня оказалась потеря веса 7 кг (что для меня, отличавшейся тогда крайней худобой, было слишком), и сила мышц упала тоже прилично. В эпикризе написали "без изменений", при том, что я переболела с температурой трижды. Нашли проблемы с позвоночником, но их тактично не упомянули в этой же бумажке... Спасибо, блин, родной редакции! Сначала надо было разобраться в ситуации, а потом бросаться обвинениями различного толка.

p.s. Здесь далеко не все, а то что вот так вот вспомнилось с ходу...