Поздно вечером первого апреля мне позвонил папа и спросил:
- Ты сегодня пила?
Я как-то стушевалась, потому что у меня репутация нормальной законопослушной дочери, и вот так вот меня спрашивать, ну почти как завзятого алкоголика, с папиной стороны странновато. Я честно ему сказала, что 100 грамм за обедом и все.
- За руль сесть сможешь?
Ага. На часах 23.00. За руль. Первого апреля. Вообще папа умудряется разыгрывать меня каждое первое апреля, и я всегда ведусь. Но сейчас – фигушки. Степа и так издевался надо мной весь день, вползая на кухню со стонами и окровавленными конечностями (выброшу на фиг эту коробочку с гримом!). Поэтому папе я сейчас скажу, что ха-ха-ха, этот номер не пройдет! И вообще у нас лазарет: младший внук всю прошлую ночь температурил, и сейчас собирается заняться тем же самым. Шутки неуместны!
Но мне было интересно послушать, что папа придумал в этот раз.
Оказывается, у нас на даче пожар. Оттуда позвонил соседский дедушка, и сказал, что горит совсем рядом, пламя подбирается практически к нашему порогу и пожарников он уже вызвал. И нам, конечно, надо ехать туда немедленно. Папа сам за руль сесть не может, потому что звонок дедушки застиг его в филармонии (а папа ни в какие филармонии без фляжки коньяку не ходит). Так что мне надо подрываться. Он уже за мной едет.
Я начала говорить свое ха-ха-ха, но тут трубку взяла мама, и сообщила, что все это чистая правда. И чтобы я немедленно нашла права, оделась и вышла.
Ну ничего себе.
Я носилась по квартире, одновременно пытаясь допить кофе, отыскать права, и объяснить горячему как кипяток Максу, что я - только на пять минут и сразу вернусь, а спать его уложить тетя Ксюша. Ксюха, мой верный «эсминец стерегущий», на прощанье засунула мне в карман пачку сигарет, а про зажигалку сказала, что она мне не понадобится: «Пожар ведь. Что не найдешь, где прикурить?» Потом еще позвонила Катерина и тоже как-то интересно отреагировала: «Ну хорошо, а после пожара чо делаешь? А то мы с Тошей тебя в гости ждем». Отзывчивые у меня друзья. Всегда мне нравились.
…Задача, конечно, предстояла лихая. Во-первых, незнакомая машина. Во-вторых, за рулем я в последний раз сидела ровнехонько два года назад. Это был джип с коробкой автомат, а тут механика. Нет, ну я и с механикой ездила. Но я ни-че-го уже не помню! В-третьих, ночь на дворе. А за городом, там где дорога на нашу дачу, фонарей почти нет, а менты, наоборот, есть. И в-четвертых (внимание!) когда пожар - желательно ехать быстро. Очень быстро. Прямо как на пожар.
Ух…Плохо помню как я проскочила город. Педаль тормоза в папиной машине была какая-то вялая и непослушная, и схватывалась поздно, где-то внизу; временами у меня сводило судорогой ногу. И коробка какая-то дурацкая, - не поймешь, переключилась или нет. Но потом я расслабилась и все пошло хорошо. Входишь в поворот, плавно, будто вспоминаешь забытый танец…
Если б только не надо было так гнать. В какой-то момент папа посмотрел на мое лицо и сжалился: «Пять минут ничего не решают, сбавляй до 80». А я думала только о том, что если сейчас там нет никакого пожара, дедушку-шутника убью на фиг.
…Но нет, никто не шутил. Загорелся камыш у Дона, и пожарники, которые приехали раньше нас, уже все потушили. До нашего дома оставалось метров 50. Так что дедушка остался жив и даже получил магарыч за оперативность.
Обратно я уже рулила расслабленно. Еще и удовольствие получала.
Макса лихорадило до самого утра, я отрубилась часов в 5, свернувшись у его ног калачиком.
Самое интересное, что у меня были совсем другие планы на выходные. Вместо пожаров и ухода за больными, я собиралась спокойненько дописать одну непослушную статью. Как раз за две ночи я бы уложилась. И вот я сейчас сижу на работе, смотрю в эти буквочки на экране и больше всего на свете мне хочется упасть мордой в клавиатуру. Кроме того, что я вам здесь только что написала, я уже больше ничего не напишу.
Потому что нет ни одной умной мысли. Ни одной.