Под конец фильма зрители начали уставать. Плотность сюжета, действительно, потрясает. У меня было ощущение, что мы сидим в кинозале уже, как минимум, часа четыре. Любопытно при этом, что как раз тогда, когда все пришедшие отдохнуть и поесть попкорна, начали ныть «когда все это закончится?», у меня открылось второе дыхание — я понял, что фильм еще сложнее, чем я думал. До этой самой, примерно, сотой минуты с начала сеанса, у меня была четкая структура происходящего в голове, все события в нее укладывались, хотя, конечно происходящее попахивало абсурдом. Но тут…

Смотрел фильмы Дэвида Линча? Не знаю как тебе, а мне в «Малхолланд Драйв» больше всего понравился момент, после которого становитя ничего непонятно. Люблю фильмы, в которых с мозга в какой-то момент срывает передаточный ремень и он начинает работать вхолостую. Я за тем же ощущением пошел на «Внутреннюю империю», но, увы, сломался, как говорится, сломался черпак у дяди Вани. Примерно с середины фильма я просто плюнул на попытки разобраться какая сцена к какой реальности относится и начал смотреть фильм как набор картинок, как эмбиент. И не ошибся — Линч и сам не знает о чем его кино. В этом фильме ситуация прямо противоположная.

Я бы сделал такой рекламный слоган этому фильму: «Понравилась тема выбора в „Трассе 60“? Думаешь, что „Эффект бабочки“ — предел мечтаний на тему влияния событий на судьбу? Любишь наглядные изображения сложных научных терминов о Вселенной, жизни, времени и всем таком? Приходи на наш фильм!»

Нет, это точно не Дэвид Линч. Проблема идентификации той или иной сцены в пространстве альтернативных реальностей — вовсе не проблема в этом фильме. Истинный его смысл, проблематика, которой пытаются коснуться создатели фильма куда глубже. Кино буквально претендует на саму истину в смысле ее строгой научной трактовки. Задается главным вопросом жизни, Вселенной и всего такого. Жаль, что ответа на поставленный вопрос в фильме так и не звучит. Претензия на истину так и повисает в воздухе, остановившись на вопросительной интонации.

.

Самое интересное, что «переиграть» фильм, опуститься на уровень абстракции глубже сюжета не получится. В тот самый момент, когда ты подумаешь «О, ну так ведь…» фильм тебе мягко намекнет, мол, «Ха, было бы все так просто…». Кино под завязку забито такими фразами и такими поворотами, один за другим в нем поднимаются такие вопросы, что в пору каждому из них было бы посвящать отдельный фильм. И не один. Поверь, некоторые проходные в фильме фразы в остальных полотнах обычно проходят как кульминация.

Когда вокруг начала расти волна вздохов и поглядываний на часы, у меня вдруг открылось второе дыхание. До этого момента все вполне укладывалось в построенную мною модель происходящего. Хотя, может быть, к тому моменту у меня просто начала заканчиваться оперативная память. Еще за полчаса до этого, вполне довольный происходящим на экране, я подумал: «Интересно, чем все это закончится? Фильм продемонстрировал очень оригинальную идею и нестандартный подход. Лишь бы теперь конец не залажали.» И вот прямо на глазах вся моя модель реальности по ту сторону экрана начинает рушиться. Но этого мало. Сверху начинают докладывать еще и еще, причем свежие события, фразы и детали добавляют новые измерения к и так нехилому по своей многомерности массиву у меня в голове.

Вот как это выглядит: представь, что ты строишь отрезок, в котором бесконечное количество вещественных чисел, скажем, от нуля до единицы. Потом тебе говорят, что на самом деле это квадрат и у каждой точки две координаты. Нет, постой, там еще один аспект открылся — придется превратить твой квадрат в куб, а точек будет трижды бесконечность. Таких кубов множество. Их нужно не просто пронумеровать, из них можно составить плоскость. Нет, подожди, трехмерное пространство. И оно будет меняться во времени. И, кстати, каждый момент будет рождать тысячи последующх, каждый со своей вероятностью.

Вдруг стало очевидно — рушат мою модель не из соображений анархизма. Оглядываюсь: кто-то уже давно со своей реальностью попрощался, кому-то это еще предстоит. Причем на экране все выглядит по-прежнему созидательно — знай себе, вноси поправки в и так стоящую на стуле, опирающемся на одну ножку, махину, подпиленную в нескольких местах. Кто-то уже начал истерично смеяться — кажется, его мозги, как отработавшие свой ресурс отходы, вытекают помидорным пюре через нос и уши. Тут бы плюнуть и перейти к эмбиентному восприятию фильма, но это невозможно — сцены, по-прежнему, легко идентифицируются в пространстве реальностей. Это похоже на аттракцион — тебе в кабину набивают теорий, размышлений и концепций, а параллельно с ее заполнением, начинают вращать во всех трех плоскостях. Сначала ты этого не замечаешь, потом вдруг — бац! — не находишь что-то на своем месте, на тебя сверху начинает валиться то, что, ты помнишь, лежало у тебя под ногами, а скорость продолжает расти. Теории и концепции начинают, как в калейдоскопе, сталкиваться, сплавляться и разрываться, складываться в причудливый узор. Ты хватаешься за отдельные знакомые элементы, но они оказываются всего лишь метаморфозами чуждых тебе.

Медленно нарастает финал — его чувствуешь как рев накатывающей волны цунами. Ровно в тот момент, когда происходит кульмнация, такое чувство, что кто-то схватил тебя за голову и резко повернул ее в сторону: шейные позвонки хрустнули, начался внетелесный опыт.

Я раза три споткнулся, пока дошел от зрительного зала до выхода из кинотеатра. Выйдя на свежий воздух, я внимательно осмотрелся вокруг: те же люди, ничего не изменилось. «Везучие!» — злобно позавидоваля я ничего не подозревающим прохожим. — «Вам еще только предстоит впервые посмотреть этот гениальнеший фильм».

праворульные минивэны:Suzuki Every Landy (Сузуки Эвери),
Daihatsu Atrai 7 (Дайхатсу Атрай),
Toyota Sparky (Тойота Спарки)
и Mitsubishi Town Box (Мицубиси Таун Бокс)