Екатерина Николаевна, декан, совершенно не соответствовала образу "бабушки", коей ей положено было являться по возрасту. Да и когда я услышала, что ей 70 - не поверила. Какая же она старушка? Волосы, конечно, красит, как без этого. Но обтягивающие брюки, каблуки - это никак не соответствует. И сама она вся - энергичная.
Преподавала она русскую литературу. Многие порывались начать коллекционировать ее "крылатые" фразы, но не знаю, сделал это кто-то или нет. Или записал - а потом потерял. Но была Катя настоящим кладезем.
Главной ее фишкой было: объяснять иностранцам непонятные слова. Например:
"Нгат, вы знаете, кто такая "пичужка"?
Нгат, которая на первом курсе почти ничего не понимала, на все вопросы "вы знаете" качала головой. Катя расцветала.
"Пичужка, Нгат, это такая маленькая птичка! Ни то - ни сё!
Болгары по-русски понимали хорошо, и были наслышаны о Катиных причудах. Поэтому однажды, когда Катя поискала глазами Нгат и не нашла ее, она рискнула обратиться к болгарину:
"Толев, вы знаете, что значит "рыгнуть"? - и тот ей подыграл:
"Нет, не знаю".
"Это, Толев, после обеда случается! Ну, вы меня понимаете, когда ээээ..."
"Понимаю", - хихикнул болгарин.
Но часто Катя так и не могла толком объяснить значений слов. Вроде бы сама задала вопрос... Вот как объяснить арабу Набилю про медведя, если он у себя в Аравийской пустыне его видеть не мог? "Зверь большой, страшный", - только и могла поведать она, хотя десятки зверей под это определение тоже подходят.
Или такой диалог с тем же Набилем.
"Что происходит с зерном, если его бросить в землю?"
Набиль пожимает плечами.
"Как так? - удивляется Катя. " У вас что, не сеют?"
"Нет".
"А как же тогда живут???"
Вот так обоюдно расширялся кругозор...

Второй Катиной фишкой был "Отчетный доклад" на комсомольском собрании. Даже те, кто по возрасту вышел из комсомола, приходили ее послушать. Потому что почти всегда Катя чего-то да говорила. Например, начинала называть действующего генсека Константина Устиновича Черненко Константином Ульяновичем. Аудитория начинала с тихих смешков при первой ошибке (или оговорке) до неудержимого хохота при десятой. В конце концов Катя отрывала глаза от бумажек и заявляла: "Как сказал классик: "Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!"
На одном собрании Катино слово-паразит "так сказать" сделало пристойную фразу своей противоположностью.
"Наши, так сказать, комсомольцы, так сказать, активно, так сказать, работают".

Третья фишка... точнее, уже не фишка. Вроде бы Катя должна была докладывать в КГБ обо всяких подозрительных сочинениях, свободомыслии и пр. Поэтому так внимательно изучала все творческие дневники. У меня даже была целая история из-за фразы одного персонажа "Не верю я в Советскую власть, задумывали много, а ничего не получилось". Я вот не показала должного осуждения такому вот мерзкому типу, который не верит в Советскую власть". Даже целый консилиум на эту тему собрали. Но на третьей курсе у кого чего только не было. Один товарищ, который стал нам не товарищ, даже комсомольский билет бросил, и его отчислили.
Любила Катя вызвать кого-нибудь к себе в деканат вроде по делу. Особенно старост, комсоргов, иногда и простых. Сидела, подперев щеку рукой, глаза блестели. В начале. Не очень тонко она переводила беседу на интересующую тему. "А вот говорят, что кто-то СКАЗАЛ ТО-ТО..." Когда Кате сообщали, что ему(ей) про ЭТО ничего неизвестно, глаза ее сразу становились скучными. "Ладно, иди, - говорила она, - звонок скоро".

Когда запуржило перестройкой, начались "Вольные трибуны", на которые студенты лезли, чтобы критиковать всех и вся. Многие уважаемые пожилые преподаватели этого буквально не пережили. Казалось, что рушатся основы*. Катю эта буря почти не задела. Из деканов она ушла (или ушли) за год до того, а после "Трибун" с удовольствием пошла преподавать русский язык иностранцам.

Светлая ей память. Ну его, этот КГБ.