Мне жаль тебя о Чеченка,
Себе ты идола нашла.
Теперь ты словно итальянка,
Сполна дань моде отдала.
Когда-то скрытые красоты,
Теперь на выставке для всех.
Как покоренные высоты,
О как же страшен этот грех.
Обтянутая модной кожей,
Идешь со стуком каблуков.
Нашпаклевала свою рожу,
И мчишься в ад без тормозов.
Но быстро молодость пройдет,
И красота тебя покинет.
Приказа ангел смерти ждет,
Внезапно смерть тебя настигнет.
Знай, нет в исламе принужденья,
Не продавай себя Иблису.
Ты рождена для поклоненья,
Не строй же из себя актрису.
Покайся господу миров,
Одень хиджаб и будь скромнее.
Не будь одной их адских дров,
Спасайся от огня скорее.
Прекрасны райские услады,
За грубость слов меня прости.
Пройди смиренно все преграды,
На этом жизненном пути.
Вернись в Ислам, о Чеченка!
Будь праведной в своих делах,
Как подобает мусульманке.
И да простит тебя Аллах!

автор неизвестен

p.s.: не только к Чеченкам, но и ко многим другим современным мусульманкам относится.

Ты родился, ты растешь.
Вот и в школу ты идешь.
Думаеш когда закончишь...
В руку аттестат кладешь.
Ты уже почти что взрослый.
Ты студентом стал и вновь.
Думаешь когда закончишь...
Вот конечный год идет.
Все прошло, учеба, школа.
Институт уж позади.
Взрослым человеком стал ты.
И профессию ищи.
Ты женился, дети взрослы..
Стар и немощен ты стал.
Каждый раз себе ты шепчешь:
"Как же сильно я устал!"
Жизнь прошла. Нет пролетела!
Ты работал, ты читал.
Силу-духа, тела-силу.
Миру этому отдал.
А теперь смотри несчастный.
Смерть уже не далеко.
Нету близких, денег, славы.
Что с собой ты унесешь?
Ничего! Клянусь АЛЛАХОМ!
Ты забыл про мир иной.
Отдал все мирской ты жизни.
А загробной ничего.
Так очнись же о несчастный.
Ведь АЛЛАХ нам время дал.
Подготовься к жизни вечной.
Чтоб с иблисом в день возмездия.
Другом вечным ты не стал!!!!

Есть только Он - Единый и Могучий,
Всевышний, Милосердный, Вездесущий.
Послал Он нам знамений ясный свет
И грешен тот, кто скажет: "Бога нет".

А кто без веры, тот во тьме идет,
А с верой тот, кого Аллах ведет.
И сам судьбы дорогу каждый выбирает
Лишь праведных Всевышний направляет.

Скажи: "Нет божетсва, кроме Аллаха!",
Скажи: "Един Он, не родил и не рожден,
Кто с именем Аллаха умирает
К тому Аллаха лик лишь обращен.

Жизнь лишь мгновенье - должен помнить ты
И к жизни вечной - путь от суеты
Ты должен так свой путь земной пройти,
Чтобы без страха в День Суда прийти.

Ведь милостив, прощающ Он лишь к тем,
Кто по Исламу жил и верил в День.
Когда страдания, лишенья принимал,
Когда в молитвах со слезами он стоял,

Но верил, - все от Бога испытанье,
И забывал в молитвах он страданья,
И не роптал, а все терпел,
Благодарил Всевышнего за то,
Что с верой жил, ведь только Он
С тобою в трудный час,
И испытания Его - проверка нас.

Живи же так, чтоб Бог тебя простил
За поклонение Ему - благословил.
Ведь День придет, и гром небесный грянет,
И брат от брата убежит, и сын от матери отпрянет.

И все пред Господом предстанут, -
Объятые незримым страхом
И нечестивые падут,
Положат головы на плаху.

Eе лицо было изможденным, а щеки— впавшими, и под ее кожей хорошо были видны кости. это не останавливало ее, поэтому вы никогда не смогли бы застать ее не читающей коран. она всегда несла бессменную вахту в своей молельной комнате, устроенной для нее отцом, склоняясь в поясных и земных поклонах, поднимая руки в мольбе. так она проводила время от заката до рассвета, а скука была для других.

что касается меня, то я интересовалась только журналами о моде и романами. я проводила свободное время за просмотром фильмов, и поездки к пункту проката видео стали моей визитной карточкой.

Как говорится, когда что-то входит в привычку, люди начинают обозначать вас этим, я была небрежна в своих обязанностях, и лень стала характерной чертой моих намазов.

Однажды ночью я выключила видео после трехчасового просмотра. в это время мягко зазвучал азан. я скользнула под одеяло.
ее голос донесся из молельной комнаты. я спросила: «ты что-то хочешь, Нура?»
«не ложись спать, пока не прочитаешь утренний намаз» — она явно срывала мои планы.
«ух ... но ведь еще есть час до него, это всего лишь первый азан!»
с нежностью она позвала меня подойти поближе. Нура всегда была такой, даже до того, как жестокая болезнь поколечила ее дух и уложила в постель.
«Хана, ты можешь посидеть возле меня?»
я никогда не могла отказать ей. «да, Нура».
«пожалуйста, посиди со мной».
«хорошо, я посижу. о чем ты думаешь?»
приятным голосом она начала читать: «каждая душа вкусит смерть, и вам будет воздано (по заслугам) в судный день». она остановилась, задумавшись. затем спросила: «ты веришь в смерть?»
— «конечно, я верю».
«ты веришь, что будешь отвечать за то, что делаешь, независимо, маленькое это дело или большое?»
«я верю, но Аллах — прощающий и милосердный, и меня ждет еще долгая жизнь».
«постой, Хана ... разве ты не боишься смерти и ее внезапности? посмотри на Хинд. она была моложе, чем ты, но умерла в автомобильной катастрофе. смерть не смотрит на возраст, и он не будет мерой того, когда ты умрешь».
темнота комнаты заполнила мое тело страхом. «я боюсь темноты, и теперь ты напугала меня смертью, в общем, я пошла спать. Нура, я сейчас вспомнила, что ты обещала поехать с нами на каникулы летом».

Это возымело свое действие. ее голос надломился и задрожал. «я, возможно, отправлюсь в долгую поездку в этом году, Хана, но в другое место. наши жизни находятся в руках Аллаха, и все мы принадлежим ему».
из моих глаз брызнули слезы и покатились по щекам. я думала о болезни сестры, о том, как доктора конфиденциально сообщили моему отцу, что не было большой надежды, на то, что Нура выживет. ей этого не говорили. кто же намекнул? или, может быть, она сама догадалась?
«о чем ты задумалась, Хана?» ее голос был резок. «ты думаешь, я говорю это, потому что больна? хм. на самом деле, я могу прожить дольше, чем люди, которые не больны, а ты, Хана, как долго собираешься прожить? двадцать лет? сорок? а затем что?» в темноте она взяла мою руку и мягко сжала ее. «между нами нет никакого различия; мы все оставим этот мир, чтобы жить в раю или находиться в агонии в аду. послушай слова Аллаха: «любой, кто удален от огня и введен в рай, обладает подлинным успехом».

Я вышла из комнаты сестры ошеломленной, ее слова звенели в моих ушах: «пусть Аллах наставит тебя, Хана, не забывай свой намаз».
восемь часов утра. громкий стук в мою дверь. я обычно не просыпаюсь в это время. крики. беспорядок. о Аллах, что случилось?
состояние нуры стало критическим после утреннего намаза, ее немедленно отвезли в больницу...
инна ли ляхи, ва инна иляйхи рад-жи'ун.
не будет никаких поездок этим летом. было предопределено, что я проведу лето дома...
было около часа дня. отец позвонил в больницу. «да. вы можете сейчас прийти навестить ее». голос папы изменился, мама почувствовала, что происходит что-то очень плохое. мы немедленно отправились в больницу.
«как ты, Нура? с тобой было все в порядке этой ночью, что случилось?» мы взялись за руки, она легонько сжала их, «даже теперь, альхамдулиллях, со мной все в порядке». «альхамдулиллях ... но ... твои руки такие холодные».

Я села рядом с ней и прикоснулась пальцами к ее колену. она отдернула его. «извини ... я тебе сделала больно?» «нет, только я вспомнила
слова Аллаха: «и сойдется голень с голенью» ... Хана, сделай ду'а за меня. я, возможно, очень скоро встречу свой первый день будущей жизни. это длинная поездка, и я не подготовила достаточно много хороших дел».
слезы побежали из моих глаз. я зарыдала, и она присоединилась ко мне. комната растворилась, оставив нас, двух сестер, плакать вместе. ручьи слез текли на ладони моей сестры, которые я держала обеими руками. папа все более волновался обо мне. я никогда не плакала так прежде.

Дома, наверху в своей комнате, я смотрела, как солнце уходило вместе с печальным днем. тишина стояла в наших коридорах. потом двоюродная сестра вошла в мою комнату, затем другая. посетителей было много, и все голоса смешивались в один гул. всего лишь одна мысль ясно стояла в голове ... Нура умерла!

Я перестала различать, кто пришел и кто ушел. я не могла вспомнить то, что они говорили. о Аллах, где я нахожусь? что случилось? я даже не могла больше плакать.
я вспомнила аят, который Нура читала: «и сойдется голень с голенью», и я очень хорошо знала истину следующего аята: «...и в тот день его пригонят к Господу твоему»
той ночью я на цыпочках зашла в ее молельную комнату. глядя на молчаливое зеркало, я ощутила всю потерю той, которая делила со мной утробу моей матери. Нура была моей сестрой-близнецом.
я вспоминала, как мы делили печали, как она успокаивала меня в тяжелые дни. я вспоминала, как она молилась о наставлении меня и плакала долгими ночами, рассказывая мне о смерти и ответственности за свои дела. да спасет нас всех аллах!
сегодня — первая ночь Нуры, которую она проведет в своей могиле. о Аллах, смилуйся над ней и освети ее могилу. вот Коран, который она читала, ее коврик для намаза и розовое красивое платье, которое она припрятала до свадьбы, чтобы одеть только для мужа.
я вспоминала свою сестру и оплакивала все дни, которые потеряла. я молилась Аллаху, чтобы он смилостивился надо мной и простил меня. я молилась Аллаху, чтобы он укрепил ее твердым словом в могиле, как она всегда просила в своей мольбе. в тот момент я остановилась. я спросила себя: что было бы, если бы умерла я? какой был бы мой исход? страх сжал мою душу, и слезы полились снова. Аллаху Акбар, Аллаху Акбар...
первый азан мягко донесся со стороны мечети, как красиво звучал он в этот раз. я почувствовала себя спокойнее и расслабилась, повторяя слова азана за муэдзином. я надела на голову платок и встала, чтобы прочитать утренний намаз. я молилась так, как будто это была моя последняя молитва, прощальный намаз, точно так же, как делала нура вчера. это был ее последний утренний намаз.

Теперь и, инша аллах, всю оставшуюся жизнь, если я просыпаюсь по утрам, то не рассчитываю на то, что буду жива к вечеру, а вечером я не рассчитываю на то, что буду жива к утру.
мы все отправимся в поездку Нуры — как мы подготовились к этому?

Они договорились о свадьбе. Он приедет за ней через год, когда построит дом, и они поженятся. «Дай Аллах, чтобы она дождалась меня», — думал он, уезжая. И всю дорогу он вспоминал ее смущенный взгляд из-под платка, ее слова о вере в Аллаха, ее чуть дрожавшие руки, когда она подавала кофе… «Господи, благослови нас на этот брак!» — мысленно просил он.
Прошел год. Каждый день она подходила к воротам и, прячась за ними, вглядывалась в людей, идущих от автобусной остановки. Его не было… Так прошел месяц. «Что же делать?» — думала она. Он жил весь этот год в ее сердце, и она знала, что его честность и вера в Аллаха не позволят ему нарушить обещание.
Она решила ехать к нему сама. «Аллахумма, если Ты знаешь, что это решение — благо для меня в вере моей, в жизни моей нынешней и людей, грядущей, то предопредели его мне и облегчи его для меня, и ниспошли мне в нем благословение. А если Ты знаешь, что это — зло для веры моей и жизни моей нынешней и будущей, то отврати его от меня и меня от него…» Она закончила молитву и стала прислушиваться к своему сердцу: что оно скажет?
В сердце была уверенность: она должна поехать к нему и все выяснить. Если он раздумал, то они разорвут договоренность и она будет свободна. А если с ним что-то случилось… От этой мысли ей становилось не по себе.
Был полдень, когда она вышла из автобуса. Незнакомое село, люди — кто насмешливо, кто удивленно — смотрели на девушку в платке и длинном просторном платье. Но она была уверенной и спокойной, ведь Аллах тоже смотрит на нее и оберегает от зла. Она спросила о нем у старушки, стоявшей неподалеку от остановки. Старушка заулыбалась и объяснила, как пройти к его дому. «Он все строится, уже год как строит дом. А ты — кем же ему будешь, красавица?» «Я его невеста», — тихо ответила она, и щеки ее залились краской. Старушка понимающе улыбнулась, закивала головой: «Ну, иди, иди к нему. Он хороший парень».
Дом действительно еще строился. Стены и крыша уже были готовы, но внутри еще шла работа. Он увидел ее через окно, и сердце бешено забилось в груди. «Что я скажу ей?» — думал он, вытирая запачканные мелом руки. Она тоже увидела его в окне и вошла в дом, переступая через доски и кирпичи.
«Салям алейкум, — поздоровалась она. — Ты не приехал, и я решила узнать, что случилось». — «Алейкум салям. Видишь, я не успел построить дом. Я просто не мог забрать тебя. Но и отказаться от тебя не мог…»
Она все поняла. — «А где ты живешь?» — «Здесь. Одна маленькая комната уже готова». «Я надеюсь, там хватит места для двоих?», — спросила она и смутилась: вдруг он неправильно поймет ее. «Неужели ты согласна выйти за меня и жить здесь, в недостроенном доме? Но тут нет никаких удобств, я сплю на полу…» — «А в твоей комнате есть место для молитвы?» — «Да, я молюсь там». — «Этого достаточно. Больше мне ничего не надо», — тихо сказала она.

Это было обычное хлопотливое утро, когда, приблизительно в 8:30, на прием пришел старик лет 80-ти. Ему нужно было снять швы с большого пальца руки. Было видно, что он очень спешит, и он сказал слегка дрожащим от волнения голосом, что у него важное дело в 9 часов утра. Сочувственно покачав головой, я попросил его присесть, зная, что все доктора заняты и им смогут заняться не ранее, чем через час. Однако, видя, с какой печалью в глазах он то и дело посматривает на часы, я почувствовал к нему сострадание и решил, что сам займусь его раной — благо у меня не было в тот момент других пациентов.
Я обследовал его палец: ранка успела хорошо зажить. Тогда я посоветовался с одним из врачей, получил необходимые инструменты для снятия швов и медикаменты для обработки раны.
Пока я занимался его пальцем, мы разговорились. Я не удержался и спросил его: «У вас, наверное, назначен прием у другого врача, раз вы так спешите?» — «Нет, не совсем так. Мне надо успеть в больницу покормить мою больную жену». Тогда я спросил, что с ней. И старик ответил, что у нее, к сожалению, обнаружили болезнь Альцгеймера.
Пока мы разговаривали, я успел снять швы и закончил обработку его раны. Взглянув на часы, я спросил, будет ли она волноваться, если он немного опоздает. К моему полнейшему удивлению, мой собеседник сказал, что она, увы, не узнает его последние пять лет. «Она даже не знает, кем я ей прихожусь», — добавил он.
Изумленный, я воскликнул: «И вы все равно ходите туда каждое утро, несмотря на то, что она даже не знает, кто вы?!» Он улыбнулся и, по-отечески похлопав меня по руке, ответил: «Она не знает, кто я, зато я знаю, кто она». Я с трудом удержал слезы. А когда он ушел, я подумал: «Ведь это именно та любовь, о которой я мечтал всю свою жизнь...» Несомненно, что она была счастливой женщиной, несмотря на болезнь, если у нее был такой заботливый и любящий муж.
Истинная любовь — это не физическая страсть и не просто романтика. Настоящая любовь — это способность принять все — все то, что было, что есть и что будет.

Однажды мама попросила меня сходить с ней за покупками, так как ей нужно было купить что-то из одежды. Я был нетерпелив и не любил походы по магазинам, всегда стараясь их избегать. Но не отказывать же родной матери... Глубоко вздохнув, я согласился.
И мы отправились за покупками. Придя в торговый центр, к моему ужасу, мы стали обходить магазин за магазином, и моя мать примеряла то одно то другое, но не останавливала свой выбор ни на чем. Время шло, и меня это начинало раздражать. Скрывая свой гнев, я ходил, поддерживая маму, по, казалось бы, бесконечной линии этого торгового зала.
В конце концов, внимание матери привлек симпатичный синий костюм, состоящий из юбки, блузки и жакета. Я отвел ее в примерочную, и через несколько минут она позвала меня — у горловины блузки сзади была пара пуговиц, и мама, как ни старалась, не могла их застегнуть. Со смущенным видом она обратилась ко мне за помощью, хотя ее скрученные от артрита пальцы все еще пытались справиться с этой застежкой сами. Эти пальцы, до боли знакомые и родные... Как только мой взгляд упал на них, моя нетерпеливость и раздражение исчезли, и меня захлестнула волна любви и сострадания. Я отвернулся, пытаясь спрятать слезы, наполнившие глаза.... Затем, справившись с собой, я быстро застегнул пуговицы. Мои пальцы предательски дрожали. «Что с тобой, сынок?» — спросила мама. «Ничего, ничего, все в порядке», — ответил я, стараясь не смотреть ей в глаза.
Расплатившись за покупку, мы поехали домой. Наш поход по магазинам был завершен, но он крепко врезался в мою память на долгие-долгие годы... А в тот день... Весь день перед моими глазами стояли мамины руки, которые пытались одолеть ту застежку. Эти руки, самые дорогие на свете... Руки, которые кормили меня, купали, одевали и обували меня, заботились обо мне и всегда давали мне столько заботы, ласки и тепла, столько материнской любви. Руки, которые молились за меня, просили Аллаха за меня в дуа, поддерживая меня и благословляя. Разве можно забыть особое прикосновение любящей материнской руки...
Вечером я не выдержал и пошел в мамину комнату, взял ее руки в свои, и, к ее удивлению, стал их целовать. «Мамочка, — произнес я не своим от волнения голосом. Мама, дорогая, любимая моя, у тебя самые прекрасные на свете руки. И я только могу молиться и надеяться, что когда-нибудь мои руки и сердце станут такими же красивыми, как твои. Спасибо тебе, спасибо тебе за все». И тут мы оба расплакались, обнявшись.