Пассивно сложившийся крен в сторону вечернего прибытия в промежуточные точки оставил на Вену всего ничего.

Холодрыга, мерзопакостный дождь, ветер, вечер и прогулка по Вене, однако, оказались вполне совместимыми явлениями.

Добравшись, благодаря инструктажу кореянки и семейства иудеев, на автобусе до станции метро, мы столкнулись со ставшей привычной  задачей: доехать до желанной цели - центра города - не ведая, где он.

Спасибо некогда стажировавшейся в Ленинграде даме, с радостью кинувшейся практиковаться в русском языке.

Наземное австрийское метро не запомнилось: мы с профом нашли интереснейших собеседников с Туманного Альбиона, очарованных Кешаном, и за беседой чуть не пропустили свою станцию. Собачники чуют друг друга: англичане, как выяснилось,  держали выставочных пуделей.

Шаг из метро и вот он - восхитительный восьмисотлетний Собор Святого Штефана - последнее пристанище Габсбургов и символ Вены.

Он и есть та Вена, которую страстно хотят увидеть иноземцы, ибо чем дальше движешься по центру, тем уверенее ощущаешь родство Вены с массой европейских городов типа Питера или Риги. Вена собрала по бусине свою евро-нитку и декорировала её скульптурами и сусальным золотом, разбрызганным буквально на всё - от памятников и рекламы до обёрток конфет "Моцарт" и красок Климта.

Из Климта и Моцарта здесь давно сварганили дорогостоящий кич для туристов, заодно присовокупив Генделя. 

Знаменитым тортом Захер лишь полюбовались. 

Очень хотелось чего-нибудь более существенного. Выбрали рыбный ресторанчик. Блюда, несмотря на экзотичность и долю изысканности, не оправдали ожиданий. Кешан, нагулявшись, спал без задних ног. 

Собак в Вене любят. Их много и им многое позволено, вопреки сетевым байкам о строгостях и запретах в отношении хвостатых в столице Австрии. 

Собаки, в особенности французские бульдоги, также выступают фаворитами анималистической "сувенирки", деля пальму первенства с кроликами и медведями. 

Как только Вена легла в ночь, город обрёл душу, и захотелось остаться. 

Но нас ждал городок Радовлица.