- Здрасти.

- А?

- Здрасти, говорю! – Она сидела на приподъездной лавочке.

- Вы мне?

- Садитесь, - она постучала рядом с собой. Закурила. Протянула ему зажигалку, - берите!

- Что? – Он неуверенно подошел.

- Вы остановились, чтобы прикурить?

- Нет, я не курю. Это вы меня подозвали… я просто шел…

- Просто шли? А что это вы вот сейчас делали?

- Когда?

- Сейчас, с какими то тюками шли, оборачивались все, нервничали, а теперь встали тут передо мной пнем и уже без тюков…

- Это я от трупа избавлялся, - сказал, присев на край лавочки, он.

- От трупа? – Она сделала большие глаза, подыгрывая ему.

- Ага. На помойку отнес. А то уже подванивать начал. Расчленил перед этим, естественно, все как у людей.

- Где расчленяли то?

- Ну как, в ванной, - он толком не понимал, что происходит, но отдышаться и успокоиться ему явно не мешало.

- И зачем же вы мне это рассказываете?

- А вы мне все равно, не поверите, да плюс алиби. Посижу тут, а бабули подтвердят, что, мол, этого мы видели, он тут не причем, никого не убивал…

- Да, бабуль здесь много. Они голубей сидят тут кормят. Вот видите, голуби вокруг нас собираются? Это все из-за бабуль, которые тут по утрам сидят, раскармливают их.

- Да что вы говорите?..

- Да, а что их кормить то? У них же кишка прямая…


Он повернулся в ее сторону и начал разглядывать. Это была очень миловидная девушка. Прям красавица, подумал он. Только сильно накрашена, но уже вечер, возможно она куда то собиралась.


- А я вас видел уже! – Сказал он.

- Да? Мы живем рядом. Я тоже вас знаю, вы бизнесмен или кто-то такой, у вас еще тайота белая…

- Соседи, значит-с…


Теперь, она разглядывала его. В летах, но очень даже, думалось ей.


- Вы не женаты, так ведь? Один живете?

- От меня ушла жена три года назад… Послушайте, а вы то тут, что сидите? Расспрашиваете тут меня…

- Да вы мне сами все выкладываете, я очень хороший психолог! Я покурить вышла, на свежем воздухе. Но так же вот скушна просто курить. А так поболтаем, а? Расскажите мне про вашу жену. Не голубей же раскармливать, в самом то деле!

- Хм… моя жена? Понимаете, - вдруг, не ожидая сам, произнес он, - она была ужасно не хозяйственная! Ну не жена, а бой-баба, какая то. Все ей не сиделось на месте! Вы, вот тут правильно заметили, я бизнесмен, рабочий день не нормирован… Хотелось бы, тепла и уюта побольше домашнего… Котлет, черт их подери…

- Как вы правы, - перебила она его, - сейчас такие женщины пошли не хозяйственные! Женщины стали забывать, что они женщины! Карьера, какая то вечно… вот я, например, не такая!..

- Да уж, конечно, - ухмыльнулся он.

- Ну вот как мне вам доказать то?...

- Вы такая красивая, эмоциональная, совсем не похожи на катлетчицу!

- А вот знаете, я лук репчатый в плите храню! Внизу выдвижная штучка такая! – Она показала руками, как та выдвигается. – Все там сковороды держут, а я лук! И знаете зачем? Да затем, что он там прорастает, от тепла конфорочного! А я его, ить, и на подоконник в баночку! Я пельмени сама леплю! И никаких там кнор-гавнор, магги- говнаги! Из натуральных продуктов все, да!


Он расхохотался.


- Верю, верю! Ну знаете, это тоже ни куда не годиться, вы еще молодая, вам духовно надо развиваться, а не пище-промышленно!

- А я и развиваюсь, одно другому не мешает, что однобокая, что ли думаете, готовить умеет, ума не надо?..

- Ну вы прям золото какое то!

- Золото, чем не золото, хотя я, конечно, серебро больше люблю…


Она задумалась.


- А что же еще вы любите?

- Я? – Она посмотрела на него, возвращаясь из своих мыслей. – Я? – Тут она ожила вся и аж развернулась к нему вполоборота. – Я люблю осень и весну. Маринованный чеснок, большие бумажные пакеты с веревочными ручками, такие в бутиках дают, знаете. Я люблю играть в шахматы и слушать, как хрипит виниловая пластинка, а еще рычаще-мурлыкающий звук от наборочного круга, на старых телефонах и теплый ветер, как от фена, что развивает волосы, а в метро люблю садиться на самое крайнее сидение…


Теперь он смотрел на нее не отрываясь.


- А, ты, что любишь, ты? – Спросила она.

- Я старый больной человек…я не могу так сказать как ты…

- По настоящему, а?

- Я, - более увереннее, начал он, - я люблю смотреть старые фильмы ужасов… и чеснок, вот как ты так хорошо вспомнила. Люблю смотреть на высотный дом, когда за него заходят облака и кажется, как будто дом на тебя падает. Люблю читать за едой. Люблю лимон из крепкого чая, который горчит на языке. Люблю, когда не понятно от куда светит яркое солнце, а небо темно-синего цвета. Люблю представлять, что участвую в гонках, не гнать со всей дури, а комментировать ситуацию, когда еду по шоссе с утра на работу…


Теперь они улыбаются. Они уже все поняли. Они уже знают, что все у них будет хорошо.


Она смеется и откидывается на спинку.


- А знаешь, а поначалу я хотела тебя убить…


Он смеется в ответ и берет ее за руку. Она не убирает ее.


- Правда, правда, чего ты? Заманить тебя в квартиру хотела, а там у меня сообщник, ждет нас, мы тебя давно караулим. Он бы тебе, как дал по башке, связали бы тебя и деньги стали бы вымогать, банковские счета, там…

- И мучили бы меня! Иголки под ногти, да?

- Ну да! Я бы самолично тебя истязала, да только не иголки под ногти, детский сад, право слово, а спицы вязальные в колено, думаешь первый раз что ли?

- И зачем ты мне это рассказываешь?

- А ты все равно мне не поверишь…

- У тебя руки совсем холодные.

- Ну давай посидим еще, - попросила она.


И сидели. Долго сидели. Болтали. Стемнело совсем.


- Слушай, что ж это мы, - первым опомнился он, - заморозил я тебя совсем, сколько часов сидим уже… Слушай. А поехали в ресторан, там конечно не домашняя кухня твоя… но в хороший, давай?

- Может лучше к тебе? – Предложила она.

- Ну давай!

- Погоди, я только домой забегу… - И она скрылась в подъезде.


Она не стала подниматься по ступенькам к лифту. Подъезд не проглядывался. Она откинула крышку сотового и когда соединили, четко произнесла:

- Отбой! Все отменяется, слышишь, отбой!


Потом она еще постояла какое то время и вышла. Она взяла его за руку и ткнулась носом ему в куртку. Он приобнял ее и они побрели куда то.


Было совсем тихо. Возможно из-за такой холодной весны, как выдалась в этот раз, зимы, даже можно еще было сказать. И на улицах никого. Разве что, тщетно скреблись и вставали на задние лапы, чтобы добраться до мусорного контейнера, бездомные псины, учуявшие много сырого мяса.