6 глава Расплата


-Мистер Роджерс, подождите, Мистер Роджерс – мужчина оборачивается на голос. Дорогой костюм и кейс в правой руке.
-Да, Хопкинс. – растягивает немного слова, а на дне глаз негодование, вперемешку с отчаянием, но внешне, если не вглядываться, ничего не заметно. – Вы что-то хотели?
-Мистер Роджерс, мне необходима ваша подпись, сэр – лепечет клерк, протягивая листок пергамента.
-Ох, рабочий день уже закончен, мистер Хопкинс, придите завтра. – И ни к чему знать этому парню, что мужчина не от того выпроваживает его, что рангом выше. Просто каждая лишняя минута отделяет его от дома, а только дома теперь он может чувствовать себя в безопасности, только дома его не преследует этот детский плач, не шепчет, только в стенах своего особняка он может немного расслабиться.
-Прошу вас, мистер Роджерс… – Не унимается клерк, и мужчина с вздохом достает ручку из бокового кармана пиджака.
-Ладно, но это в последний раз. – Недовольно ворчит мужчина, чиркая по пергаменту.
-Конечно, мистер Роджерс, спасибо вам и счастливого Рождества. – Благодарит клерк и торопится по своим делам.
Патрик Роджерс быстрым шагом выходит из Министерства, в котором работает уже лет пятнадцать, садится в свой новенький Пежо и направляется домой.

-Том! Том, ты уже дома? – слышит он женский голос.
-Да, дорогая, я на кухне.
-Ум-м-м, как вкусно пахнет…
На кухню заходит хрупкая на вид девушка, лет двадцати, с нежностью смотрит на своего мужа и присаживается за стол.
-Скоро ужин будет готов. – Говорит мужчина, выключает плиту, выкладывает жаркое на тарелки и сервирует стол. Девушка следит за любимым человеком, гадая, чего такого хорошего она сделала, чтобы заслужить это. Муж садится на корточки и легонько касается ее округлившегося животика.
-Как сегодня, не хулиганил?
-Нет, сегодня наш сорванец на редкость смирен и покладист. – Старается говорить она строгим голосом, но не выдерживает и начинает смеяться.

Мужчина заходит в темную гостиную. Холодно и зябко, а на душе скребутся кошки. Он не включает свет, еще пять минут, хотя бы пять минут не слышать треска старой лампочки. Это такая милая борьба с самим собой. Сколько ты выдержишь этой пустоты? Сколько времени пройдет, прежде чем ты кинешься к выключателю? Четыре минуты, тридцать секунд, четыре минуты тридцать четыре секунды, четыре минуты…К черту все. Он почти бегом кидается к выключателю. Щелк. Под потолком тускло светит старая лампа. Он тяжело дышит, обводит взглядом просторную гостиную. Большой особняк в престижной части Лондона.
-Бетси! Бетси!!!! – девушка не отзывается, и только спустя пару секунд он вспоминает, что отпустил служанку на недельку. Чертыхнувшись, падает в черное кожаное кресло, прикрывает глаза, слушает глупое потрескивание. Сквозь слой ваты, окутавшей комнату, пробивается голос, зовет, плачет, но не осуждает его, по крайней мере.
Сердце сжимается от звонка в дверь, подпрыгивает, бьется, как загнанный зверь, и Роджерс уверяет себя, что это всего лишь звонок, ничего сверхъестественного в этом нет, надо только встать, пройти пару метров, открыть дверь…Страшно. Черт, ну почему страшно? Почему именно от этого звонка хочется сбежать наверх и закрыться в своей комнате?
Он часто вспоминает день, когда убийца был наказан, перед глазами нет ничего, никого, кроме взгляда мальчишки. И откуда тот взялся? Ведь не было его, НЕ БЫЛО! А тут вынырнул, как из-под земли. И голос, детский голос, срывающийся, со всхлипами, зовущий кого-то…
Звонок. Снова. Видимо, все же открывать придется.

-Милый, как прошел день? Дети не сильно надоедали?
Девушка, несмотря на свое нынешнее положение, ловко уворачивается от мягкого плюшевого не то кролика, не то суслика…, вздыхает, садится рядом и прижимается к мужу, проводит рукой по его щеке.
-Том, где ты?
-Что?
-Ты не со мной. Вернись, Том…
Мужчина ласково гладит жену по голове, как маленького ребенка, успокаивает. Себя, не ее.
-Так что там дети?
-Дети? – Удивляется он, потом прокручивает в голове последние пару минут, - Ах дети…Ну, дети как обычно, никто ничего не хочет учить, и все хотят при этом считаться гениями…
-Послушай, тебе не кажется, что ты слишком много с ними возишься? А? Ведь мистер МакМакер предлагает тебе гораздо большее, нежели работа в этой школе…
-Алиса, мы это уже обсуждали. – Голос мягок, но девушка знает, сейчас спорить не столько бесполезно, сколь просто опасно. Ее муж иногда бывал чересчур упрям.
-Хорошо, – примирительно говорит она, пряча лицо в складках его свитера, – как на счет тихого вечера у камина?

За дверью стоит посыльный и пытается что-то объяснить хозяину особняка.
-Я не жду никаких посылок. – В сотый раз повторяет хозяин.
-Знать ничего не хочу, распишитесь в получении, мне некогда. – Посыльный начитает злиться, он протягивает хозяину бланк и небольшую квадратную коробочку.
Хозяин в замешательстве, но расписывается в указанном месте, коробочку брать отказывается, посему посыльный, рыкнув что-то про себя, с садистским удовольствием кидает злосчастную коробочку к ногам хозяина и удаляется, уже подойдя к машине, он понимает, отчего как-то странно– не слышны ругательства, нет угроз или чего-нибудь в этом роде. Посыльному становится не по себе, он садится в машину, заводит мотор, жмет на педаль газа и уносится подальше от сумасшедшего дома.

Тихий вечер, потрескивание поленьев, любимая жена под боком, что еще нужно для счастья? Томасу Лоуренсу точно ничего больше не надо. Он крепче обнимает свою вторую половинку, вдыхает аромат гвоздики, стоящей на столе, недалеко от кресла.
-Том. Том, обещай, что так хорошо будет всегда…
-Не могу.
-Почему?
Он усмехается, кладет руку на ее живот:
-Потому что скоро все изменится.
Ее миниатюрная ладошка ложится сверху, переплетая пальцы.
-Но все ведь не изменится, правда?
-С чего вдруг такие размышления?
-Просто… - отчего-то шепотом отвечает она.
Том переводит взгляд со своей руки на окно, там, далеко-далеко, светят звезды, и тонкий серп луны скользит по небосклону, яркий и холодный. Иногда можно наблюдать, как маленькие огоньки вспыхивают высоко над облаками, обозначая рождение или смерть звезды. Мужчина целует девушку в висок, поправляет съехавший плед.
-Я всегда буду с тобой.

Коробочка гипнотизирует, коробочка пугает, черт возьми, это всего лишь чертова коробочка. Он стоит на пороге, у его ног валяется квадратный кусок картона, а он не может даже носком ботинка его коснуться. Как будто этот кубик…как будто в этом кубике сосредоточено все зло мира. Резко вздохнуть не получается, легкие сдавило, в горле ком, а ладони вспотели. Он чертыхается, опускается на колени и хватает трясущимися руками это чертову коробочку, быстро заходит в дом и хлопает дверью. Проходит сквозь гостиную, поднимается на второй этаж, в кабинет, там всегда спокойней, и отчего-то голос теперь не просто кричит, а зовет, впервые поменяв интонации. С опозданием приходит мысль о шизофрении, затем, невесть откуда просыпается совесть, он вспоминает, что давно не связывался с друзьями; что надо бы объясниться с Анни; что он полный идиот.
Коробочка аккуратно поставлена на дубовый стол, глаза хотят увидеть сквозь бумагу, ленточку, которой украшена посылка, увидеть, что внутри.
Внутренний датчик кричит убираться подальше, но извечное любопытство берет верх. Пальцы срывают обертку, открывают коробочку…

-Честно?
-Честно. В конце концов, это уже ни в какие ворота не лезет! – в притворном гневе говорит он.
Девушка как-то сразу успокаивается и примирительно целует мужа.
-Ну, прости, ладно? – а в глазах вовсю наворачивает канкан целая трупа чертенят.

Ящик с чертиком. Черт, зачем кому-то понадобилось отправлять Патрику Роджерсу ящик с чертиком? Красивый, ярко-красный ящик с изящной посеребренной ручкой. Страх отступает, он вертит в руках игрушку, подкидывает ее в воздух, ловит, снова вертит. Любопытство разыгралось не на шутку, кисть сама тянется к ручке, один поворот, второй, он вздрагивает, когда из ящика выпрыгивает отнюдь не ожидаемый черт, а фигурка алхимика: та же черная мантия…в руке миниатюрная колба…Патрик отбрасывает ящик в сторону, но тот успевает отлететь лишь на пол метра, а последней мыслью бьется в висках одно единственное слово: «глупо, глупо, глупо». Странно, но прогремевший взрыв почти никто не слышал…

-Чш…Давно простил… - выдыхает Том между поцелуями.

Теперь простил.

**********************************************
Для меня он был отцом, человеком, сумевшим показать мне, насколько прекрасен этот мир, насколько он необычен, и, вместе с тем понятен и естественен. Он дал мне семью, он был мне всем. Человек, сумевший оживить себя и людей, находящихся рядом с ним. Сумевший, даже будучи несведущим в вопросах, подобных семейным, создать уголок, где я мог жить, как нормальный мальчишка. Говорили, что он чернокнижник и убийца, даже поговаривали, что он служит Сатане, отрицая церковь. А кто-то говорил, что он добрый волшебник, исцеляющий травами. Мне все равно, кем его считали другие, я знал его самого, я читал в его сердце, и видел там покой, счастье, свет. Он нашел то, что так долго искал и я рад, что смог ему помочь, хотя никогда не смогу расплатится с ним за то, что он сделал для меня.
Я ничего не знаю о его прошлом, да и не желал узнать. Известно лишь, что он вынужден был лишить жизни того, кому верил, единственного, которого считал равным. Не по своей воле, но из-за обстоятельств, став убийцей. Таким я помню его, таким в моих глазах был Кристиан Лоуренс.

Вместо эпилога.

На свет выходят за мечтою,
В тень возвращаются всегда,
Ни у кого нет большей воли,
Чем у тебя, чем у меня.

На свет выходят за прозреньем,
В тень возвращаются всегда,
Секрет всего – лишь след презренья
На каждом, кто прожил, как я.

На каждом есть немного плача,
Надень костюм из грез и снов,
И выходи на свет за счастьем,
Срывая ржавчину оков.*

SS


THE END
*Стих написан автором.